Это цитата сообщения Буала Оригинальное сообщение
Уголки старой Москвы. ОСОБНЯК МИНДОВСКИХ (Большая Ордынка)
Этот дом с длинным фасадом никого не оставит равнодушным. Удивителен он хотя бы тем, что его раз за разом удлиняли вдоль красной линии Большой Ордынки, а не в глубь двора. Первыми хозяевами особняка были дворяне Петровские, потомственные военные. Потом некоторое время им владел кто-то из родственников знаменитых братьев Елисеевых, которые произвели настоящую революцию в торговом бизнесе. Говорят, продавцы Елисеевских магазинов отличались наблюдательностью, расторопностью и предупредительностью, знали вкусы клиентов и всячески старались им угодить и настолько ответственно относились к делу, что было невозможно на гроздьях винограда найти хотя бы одну обмякшую ягодку. Но все-таки самым известным владельцем особняка на Большой Ордынке был знаменитый своим богатством и скупостью Иван Александрович Миндовский – представитель династии крупных предпринимателей и текстильных фабрикантов из города Вичуга.
Дед Ивана Александровича Миндовского Иван Иванович был предприимчивым крепостным крестьянином деревни Старая Гольчиха Кинешемского уезда Костромской губернии. В 1817 году он основал бумагосновальную и красильную фабрику, положившую начало семейному делу.
Четверо сыновей Ивана Ивановича – Александр, Ефим, Федор и Галактион – существенно развили отцовское дело, создав небольшую сеть текстильных производств. Александр Иванович Миндовский первым отделился от братьев и открыл собственную фабрику в деревне Путковская. Дело Александра Ивановича процветало, он был самым успешным из всех братьев и вскоре перебрался в Москву. Александр Иванович имел большую страсть ко всякого рода покупкам. Он приобретал во множестве дома, лавки, порожние земли, огромные лесные площади и даже целые фабрики. Вместе со своими партнерами он выкупил у города Юрьевца землю и основал торговое товарищество «Юрьевецкая льнопрядильная мануфактура Миндовского, Брюханова и Бакакина».
Иван Александрович Миндовский (1836-1912) - потомственный купец, фабрикант, продолживший семейное дело, из старообрядческой семьи
Владелец усадьбы на Большой Ордынке Иван Александрович Миндовский унаследовал от отца все фабрики и стал одним из самых богатых предпринимателей своего времени. Огромное семейство Миндовских – потомков Ивана Ивановича объединилось в Товарищество Волжской мануфактуры. Семейное дело включало в себя текстильные фабрики в Наволоках, Никольском и Юрьевце, склады в Москве, Ростове-на-Дону, Харькове, Киеве и Нижегородской ярмарке. Правление товарищества располагалось в самом центре торговой России – на Ильинке. Иван Александрович, являясь потомственным почетным гражданином, не собирался уезжать из Москвы. Поэтому он стал директором правления Товарищества Волжской мануфактуры. Миндовский был известным общественным деятелем и благотворителем. И как в нем только сочетались унаследованная от отца скупость и способность жертвовать немалые суммы!
Вот тут-то можно было и закончить разговор об очередном фабриканте, коих Большая Ордынка знала сотни, если б не один интересный момент. Оказывается, А.П. Чехов сделал Ивана Александровича Миндовского прообразом дельца Лопахина из пьесы «Вишневый сад». По крайней мере, так считают некоторые вичугские литературоведы и краеведы. В 1872 году Миндовский приобрел на аукционе бывшее имение графа С.П. Татищева в Вичуге с каменным домом и большим садом, принадлежавшее его дочери Марии Сергеевне Татищевой-Эйхлер. При графе Сергее Павловиче имение достигло наивысшего расцвета и приносило неплохой доход. Но наследница огромного состояния Мария Сергеевна вместе со своим мужем не смогла сберечь полученное наследство и к началу 1870-х годов влезла в долги. В судебном порядке имение было выставлено на торги. Потеря родового гнезда стала сильным ударом для Марии Сергеевны, который она не смогла пережить. Через год после продажи она умирает в возрасте сорока трех лет. Конечно, это была не рядовая смерть. Татищевы считались потомками легендарного Рюрика. Даже спустя много лет Чехов мог знать об этом.
В истории татищевского имения только с сюжетом «Вишневого сада» можно найти достаточно параллелей. На то, что Миндовский – это и есть Лопахин, указывают несколько дополнительных фактов. Разница в возрасте между Иваном Александровичем и Татищевой-Эйхлер примерно такая же, как и между Лопахиным и Раневской. Миндовский тоже мог с детства знать и графа Татищева, и его семью и иметь с ними тесные отношения, потому что он родился в деревне Путковской, расположенной в двух километрах от города Вичуга. После покупки татищевского имения Миндовский сдавал участки в аренду различным учреждениям, торговым предприятиям и крестьянам для сельского хозяйства.
В 1872 году Миндовскому было тридцать шесть лет, и он тогда уже был сказочно богатым, хотя еще не унаследовал от отца фабрик.
Вот такой преинтересный человек жил на Большой Ордынке. Помимо этого дома Иван Александрович владел особняками на Поварской и в Леонтьевском переулке.
Особняк И.А.Миндовского на Поварской улице — одна из лучших построек московского модерна.
Среди произведений Кекушева особняк Миндовского занимает особое место, именно благодаря разнообразию элементов его внешнего и внутреннего декоративного убранства - это и металлическая ограда особняка с великолепными коваными решетками, и цветные витражи вестибюля—холла, и мраморная лестница с бронзовыми львиными масками, и окна с характерным для эпохи модерна орнаментальным "травлением" на стёклах. В настоящее время в здании расположено посольство Новой Зеландии.
Особняк в Леонтьевском переулке
Последний был построен в 1880 году архитектором Д.Н. Чичаговым и принадлежал когда-то московскому городскому голове и знаменитому предпринимателю Николаю Александровичу Алексееву – двоюродному брату К.С. Станиславского. Кстати, от основателя Московского Художественного театра и мог услышать А.П. Чехов историю о Миндовском и Татищевой. В 1895 году Иван Александрович пригласил архитектора В.И. Чагина для расширения особняка на Большой Ордынке. Именно поэтому сегодня дом № 43 кажется таким вытянутым вдоль улицы.
Разновременность частей особняка Миндовского заметна невооруженным глазом. Центральная часть, построенная раньше остальных в 1820-х годах, выделена мезонином с горизонтальным аттиком. Окна парадного фасада украшены наличниками с затейливыми узорами в верхней части. Фасадной лепниной декорирована опять-таки только центральная часть особняка, как будто, расширяя его, экономные и практичные хозяева решили не тратить лишних денег на украшение. Но три окна мезонина обрамлены со вкусом. Северная пристройка играла роль садового павильона или зимнего сада. Ворота между домом и флигелем относятся ко времени, когда владельцем был уже Миндовский.
Гуляя по Большой Ордынке, мы уже познакомились с добрым десятком купцов и предпринимателей. В большинстве своем они были щедрыми жертвователями и благотворителями. Миндовского вряд ли кто-нибудь мог обвинить в том, что он не помогает церквам или богоугодным заведениям. Но скупость его стала притчей во языцех. Предприниматель и мемуарист Н.А. Варенцов, который был лично знаком с Миндовским, поведал одну историю: «Иван Александрович отличался большой скупостью, граничащей скорее с душевной ненормальностью. Он был крепким и здоровым человеком, высокого роста, полный, с плешью. Одна из его фабрик была на Волге, и две другие тоже находились недалеко от нее. Все свои грузы отдавал обществу «Самолет», выговорив себе бесплатный проезд на их пароходах, чем всегда и пользовался. Ни разу никто не заметил, чтобы он брал что-нибудь из буфета парохода, разве только кипяток, подаваемый задаром, имел всегда при себе мешочек с провизией.
Однажды мне пришлось ехать на пароходе с Иваном Александровичем Коноваловым, он предложил с ним вместе пообедать, в это время входит И.А. Миндовский; поздоровавшись, он сел с нами за столик. Коновалов обратился к нему:
– Давай обедать с нами вместе, я закажу на твою часть.
– Что ты, что ты! Я сыт, только с обеда, два раза не обедают подряд, захвораешь! – сказал Миндовский, смеясь. – Вы обедайте, а я приду чайку попить, – и ушел.
Стоящему лакею Коновалов приказал дать три прибора и заказал на троих.
К подаче лакеем обеда Миндовский пришел со своим мешочком с провизией. Коновалов сказал:
– Садись, я на твою долю заказал, позволь угостить тебя, неужели ты меня хочешь обидеть?
Миндовский немного поломался, но скушал весь обед и пил вино. Перед кофе встал и сказал:
– Пойду в каюту, мне кое-что нужно взять, – и ушел с мешочком.
Я был уверен, что Миндовский боялся остаться до расплаты за обед, чего доброго и ему пришлось бы заплатить, не особенно доверяясь угощению Коновалова, который предложил Миндовскому угощение, а заплатили по счету я пополам с Коноваловым»
Так или иначе, но тратить деньги, в том числе и на благие дела, Миндовские тоже умели: жертвовали на храмы, при их мануфактуре имелись начальное народное училище, одноклассная церковно-приходская школа с библиотекой для детей и взрослых, больница с амбулаторией. Благодаря их размаху Москва пополнилась замечательными памятниками архитектуры.
Иван Александрович был женат. Браки в купеческих семьях совершались довольно рано, Ивану Александровичу было 18 лет, его невесте Александре Александровне из купеческого рода Коноваловых – 19 лет.
О сыновьях Ивана Александровича также есть любопытный анекдот: «им очень не нравилось, что в их конюшнях при фабрике живут голуби, поедающие овес, даваемый лошадям. Боясь уничтожить голубей, как птицу, считаемую святой, так как их видом изображают Духа Святого, они велели переловить их и отправить на другую фабрику, находящуюся в нескольких десятках верст от этой. Приказание было исполнено, но голуби через несколько часов опять были на старом месте; вновь велели переловить и отправить на другую фабрику, отстоящую значительно дальше, но голуби опять вернулись. Проделав так несколько раз, махнули с горечью рукой».
Дети его, пережившие революцию, были лишены собственности, выселены из домов и, в большинстве своем, ненадолго пережили 1917 год. Николай Иванович Миндовский, перебиваясь временными работами, дожил до 1930 года, но в дальнейшем сведения о нем сильно разнятся. По одним источникам, он эмигрировал в Германию, по другим, был арестован и сослан в Казахстан, по третьим, умер. Где похоронен - неизвестно.
Владелец льнопрядильной фабрики в Кинешме И. А. Миндовский в старости
Иван Александрович не дожил до разорения и падения своей семьи после 1917 г. Он умер в 1912 году в Москве от воспаления легких и был погребен у себя на родине на кладбище Никольской единоверческой церкви в селе Новая Гольчиха (ныне г. Вичуга). Церковь и кладбище уничтожены в советское время.
