Карлсона не было уже две недели. Малыша уже не радовали ни проделки Щенка, ни новые цветные карандаши - подарок папы, а свежие плюшки, испеченные мамой, только напомнили о пропавшем друге и вызвали у него горькие слезы.

- Не надо было мне уезжать с вами, к этой толстой фрекен Свенсен ! - укорял он родителей, - Наверное, Карлсон решил, что я его бросил, и обиделся на меня...

Уже дважды папа и мама ловили Малыша у двери на лестницу, когда он порывался идти к Карлсону на крышу, в его маленький домик за печной трубой. И все-таки, улучив подходящий момент, он смог улизнуть.

Крыша была скользкой после дождя, и Малыш думал только о том, как бы не свалиться вниз, когда наконец увидел домик Карлсона. Что-то в его виде было не так, как в прошлый раз, когда он гостил у своего друга. Войдя внутрь, после того как на вежливый стук в дверь никто не откликнулся, Малыш еще больше в этом убедился.

В единственной комнате, тускло освещенной лампочкой без абажура, царили беспорядок и запустение. Слой пыли покрывал стол, полки и даже кровать, повсюду валялись измятая одежда, какие-то тряпки, железки... и множество пустых бутылок.

Карлсона Малыш обнаружил не сразу. Он лежал на полу в углу и спал, завернувшись в штору. Дыхание его было тяжелым, неровным.

- Карлсон, бедненький, ты заболел ?! - вскричал Малыш и подбежал к нему.

- М-м-м... мня-мня... плюшки с сахаром... - раздалось в ответ глухое ворчание.

- Да что с тобой ? - тормошил его Малыш, пытаясь разбудить.

- Я вовсе не медведь... Как приятно Карлсону по небу лететь... О, Малыш, это ты... - простонал он, пытаясь продрать глаза. Получалось это с трудом.

Через несколько минут Малышу удалось привести своего друга в чувство и даже посадить в кресло. Стоять на ногах у него еще не получалось, зато природное чувство стеснения Карлсон по привычке скрыл поддельным возмущением:

- ТЫ! Мой лучший друг! Уехал! Оставил меня одного! Скажи, Малыш, у тебя нет чего-нибудь... полечиться, а ?

- Сейчас-сейчас, я принесу, у мамы кажется есть аспирин...

- Нет, подожди. Ты не понял - полечиться, значит... – тут Карлсон произвел характерный жест, - вот. Погоди, у меня самого где-то было. Посмотри там, в ящике.

Малыш метнулся к буфету и через мгновение вернулся с початой бутылкой в руках. Отхлебнув прямо из горлышка ее содержимое, Карлсон явно повеселел, и принялся охотнее отвечать на расспросы Малыша.

- Нет, и этот несносный ребенок еще спрашивает меня, что случилось! Какой ты после этого друг?! Ты же знаешь, что я самый лучший в мире податель плюшек, сладких булочек и тортов со взбитыми сливками! Что если я не буду их есть каждое утро по две дюжины... и каждый обед... не говоря уже о небольшом тортике перед сном, мой пропеллер совсем перестанет работать!

- Но ничего, ерунда, дело житейское... нашлись добрые люди...

- Где нашлись? - ревниво поинтересовался Малыш.

- Да тут неподалеку. Иду я как-то по лестнице к себе - летать-то уже было совсем никак - пробираюсь на чердак, а там сидят они... короче, подобрали-обогрели...

Карлсон мечтательно почмокал губами и снова приложился к бутылке.

- А знал бы ты, как после этого летается! Пойдем, покажу!

И потащил Малыша к самому краю крыши. Малыш едва успел вырвать свою руку, когда Карлсон не останавливаясь, зацепился ботинком за водосточный желоб и рухнул прямо за ограждение. Раздавшийся рокот пропеллера успокоил было Малыша, но тут Карлсон выдал такое... маленький человечек взмыл в небо крутой свечкой, потом не снижая огромной скорости развернулся на полупетле и с воем понесся обратно.

- Сейчас будет боевой разворот! - донеслось до Малыша.

Что значит "боевой", Малыш понял через мгновение. На полной скорости Карлсон влетел в закрытую форточку дома напротив. Послышался звон осколков, истошный женский визг, из соседнего окна вылетела скомканная занавеска с пропеллером и сорвалась в плоский штопор. Малыш прикрыл один глаз от ужаса, а второй раскрыл от него же, и увидел, как в нескольких метрах от асфальта Карлсон распутался и с переворотом через голову снова взмыл под облака. Ошарашенная ворона остановилась в воздухе, законы аэродинамики сменились законами тяготения, и рухнула камнем в канаву.

Малыш еще смотрел на нее, неуклюже барахтавшуюся в луже, когда сзади раздался довольный хохоток:

- Ну, как тебе?!

- Здорово! Прямо не Карлсон, а королевские ВВС!

- Скажу тебе по секрету, как своему лучшему другу, - голос Карлсона превратился в шепот, - лучшие в мире полеты получаются после "Абсолюта"... "Финляндия" тоже ничего, но быстро выдыхаешься... Смотри, что я раздобыл в доме напротив!

С этими словами Карлсон запустил руку за пазуху и вытянул небольшую плоскую бутылочку с темной жидкостью:

- Это же настоящий лучший в мире Хеннеси! - и шумно отхлебнул добрую половину.

Малыш с оторопью смотрел на своего друга и не узнавал в нем того милого доброго Карлсона, который играл с ним в прятки и веселился со Щенком. В глазах нынешнего Карлсона сверкал нездоровый блеск, он шумно дышал и дергал руками.

- Карлсон, Карлсончик... ну давай, полетим ко мне... мама уже испекла сладкие плюшки... - заплакал Малыш, когда Карлсон забрался в свой домик и растянулся прямо на полу.

- Да, плюшки - это хорошо... сладкие... - бормотал Карлсон, впадая в забытье, - Главное, побольше есть сладкого... неси их сюда... а лучше просто сахару... и дрожжей... у тебя есть дрожжи?

- Не знаю, я спрошу у мамы...

Малыш уже открыл дверь и собрался было в нее выйти, как вдруг в дверном проеме показалась знакомая женская фигура.

- Бабушка! - раздался с пола радостный вопль, и еще не успевший ничего понять Малыш увидел, как Карлсон взмыл в воздух и повис на шее у вступившей в домик женщины.

- Так-так, - произнесла Астрид Линдгрен - а это была именно она! - потянув носом тяжелый воздух и оглядев жилище своего детища. - Да, я так и думала... Я так и знала, что этим все кончится...

Малыш был уже не в силах что-либо говорить, он лишь устало опустился в кресло и машинально отхлебнул из стоявшей на столе бутылки. Содержимое заставило его поморщиться.

"Бабушка Астрид", с трудом сдерживая негодование, тем временем по-хозяйски прошлась по домику Карлсона, и по мановению ее руки исчезла пыль и грязь, бутылки превратились в горшки с цветами, стулья саморасставились и вещи самоповесились. Карлсон покосился на милый мохнатый кактус, оказавшийся рядом с ним на столе, попробовал его понюхать, уколол нос и буркнул:

- У, колючка... ничего, пойдет на текилу...

Это окончательно вывело "бабушку" из себя:

- Все, хватит!!! Пойдешь ко мне на перевоспитание! - воскликнула она, схватила с полки мешок и, ловко поймав Карлсона за шиворот, принялась его туда запихивать.

- Не-е-ет!!! - заорал Карлсон, не разобравшись, но нутром чуя неладное, - не пойду!!!

- А тебя никто и не спрашивает! - "бабушка" затянула веревку и выставила отчаянно вопивший мешок за дверь.

Малыш наблюдал за этой сценой с совершенным ужасом, ожидая, что его ждет та же участь.

- Я знала, что вся эта забавная история кончится бытовым алкоголизмом, - устало произнесла фрекен Линдгрен.

- Но почему он вдруг так... увлекся?

- Видишь ли, Малыш... Когда я его сочинила, нужно было придумать, почему Карлсон может летать. И я сделала его сладкоежкой и непоседой. Сахар в его желудке соединялся с водой, нагревался от постоянных движений и работы мышц, и превращался в спирт... на котором работает небольшой двигатель внутреннего сгорания. От него и крутится пропеллер на спине Карлсона.

- Но почему же он... испортился?

- Его нельзя было оставлять одного... без сладких плюшек, булочек, или хотя бы торта со взбитыми сливками... Алкоголь от случайных знакомых сделал ненужным органы перегонки, а высокоградусные напитки вызвали повышение мощности двигателя...

- Да, он так тут летал... - кивнул Малыш. - Но что же делать?

Фрекен Линдгрен вздохнула:

- Придется перевести его на другое топливо.

- И какое?

- Надо подумать... Что у нас есть?

- Бензин.

- Нет, это для него слишком... Если только вводить внутривенно?

- Не-е-ет !!! - раздался снаружи сдавленный вопль Карлсона. - Я уколов боюсь!!!

- Ну тогда, может быть, на газе ? - снова предложил Малыш, - У нас на кухне есть плитка, он может прилетать заправляться...

Реакция снаружи не замедлила быть:

- Тогда я переселюсь на крышу повыше! "Наш дом - Газпром" ! - и донесся шумный глоток. Видимо, плоскую бутылку Карлсон ухитрился протащить с собой в мешок. Через некоторое время донеслось нестройное пение: - "Уренгой - Помары - Ужго-о-оро-о-од"!!!

- Ну что же тогда? - задумалась фрекен Линдгрен. - Не на дрова же его переводить - а ну как начнет грызть мебель? И на стоматологах разорится...

- Ладно, - решила она, - заберу к себе, что-нибудь придумаю!

* * *
Карлсона не было уже две недели. Малыша уже не радовали ни проделки Щенка, ни новые акварельные краски - подарок мамы, а бутылка коньяка, принесенного папой, только напомнила о пропавшем друге и вызвала у него горькие слезы.

- Не реви! А я говорю, не реви! Это ты ревешь, или это я реву? - неожиданно раздалось из распахнутого окна.

На подоконнике сидел, закинув ногу на ногу и болтая ботинком, лучший в мире друг. Он дотянулся до занавески, вытер ей слезы и заодно в нее высморкался.

- Карлсон вернулся !! - закричал Малыш и кинулся к окну.

- Да, я вернулся! - воскликнул в ответ Карлсон, - и как ты меня встречаешь?! Твой лучший в мире друг залетает к тебе в кои-то веки, а ты встречаешь его с пустыми руками?! Все, ухожу, прощай...

- Как же я забыл! Подожди, я сейчас!

Малыш помчался на кухню, схватил блюдо побольше и принялся кидать на него все, что попадалось под руку. А под руку попадались все больше булочки, пончики, куски торта и вазочки с вареньем.

Через мгновение Малыш распахнул дверь в свою комнату и закричал с порога:

- Вот и я...

... и остолбенел от увиденного.

На полу валялись разломанные игрушки Малыша - паровозик от железной дороги, новенький вездеход, машинки, робот с загорающимися глазами. Карлсон деловито доламывал одной рукой радиоприемник и распихивал по оттопыренным карманам батарейки, приговаривая:

- Ничто не остановит "энерджайзер"...

Когда Малыш увидел вторую руку Карлсона, ноги его подкосились, руки дрогнули, сладости с выскользнувшего блюда рассыпались по полу. Два пальца его правой руки торчали в розетке на стене, из которой уже вился едва заметный дымок. В быстро сгущавшихся сумерках глаза Карлсона светились тусклым огнем...