Это цитата сообщения ЛН_-_ПозитивнаЯ Оригинальное сообщение

Развитие курорта Алушта

Развитие курорта Алушта

В 1783 г. Крым стал частью Российской империи; для древней Тавриды наступала новая эпоха надежд и преобразований. Эпоха чиновников и художников, коммерсантов и поэтов. Нам сегодняшним часто кажется, что предки не вполне осознавали ценность всех преимуществ владения этим райским уголком новоприобретенной крымской земли, в целости и неприкосновенности сохранившей и дикую тишину горных лесов, и чистоту лазурного моря, и памятники седой старины. Для первых русских поселенцев этот край казался заброшенным уголком дикого Востока, экзотичным, но все же враждебным "тридевятым царством", волею судьбы полученным в наследство. Хатки-мазанки, редуты и батареи, гарнизоны солдат и крепостные поселяне, появившиеся на крымских просторах, - все это должно было приблизить Крым к "цивилизации" - ясной, понятной и единственно приемлемой в Российской империи.


Алуштинская долина, разделенная холмом на две части - Шумскую и Корбеклынскую (по названиям близлежащих селений), примыкающим к ней урочищем Чумблекчи (Чолмекчи) - тоже была вовлечена в этот процесс.

В начале XIX в. Алушта - центр волости, в которую входили все поселения, протянувшиеся вдоль южного побережья от Симеиза до Ускута (совр. с. Приветное). На 1929 г. территория волости сокращается. В нее входят деревни: Гурзуф, Никита, Кизил-Таш (Краснокаменка), Дегерменкой (Запрудное), Партенит, Кучук-Лабат (Утес), Биюк-Ламбат (Малый Маяк), Алушта (где собственно и находилось волостное правление), Шума (Верхняя Кутузовка), Демерджи (разрушена землетрясением 1894 г.) и Корбик (Изобильное).

По принятым в России нормам, часть завоеванных земель обычно переходила в частную собственность "преуспевших по службе" чиновников и военных. Коснулось это и Алуштинской долины. "Северная Минерва" - государыня Екатерина II - пожаловала земли Партенита и Кучук-Ламбата (совр. с. Кипарисное) принцу де Линю. Территория восточнее Алушты с долинами рек Куру-Узень и Кучук-Узень стала собственностью камердинера императрицы Козлова и генерала Княжевича. А часть окрестных земель перешла во владение управителя канцелярии Потемкина генерал-адъютанта Попова. Несколько высокомерный, но в то же время искренний взгляд европейца-аристократа на "экзотику Востока" отразился в письмах принца Шарля-Жозефа де Линя (1735-1814) к Луизе-Марте де Армантьер де Конфлан маркизе де Куани, написанных в 1787 г. во время поездки принца к берегам Черного моря

"...Сижу на изразцах, на турецком ковре, в окружении татар, которые следят за тем, как я пишу, и поднимают восхищенно глаза, словно перед ними второй Магомет. Смоковницы, пальмы, оливковые, вишневые, абрикосовые, персиковые деревья в цвету распространяют сладчайший аромат и укрывают меня от солнечных лучей; морские волны катят к моим ногам алмазную гальку. Позади меня сквозь листву замечаю расположенные амфитеатром жилища каких-то дикарей, которые курят на своих плоских крышах, служащих им гостиной; вижу их кладбище, местоположением, выбираемым всегда мусульманами, наводящим на мысль о Елисейских полях... Их спокойное местопребывание отмечено камнями, увенчанными тюрбанами, некоторые из них позолоченные, и чем-то вроде мраморных урн с прахом, но грубо сооруженных... Среди моих добрых мусульман, сидящих скрестив руки и ноги, на своих крышах, нахожу албанца, который знает немного итальянский язык и велю ему узнать, счастливы ли они или же я могу быть им чем-то полезен и известно ли им, что императрица мне их подарила. Про то, что их раздали, эти люди, оказалось, слышали, но не понимают, что это значит, до настоящего времени были счастливы, но если прекратится такое их житье, готовы сесть на два построенных ими корабля и укрыться у турок в Румынии. Я говорю, что люблю лентяев, но хочу знать, на что они живут. Тогда они указывают на нескольких баранов, лежащих, как и я, на траве, указывают на деревья с плодами и велят объяснить мне, что, когда наступает время собирать урожай, из Бахчисарая прибывает каймакан, чтобы купить половину. Каждая семья продает на двести франков в год... Я обещал не допустить того, чтобы их мучили. Они приносят мне масло, сыр и молоко, но не кобылье, как у татар... Почему бы мне не поселиться здесь? Я обращу этих татар-мусульман, заставляя их пить вино, и, придав моему жилищу вид дворца, заметного издали мореплавателям, построю восемь домов виноградарей с колоннами, балюстрадой, скрывающей крыши...".
Планам принца не суждено было сбыться. Великая Французская революция разорила его. Последние двадцать лет жизни он провел в эмиграции в Вене.

Новое "административное" положение Алушты, ставшей центром волости, мало сказалось на жизни поселян. К концу XVIII в. в Алуште насчитывалось не более полусотни дворов, где проживало 218 человек. Особенно замечательной кажется концентрация в поселке лиц духовного звания: из общего числа обитателей к нему принадлежало 29 особ.

В борьбе за Крым Россия стремилась к полновластному господству над Черноморским побережьем. Порты, верфи, торговый и военный флот определяли развитие крымских регионов. Керчь и Севастополь, вчерашние захолустные приморские поселки, быстро превращались в торговые города. Сложнее обстояло дело с Южным берегом Крыма, отделенным от центра полуострова горными массивами, казавшимися европейцам труднопроходимыми и опасными.

Незадолго до своей смерти в Крыму побывал "странствующий деспот" Александр I. Продолжатель дела императрицы Екатерины II, царь Александр Павлович считал себя ответственным за судьбу территорий, приобретенных в борьбе с Турцией, сознавая необходимость их развития и благоустройства. По его Высочайшему повелению, началось в 1824 г. строительство дороги из Симферополя в Алушту через Ангарский перевал.

Снова, как в суворовские времена, в горных теснинах появились люди в военной форме. Но цель их была вполне мирной. Слышались отрывистые команды капралов и скрежет шанцевого инструмента: русский солдат, истинный патриот Отчизны, привыкший к ратному труду, по необходимости становился созидателем. Сама жизнь требовала от него ежедневного подвига, но теперь уже не на поле брани. Более двух лет строилась дорога. В жару и стужу в высокогорном Ангарском ущелье, грозившем то камнепадом, то снежной лавиной, трудились солдаты Козловского и Нашембургского пехотных и ряда егерских полков, врезая серпантин дороги в неподатливые скальные породы. Руководил работами военный инженер, подполковник П.В. Шипилов. Он принадлежал к замечательной когорте русских офицеров, о которых говорили: "Слуга царю, отец солдатам". С достойным упорством он требовал у начальства улучшения условий быта солдат, организации медицинской помощи, нормального снабжения продуктами. Но, увы, легче было овладеть вражеским редутом, нежели пробудить совесть у штабного командования, привыкшего полагаться на героизм подчиненных, подчас забывая об их каждодневных нуждах и страданиях.

Уже после окончания строительства летом 1826 г. П.В. Шипилов выступил инициатором создания памятника воинам-строителям. Памятник был поставлен на высоте в 2800 футов на расстоянии 13 верст от Алушты на месте, где в последнюю свою поездку останавливался Александр I. Надпись на одной из сохранившихся досок гласила: "Повелением императора Александра 1-го дорога сия от Симферополя до Алушты через хребет Эйлы, начата в 1824 году, устроена в царствование Императора Николая 1-го 1826 года, при Новороссийском и Бессарабском генерал-губернаторе графе Воронцове, Гражданском губернаторе Нарышкине, подполковником Шипиловым". В 1834 г. с Луганского литейного завода были присланы в Крым чугунные доски, где перечислены названия воинских частей, принимавших участие в постройке дороги. Установленные вдоль дороги, они стали памятником русским солдатам, всецело отдававшим себя как ратному подвигу, так и созидательному делу.

Трудно переоценить значение дороги для развития Южного берега и, в частности, для любителей путешествий. Только цокот копыт нарушал тишину крымских гор после ухода строителей. Сорок пять столбиков, по количеству верст от Симферополя до Алушты, приняли охрану шоссе. На перегонах путешественников, ехавших на мальпостах и фаэтонах, приветливо встречали почтовые станции с загадочными названиями.

И все же Южный берег Крыма остался местом, исполненным восточной экзотики, землей, укутанной в покрывало легенд и преданий, неизменно привлекавшей художников, ученых и образованных путешественников. Где еще, как не в Крыму, без всякой опасности для себя европейцы могли насладиться колоритом исламского мира с неповторимой притягательностью южных ночей и стройных минаретов? А что может быть полезней для романтической души, чем покров тайны, витающей над горными кряжами и пустынными пещерами?

М.И. Муравьев-Апостол, путешествуя по Тавриде в 1820-х гг., так описывал свои впечатления от южного берега: "Здешние (горы) имеют свои особливые черты, коих я не находил ни в Швейцарских Альпах, ни в Пиренейских. Там, кажется, более всего действует на воображение резкая противоположность ужасного с веселым: здесь, напротив того, величественное, мягкими отливами переходящее к приятному, а всего более море, объемлющее подошву яйлы. Увидишь ли где тополи, выказывающие пирамидальные вершины свои из лощины, тут, наверное, и деревня с мечетью и минаретом". Тополя как характерный признак наличия селения - не ошибка путешественника Привычные для нас кипарисы были для Крыма в то время экзотическими растениями.

Не меньшая экзотика ожидала и тех, кто после утомительного путешествия устраивался на ночлег в домах местных жителей. Вот как описывает свой ночлег в Алуште Муравьев-Апостол: "Дом, в котором мы ночевали, принадлежит здешнему голове и лучший в селении. Гостиная комната есть высокий теремок, отделенный от прочего жилья, ибо разумеется, что татарам должно сторониться странников, а особливо не мусульманов, держать как можно далее от гарема. Окна со ставнями без стекол; пол дощатый, сквозящийся, на котором, однако, постланы ковры; диван, т. е. подушки на полу, вокруг всех стен - вот описание комнаты моей и всех лучших по татарским деревням. Сверх того в четыре ряда развешанные от подушек, вплоть до потолка, полотенца, вышитые цветною бумагою и золотою и серебряною мишурою (рукоделья хозяйских дочерей) украшали стены жилища моего".

Летом 1825 г. Алушту посетил выдающийся польский поэт, в то время опальный Адам Мицкевич. Окрестная природа произвела на него неизгладимое впечатление. "Алушта, - писал А. Мицкевич, - одно из восхитительнейших мест Крыма. Туда северные ветры не доходят, и путешественник часто в ноябре должен искать прохлады под тенью огромных грецких орехов, еще зеленых".

Но, вслушиваясь в поэтический шепот "Крымских сонетов" Мицкевича, часто забывают об истории их создания, точнее, обстоятельствах его пребывания в благословенной Тавриде. Они не вполне обычны, хотя и вполне показательны для нравов той эпохи.

В 1824 г. великий поэт, основоположник польского романтизма, был выслан царскими властями из Литвы. Его "Крымские сонеты" точно описывают маршрут автора от Тарханкута в Бахчисарай, через Байдары в Алушту, затем в Евпаторию. Но это не совсем путешествие, а скорее "лирическая ссылка". Один из исследователей творчества поэта так охарактеризовал крымский цикл поэзии Мицкевича: "Это, по-видимому, единственный случай в истории литературы, когда путешествие, обогатившее мировую поэзию шедевром, было предпринято по инициативе полиции. Острота парадокса усугубляется еще и тем, что этот шедевр, "Крымские сонеты" Мицкевича, был обращен к его "спутникам путешествия", большинство которых находилось на службе у тайной полиции..."

В том же году здесь побывал Александр Сергеевич Грибоедов. Прибыв из Симферополя, поэт совершил восхождение на гору Чатыр-Даг, а оттуда спустился в Алуштинскую долину. Уютная тишина крымского вечера вдохновила поэта, и он записал: "...древние развалины замка, около которого домики с плоскими крышами прислонены к холму, образующему со многими другими подошву Чатыр-Дага, около него ручьи и сады в яминах. Все место окружено амфитеатром, к морю - отрогами обеих Яйл и Чатыр-Дага, вершины которого господствуют над всею долиною..."

В 1837 г. здесь побывал В.А. Жуковский, который в с. Карабахе (совр. с. Бондаренково) познакомился с известным исследователем Крыма академиком П.И. Кеппеном (1793-1864 гг.). Петр Иванович Кеппен поселился в Карабахе (с. Бондаренково) в 1829 г. Его давнее желание купить землю в Крыму осуществилось благодаря новому назначению. В 1827 г. он был назначен помощником главного инспектора шелководства Х.Х. Стевена. Здесь в Крыму появится на свет значительнейший труд П.И. Кеппена "О древностях южного берега и гор Таврических". Этот труд, имеющий еще одно название - "Крымский сборник", и сегодня неоценимый источник сведений о средневековых укреплениях Таврики. Не случайно в 1837 г. император Николай I, которому М.С. Воронцов представил П.И. Кеппена, пожаловал ученому за подаренный ему сборник и соответственно за его труды, бриллиантовый перстень. Автор более 120 научных работ, П.И. Кеппен сыграл немаловажную роль и в развитии виноградарства и виноделия в Крыму. П.И. Кеппен охотно делился опытом, полученным на виноградниках своего имения "Карабах", об обретении которого в свое время он написал: "Наконец-то, друг мой любезный, я, кажется, нашел и приобрел место, где дам отдых странническому моему посоху и сердцу ретивому, где проведу остаток дней моих и... положу в мире свою буйную голову". Захоронен П.И. Кеппен на родовом кладбище Кеппенов-Келлеров в так горячо когда-то любимом им Карабахе.

1837 г. стал трагическим в истории России - это год смерти АС. Пушкина, но для истории южнобережья он ознаменован другим событием: в этом году было завершено строительство ялтинского шоссе, и император Николай 1 стал первым путешественником, проследовавшим по нему в Алупку. Говорят, царь остался доволен дорогой и произнес: "Теперь у меня свой Симплон". В том же году в Алуште на Крепостной горке, неподалеку от руин древнего Алустона, состоялась закладка церкви. Освятить место предписано было протоирею Михаилу Родионову, который не выполнил своей миссии: не было выбрано имя святого для храма Священник Андрей Накропин в своем рапорте указал, что храмы, находившиеся поблизости, носили имена Св. Феодора, Св. Прокла, пр. Оверемии Великого и вм. Параскевы, а также Константина и Елены. Указал он и на то, что большинство желает, чтобы храм нарекли именем Константина и Елены или Святителя Николая. Идея постройки храма для прихожан Алушты была поддержана царствующим домом Романовых, небесным покровителем которого был св. Феодор. Самое активное участие в сооружении церкви принял Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор, князь М.С. Воронцов (1782-1856 гг.). Известный англоман, князь Воронцов стремился придать постройкам Южного берега облик, напоминающий замки и церкви средневековой Британии, яркий пример тому - Алупкинский дворец. Алуштинскую церковь проектировал известный одесский архитектор Г. Торричелли, который, желая угодить вкусам новороссийского князя, использовал архитектурные приемы традиционной английской готики. Первоначально здесь были открытые деревянные конструкции, деревянный потолок, стрельчатой формы дверные проемы и окна с цветными витражами. На первый взгляд храм выглядит необычно для православных христиан, привыкших к более строгому "византийскому" стилю церковной архитектуры. Иконостас для храма изготовил мещанин Черниговской губернии Пантелеймон Бочаров. По окончании строительства, 30 ноября 1842 г., храм был торжественно освящен во имя покровителя царствующего дома Романовых св. Феодора Стратилата.

Так сложилось, что курортное развитие Южного берега Крыма началось не в предместьях древней Алушты, а западнее - в окрестностях Ялты. Славу "аристократического курорта" эти земли приобрели благодаря выбору известных дворянских родов России. Построенные здесь дворцы Воронцовых, Нарышкиных, Мещерских, Голицыных прославили некогда пустынный берег. Неподалеку, в Ливадии, подыскала себе место царская семья. Строить дачи в районе Ялты стало престижно, сюда устремлялась придворная знать, высшие чиновники и военные. И в течение двух-трех десятилетий ялтинское побережье густо застраивается. Древняя Алушта оказалась в тени своей молодой, но куда более удачливой "курортной соперницы", ставшей теперь столицей всего Южного берега Крыма.

Уже в 1838 г. Алуштинская волость была включена в состав Ялтинского уезда. Через восемь лет алуштинские земли Симферопольского уезда были перераспределены между особами высшего мусульманского света и Российскими губернскими чиновниками: Воронцовым, Бороздиным, Фабром, Соловьевым, Брайко и другими. Вскоре знатные гиреевцы превратились в крупных русских помещиков. К.тому времени в Алуште было чуть более сотни домов, а население не дотягивало даже до тысячи. Неспешно и размеренно, как костяшки на четках старого дервиша, двигались дни старой Алушты. Изменения в жизни происходили медленно. Быт был прост и непритязателен, преобладал самый, пожалуй, незаметный и в то же время самый достойный труд сельского жителя: виноградарство, садоводство и животноводство. Хотя уже в конце XVIII в. в Европе стали распространяться слухи, что соленая морская вода оказывает целительное действие, о курорте и месте отдыха в Алуште пока не могло быть и речи. Не было ни гостиницы, ни извозчиков. Из воспоминаний одного немецкого путешественника: "В поселке можно было достать кипятку, но нужно было иметь свой чай". Конечно, восприятие Алушты разными лицами субъективно: кто искал здесь романтики неизведанных мест и желал насладиться красотами гор и моря, безусловно, находил в своей душе теплые слова для этого уголка Тавриды. Кто же искал теплый ночлег и сытный стол - брюзжали и сетовали на судьбу.

Во время строительства дороги, соединившей Симферополь с Алуштой, в соответствии с предписанием Таврического губернатора, началось строительство конно-почтовой станции в Алуште, которая должна была "служить средним пунктом сообщения между Симферополем и обеими сторонами берега". Проект каменного здания под Почтовый дом со двором составил первый архитектор южного берега Крыма Филипп Эльсон, получивший в 1837 г. звание академика за свои постройки на южном берегу. Здание было более роскошным, чем предусматривали утвержденные в Новороссийском крае чертежи станционных домов. Поэтому, когда в 1845 г. дом постройки Эльсона сгорел, попытке восстановить его в прежнем виде не суждено было сбыться. Сначала помешала Крымская война, затем смерть М.С. Воронцова. Архитектор Эшлиман, которому было поручено восстановить почтовую станцию, вынужден был отстраивать ее в соответствии с чертежами, утвержденными "высоким начальством". В 1862 г. строительство было закончено, и первые ее посетители отмечают здесь "просторную и весьма удобную для приезжих почтовую станцию, в которой за неимением гостиницы останавливаются и где можно иметь обед и ужин, чай и кофе. Тут же и почтовое отделение для корреспонденции". За порядком в Алуште наблюдали полицейский пристав, смотритель таможенно-карантинной заставы и офицер пограничной стражи с командой.

К славной плеяде осваивателей Алуштинской земли стоит прибавить имена русских интеллигентов XIX в., создавших неподалеку от поселка "гнездо учености и просвещения" - Профессорский уголок (при Советской власти он был переименован в Рабочий уголок).

На отроге горы Кастель, "там, где воздух первого получения как а-на-нас", в конце XIX в. появляются первые дачи будущего Профессорского уголка.

Основателями его по праву можно назвать М.А. Сосногорову-Славич и Н.А. Головкинского.

"Ученый оазис" Профессорского уголка окружали обширные плодородные земли, принадлежавшие вполне прагматичным, а потому более состоятельным людям. Деятельность землевладельцев - Токмаковых-Молотковых, Стахеева, Капустина, Штекера, Сарибана, Курбединова, Сейдамета Аджи Мемет Халиль Баева, Давидовича, Вознесенского и многих других - не раз отмечалась большими и малыми золотыми, серебряными и бронзовыми медалями как на Всероссийских выставках, так и на Всемирных выставках в Париже. Эти награды не были случайными, ведь Алушта поставляла лучшие на южном берегу черешни, а ее вина отличались хорошим качеством. Два с половиной миллиона кустов виноградной лозы произрастало в алуштинской долине, и естественно, что производители вина были рады оптовым покупателям. Последние никогда не оставались в накладе, хотя в 1868 г. произошел случай, омрачивший радость закупки большой партии вина. Общество пароходства и торговли закупило почти все произведенное в Алуште вино. Корабли оказались перегружены и из-за разыгравшейся неожиданно бури были вынуждены отправить весь груз в морскую пучину - "на стол Нептуну". Из-за этого случая, конечно, интерес покупателей к винам Алушты не пропал, тем более что в 1830 г. в северо-западной части Алушты появилось крупное виноградно-винодельческое хозяйство помещика Петриченко. Им были заложены образцовые виноградники, лозу для которых Петриченко закупил во Франции. Оттуда же им был привезен и опытный винодел. Петриченко планировал производить в Алуште высококачественное шампанское и для его выдержки построил грандиозный для того времени подвал. К сожалению, им не были учтены ни особенности климата южнобережья, ни свойства крымской почвы, так что взятый им за основу опыт производства высококачественных сухих вин Италии и Франции оказался в данной ситуации бесполезным. Вина получались хорошие по качеству, но тяжеловатые по вкусу. Изменить что-либо Петриченко не успел, а его наследники заниматься виноделием не пожелали. Виноградники заросли, инвентарь был распродан. В таком плачевном состоянии в начале 70-х гг. XIX в. имение Петриченко "Романовка" вместе с подвалом было приобретено торговым домом Токмакова-Молоткова.

Как свидетельствуют современники предпринимателей, с переходом поместья в руки новых и энергичных хозяев, дела пошли хорошо, "во всем чувствовались размах, стремление поставить хозяйствование с перспективой". За короткий срок число виноградных кустов на плантациях резко возросло, винные подвалы были значительно расширены, что позволило довести их вместимость с 60 000 до 1 5 000 ведер вина. По своей емкости подвалы вышли на второе место на южном берегу, уступая лишь массандровским.

И.Ф. Токмаков и O.Я. Молотков обладали солидным капиталом, были людьми предприимчивыми и тонко чувствовали необходимость расширения производства и оснащения своего предприятия современной техникой. Ими были скуплены 120 га виноградников и 75 га садов в алуштинской долине. Из Франции, Германии, Испании завезены прекрасные европейские сорта винограда - Педро, Семильон, Альбилио, Алиготе, Рислинг, Каберне и другие. Завезен был и посадочный материал знаменитых сортов груш - Бере, Фердинанд, Дюшес, Диканка. Подвалы снова были реконструированы. Теперь на выдержку они могли принять до 100 000 декалитров вина. Эти подвалы сохранились до наших дней. Как и знаменитая огромная купажная емкость.

В результате умелого управления, использования прогрессивных технологий предприятие росло и процветало и приносило ожидаемые доходы. Вина, рождавшиеся в его подвалах, пользовались большим спросом не только в России, но и за ее пределами. Нельзя не отметить, насколько чутко следили за спросом на рынке хозяйства: реализация вина велась как в бутылках, так и в бочках самого разного размера. На любой вкус и кошелек.

Присуждение на Всемирной выставке в Бордо в 1895 г. фирме Токмакова-Молоткова Большой серебряной медали и вскоре Большой золотой медали на выставке в Казани закрепило успех предприятия, у которого впереди были и новые награды и новая жизнь. В новой, советской жизни продолжателем дела фирмы Токмакова-Молоткова стал совхоз-завод "Алушта", сумевший не только сохранить традиции виноделия, заложенные его прежними владельцами, но и значительно приумножить.

Сегодня жива и дача бывших хозяев, на которой они ежегодно отдыхали в дни "виноградного сезона". В ней уютно расположился клуб совхоза-завода. Алуштинская долина поражала не только своими виноградниками, но и садами. На Козьмо-Дамиановском шоссе (ул. Партизанская), на выезде из Алушты, находилось имение "Рай" (совр. Красный рай), принадлежавшее Давиду Ефраимовичу Сарибану, а впоследствии - одному из его сыновей. М.Д Сарибан сумел создать, просто-таки, образцовое хозяйство на отцовской земле. Удивительные яблоки и груши произрастали в садах "Рай". Эти яблоки еще до сбора упаковывали прямо на дереве в бумажные мешочки. Собранные таким образом яблоки после двухнедельной "отлежки" стоили до 6 рублей за дюжину. А груши имели просто ошеломляющий успех. Во Франции на Всемирной выставке одна груша сорта Бере, достигавшая порой килограммового, а то и более веса, стоила до 2 рублей. Грушу Бера-Гарди рабочие, шутя, называли "бери и жри" и собирали ее, как и все груши, с величайшими предосторожностями. Сборщикам и упаковщикам ногти срезались под корень. В ящиках упакованные груши перекладывались специально привозимой ржаной соломой. В таком виде плоды, не утратив своего качества, доставлялись покупателю в Москву, Петербург и другие места России.

Елисеевский магазин в Москве вскоре стал оптовым покупателем у Сарибана и ежегодно направлял к нему с благодарственным письмом за "высокое качество плодов" своего представителя.

Долгое время одной из основных проблем для жителей Алушты была не столько проблема производства сельскохозяйственной продукции, сколько проблемы ее вывоза. В 1876 г. жители Алушты сами построили пристань, но она рухнула под напором волн в тот же год. Торговые пароходы, опасаясь капризов погоды, предпочитали оставаться на рейде и сообщаться с берегом грузовыми лодками. Только в 1898 г. в Алуште наконец-то появляется новая пристань, на железных сваях, обошедшаяся казне в 40 000 рублей. Значительно были расширены и склады у пристани, что позволило решить проблему хранения грузов и отчасти гарантированного вывоза части богатых урожаев Алушты. Для публики же эта пристань стала местом прогулок, "о ней и убеждение сложилось, что создана она исключительно для гуляющей публики".

Население Алушты постепенно росло и к 1889 г. перевалило за тысячу. Несмотря на то, что здесь уже было 5 промышленных предприятий и 10 торговых заведений, деревенский, патриархальный уклад ее жителей, складывавшийся столетиями, все еще довлел над обитателями этих мест.

В поселке были устроены и две гостиницы, вполне приличные по тем временам. На некоторых дачах можно было нанять меблированные комнаты, часто даже с "полным пансионом". Хотя извозчичьей биржи еще не существовало, желающие по заказу могли уже воспользоваться несколькими фаэтонами, владельцы которых доставляли "дачников" в Симферополь или Ялту.

В 1891 г., во время своих "странствий по Руси", в Алуште побывал Алексей Пешков, будущий великий русский писатель Максим Горький. Путешественник со своим спутником, грузинским дворянином С-дзе, прошел сюда пешком из Ялты, а дальнейший путь его лежал в Восточный Крым - в Феодосию. А через пять лет в Алуште и соседних селах четыре с половиной месяца проводит украинский писатель М.М. Коцюбинский. М.М. Коцюбинский оказался в Алуште не как курортник. В эти места писатель попал по долгу службы, находясь в составе экспедиции по борьбе с филлоксерой - болезнью, поражающей виноград. С мая по октябрь экспедиция обследовала множество виноградников в предместье Алушты и оказала значительную помощь землевладельцам. Записки, сделанные писателем, отразили его взгляд на Алушту и ее обычаи.

10 октября 1894 г. на долю Алушты выпала великая честь. В этот день на даче "Голубка" великий князь, наследник престола Николай Александрович, встречал свою невесту - принцессу Алису Гессен-Дармштадтскую (в православии Александру Федоровну). Для будущего императора Николая II это был переломный момент в жизни. Дни его отца Александра III были сочтены, семья знала об этом. Несмотря на личное горе, они помнили о долге перед Отчизной: по православному обычаю, умирающий монарх должен был благословить своего преемника на брак с принцессой Алисой. В тот день Николай записал в своем дневнике: "Проснулся чудесным жарким днем... В 9 S отправился с Сергеем (великий князь Сергей Александрович) в Алушту, куда приехали в час дня. Десять минут спустя из Симферополя подъехала моя ненаглядная Аликс с Эллой (Великая княгиня Елизавета Федоровна). Сели завтракать в доме отставного генерала Голубова. После завтрака сел с Аликс в коляску, и вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя - половина забот и скорби как будто спала с плеч".

Среди присутствовавших на завтраке находился председатель Земской Управы В.А. Рыбицкий, который захватил с собой своего друга, известного ялтинского фотографа Семенова, сделавшего в тот день 12 фотографий в Алуште. На одной из них и запечатлен отъезд Николая и Алисы отдачи "Голубка".

Об этом событии сегодня напоминает памятная доска, в 1988 г. заново установленная Дворянским собранием Крыма. Ныне в здании дачи "Голубка" (ул. Ленина, 20) размещается городская библиотека.

Несколько раз последний русский император посещал алуштинскую долину. Но ни эти кратковременные визиты государя, ни его лестные отзывы, ни наличие в районе Козьмо-Дамиановского монастыря, царского охотничьего домика, не сказались на улучшении жизни алуштинских обывателей. Алушта по-прежнему оставалась в тени красавицы Ялты.

Правда, в год посещения августейших особ в Алуште было уже три гостиницы, где можно было снять номера посуточно и даже помесячно. Если следовать из Симферополя, первая гостиница, встречавшая курортников, носила название "Русская". Следующая по шоссе - "Восток" и третья гостиница - "Европейская" с рестораном. Номера были вполне прилично обставлены, а цены невысоки. Многие владельцы имений охотно сдавали внаем комнаты и даже целые дачи, превращая их в выгодные пансионы. Плата за такой пансион с человека в среднем составляла в месяц 50-60 руб. В начале XX в. для владельцев дач часто единственным источником к существованию становилась сдача комнат внаем. Пансионы Соловьевой и Сомовой, дача "Дивная", виллы "Модерн" и "Ривьера", "Вилла Роз", "Буюрнус" - вот далеко не полный перечень зданий, где курортники могли найти себе место для отдыха. В эти годы модными становятся слова "санитарный" и "гигиеничный", держатели пансионов и владельцы дач чрезвычайно часто использовали их в своих рекламных листовках.

Однако несмотря на заверения тогдашних путеводителей о дешевизне и комфортабельности курортных мест в Алуште, на практике все обстояло не столь уж гладко. В письмах гостей мы обнаруживаем "взгляд изнутри" на положение дел, особенно касательно съема комнат на дачах и в частных домах. Естественно, большинство владельцев предпочитало брать плату вперед. Как водится, в цену включали и стоимость квартиры, и питание. Но вот здесь-то курортников и поджидал подвох. С первых же дней обнаруживалось, что питание вовсе не столь уж хорошее и недостаточно обильное для отдыхающего семейства. Естественно, возмущенные дачники пытались отказаться от стола и питаться на стороне, но владелец пансиона невозмутимо заявлял, что питание и квартира составляют единое целое и "одного без другого быть не может". Выхода не оставалось - ведь деньги, притом немалые, уже уплачены. Приходилось подчиниться судьбе, точнее, деспотичной воле хозяина дачи, и время от времени после "насильственного" хозяйского обеда брать дополнительный обед на стороне. Вскоре домовладельцы начинали требовать, чтобы квартирующие покупали только у них груши, виноград, молоко и т. п.

Серьезной проблемой продолжал оставаться и транспорт. Чтобы совершить поездку до Симферополя или в Ялту на так сказать "рейсовом" экипаже, следовало оплатить "два рубля с полтиной". Если была необходимость заказать транспорт, это стоило гораздо дороже, в курортный сезон - до 10 рублей! Поэтому большинство пользовалось "обратными фаэтонами". Нанятые в Симферополе, они по прибытию пассажиров в Алушту возвращались в губернский центр с алуштинскими пассажирами-попутчиками. Правда сумма в таком случае тоже была приличная - от 3 до 5 руб. По городу же из конца в конец можно было прокатиться дешевле, за 30-70 копеек.

С апреля по октябрь в Алушту заходили два раза в неделю товарно-пассажирские пароходы "Царевна", "Гурзуф" и "Алушта", перевозившие курортников и жителей в Ялту и Судак.

Для прогулки вдоль побережья или срочного передвижения можно было нанять баркасы. Однако ввиду частой непогоды это было небезопасно, ведь при сильном волнении моря даже пароходы не могли пристать к пристани. Иногда погода менялась в течение одного-двух часов, и лазурное тихое море превращалось в бушующую пеной стихию, готовую выбросить путешественников на камни или того хуже - потопить их.

Жители Алушты, промышлявшие рыбной ловлей, выходили в море на баркасах. Строили их местные корабелы по всем правилам этого древнего искусства. Для выхода в море требовались люди недюжинной силы. Чего стоило, например, вытащить на борт белугу весом 300 килограммов? Даже камбала бывала такой величины, что хозяйки, неся ее домой, мирились с тем, что хвост рыбины волочится по земле. В те времена рыбы в прибрежных алуштинских водах было огромное количество: белуга, осетры, скумбрия. Порой рыбина была таких размеров, что не помещалась на подводе. Хамсы же было так много, что ею даже "подкармливали" садовые деревья.

1902 г. ознаменовался для Алушты событием огромной важности. Высочайшим повелением 31 мая 1902 г. селение Алушта вместе с прилегающими к нему частными владениями возведено в статус безуездного города. "Местами общего пользования" оказалось несколько кривых узких улочек, горных дорог и пешеходные тропы. Так получилось, что город, возведенный в эту степень из деревни, оказался в буквальном смысле без пяди земли и без единого лица "городского состояния", так как все проживавшие в нем и его окрестностях были частными, пусть и мелкими, землевладельцами.

В начале 1902 г. газета "Салгир" писала: "В ожидании, что Алушта, быть может, в скором времени обращена будет в город с упрощенным городским самоуправлением, считаем не лишним привести на страницах нашей газеты список дач, расположенных как в самой Алуште, так и вокруг нея, предложенных "ко включению в черту будущего города". Мы перечислим имена тех владельцев дач, чье имущество оценивалось не ниже чем в 15 000 рублей. Начнем естественно с Токмакова-Молоткова, чье имущество было оценено в 1 миллион рублей.... Вторым идет потомственный почетный гражданин Н.Д. Стахеев, затем идут: жена капитана-лейтенанта Сизова, полковник Штекер, статский советник Тихомиров, жена действительного статского советника Пугачева, купец Вишняков, наследники дворянина Гриневича, тайный советник Бекетов, присяжный поверенный Исакович, дворянин Як. Дахнов, дворянин Н. Дахнов, жена штабс-ротмистра Тимченко-Ярещенко, дворянка Карпова, дворянин Ефетов, жена генерал-майора Голубева, дворянин Криштафович, действительный студент Вознесенский, жена статского советника Гоппе, сиротский дом Фабра, наследники Ге, жена купца Караулина, г-жа Толстая, наследники Веницкаго, поселянин Аджи-Энан-Аджи-Асан, купец Игумнов, почетный гражданин Сафронов, губернский секретарь Полторацкий, купец Черкес, коллежский советник Фелькнер, доктор Покровский, дворянин Миняшин, надворный советник Клишевский, дворянин фон-Гаген, действительный статский советник Ковалев-Рунской, дворянин Ребец, купец Чабан, поселянин Мухтерем Ахтем оглу, штабс-капитан Новицкий, статский советник Броневский, дворянин Игнатьев, поселянин Джемиль-Бекир-Бей, купец Федорович и доктор Сомов".

Это, конечно, имена не всех алуштинских земле- и дачевладельцев. Таковых было больше и в жизни Алушты, получившей статус города, они все сыграют свою роль.

Переписи тех лет дают представление и о составе жителей "нового города" Российской империи в целом. Общее число жителей Алушты составляло 2800 человек, из них поселян татар -1100 человек и 1700 - лиц иных национальностей. По вероисповеданиям: православных - 1200 человек, магометан - 1500 человек, караимов, евреев и лиц другого исповедания - 100 человек.

Неофициально, но вполне объективно посетители Алушты делили город на две части: старую (татарскую) и новую (русскую). Татарская часть, древнейший в городе район, располагалась в историческом центре, вокруг Крепостной горки. С одной стороны, эта часть города сохранила неповторимый зримый колорит средневековой жизни, но с другой - казалась "цивилизованным постояльцам" слишком грязной и некомфортной, а улицы над речкой Улу-Узень - кривыми и узкими. В непогоду по ним невозможно было проехать. Вечером город погружался во тьму.

Лишь позднее пришло осознание того, что именно эта древняя часть, ее маленькие домики с плоской крышей, стоящие буквально один на другом, и придают истинный колорит городу с неповторимым размеренным бытом коренных обитателей. Но когда это, наконец, поняли, было уже поздно.

В старой, "татарской", части города было две мечети - одна из них, "верхняя", Юкъары Джами (ул. Верхняя, 9), находится рядом с руинами крепости Алустон. Мусульманский храм был построен в 30-х гг. XIX в. Стены молельного зала покрывала роспись. Основание потолка и внутренний балкон были деревянными, а окна второго этажа украшали цветные витражи. Сегодня мечеть реставрирована, и с минарета вновь раздаются призывы к молитве. Кстати, неподалеку от мечети, непосредственно на территории крепости, находится двухэтажный дом - одно из последних сохранившихся до наших дней зданий старой Алушты. Хотя точное время его постройки неизвестно, это богатое по тем временам строение отмечено на планах первой половины XIX в. (сейчас в нем находится археологическая база Горно-Крымской экспедиции).

А.О. Штекер в 1927 г. писал и о другой Алуштинской мечети, не сохранившейся до наших дней. "Мечетей в Алуште две. Вторая, более старая, находится на Нижне-Мечетской улице, близ мельницы, под огромным стариком - ореховым деревом. И мечеть с минаретом, и давно заброшенное старое магометанское кладбище при них полны особой прелести и своеобразного уюта". Эта мечеть Ашагьы Джами находилась в долине р. Улу-Узень, низовья которой крымские татары называли Мезарлык, что значит кладбище. Неподалеку, близ "Стахеевской набережной", по преданию, находилась могила Азиза (так мусульмане именовали погибших за веру).

"Русская" часть с каменными зданиями в провинциальном стиле более тяготела к морю, располагаясь в низине, что, естественно, было куда привычней жителю Среднерусской равнины, не привыкшему к экзотике Востока.

В связи с новым статусом Алушты и развернувшимся строительством возросло число гостей города. Теперь в Алушту приезжало не менее двух тысяч человек в сезон.

На набережной гостеприимно распахивались двери гостиниц "Европейская", "Гранд-Отель", "Алушта", в центре города на ул. Генуэзской (совр. ул. 15 апреля) приглашала воспользоваться своими услугами и садом гостиница "Южный Берег". Более скромные комнаты и квартиры сдавались внаем на дачах Поповой, Сомова, Ребица, Ефетова, Стахеева, Аджи-Энана. Цены на них, куда входила "прислуга и самовар", были крайне умеренные - от 20 до 75 руб. в месяц. Еще дешевле были места в старой, татарской части города, где можно было остановиться за 10-12 руб. в месяц.

Все больше распространяются новые профессии, связанные, как мы сказали бы теперь, со "сферой обслуживания": извозчики, пляжные торговцы, фотографы, держатели частных гостиниц и пансионов, проводники все больше наполняют новый город, придавая ему курортный колорит. Известным архитекторам теперь заказывали проекты дач и имений. Над воплощением их замыслов трудились мастеровые: камнетесы, плотники, печники.

Первым городским старостой был избран уважаемый в Алуште Дмитрий Илиодорович Фелькнер. Два года его управленческой деятельности заложили достойную основу для будущего развития курорта. При нем был построен новый, хорошо оборудованный рынок, ставший для города одним из основных источников дохода, обустроены улицы, расширилось количество и улучшилось качество предлагаемых курортникам услуг. Григорий Москвич в своем путеводителе о Крыме писал: "Вообще Алушта за последние годы значительно украсилась новыми зданиями, пообчистилась и выглядит весьма приветливо". В деле развития Алушты как места отдыха огромную роль сыграли различные общественные организации, вклад которых, в первую очередь финансовый сыграл не последнюю роль в становлении курорта. На следующий год после присвоения Алуште городского статуса общество "Ясли" открыло дневное "убежище для детей неимущих родителей". А в 1904 г. стало производить банковские операции Общество взаимного кредита. К началу Первой мировой войны оборот Общества превысил 20 млн. руб. Как грибы после дождя, появлялись различные общества, члены которых стремились внести свою лепту в курортное развитие края: в 1905 г. стало действовать "Общественное собрание" (клуб). В 1906 г. - "Общество курортного благоустройства". Позже появляется еще и Еврейское благотворительное общество и к 1913 г. - "Мусульманское благотворительное общество".

Особую роль в благоустройстве курорта сыграло Алуштинское общество курортного благоустройства, которое составило проект улучшения дорожного хозяйства, сооружения площадей, новых улиц и расширения старых. Правда выяснилось, что средств на его реализацию не хватит, и собрание уполномоченных Городского гражданского управления вынуждено было его отклонить.

Грозные события Русско-японской войны и Первой революции не обошли стороной Алушту. Громовые раскаты пушек в Порт-Артуре и на Пресне эхом докатились до милого южного городка. Правда, на события на русско-японском фронте местные предприниматели отреагировали довольно своеобразно, патриотично переименовав в "Порт-Артур" один из приморских ресторанов...

В эти непростые годы в должности городского старосты находился нотариус Е.Е. Вознесенский.

Воодушевленные идеями социал-демократии и первыми успехами на поприще политической борьбы, в Алуште вели политическую агитацию рабочие-революционеры В. Кушниров и А. Кузьменко, члены образовавшейся накануне социал-демократической группы. У рабочего Т.Г. Багликова прятали нелегальную литературу, которую издавал Ялтинский комитет РСДРП. Когда весть о "Кровавом Воскресенье" дошла и до Алушты, городская молодежь собрала 215 руб. для помощи семьям работников Путиловского завода. Глубоко переживала эти события Н.П. Суслова. По ее инициативе тысячи рублей были направлены в помощь голодающим, осиротевшим семьям русских солдат.

Демократы-народники и участники социал-демократического движения вовсе не были кровавыми террористами и закононенавистниками. Они искренне и бескорыстно, рискуя жизнью (увы, подчас не только своей), стремились, пусть грубо и жестоко, к народному благу, к счастью и благоденствию Отчизны, хотя часто достигали обратного. 27 апреля 1906 г. в день открытия Первой Государственной Думы более 300 жителей города приняли участие в похоронах студента-революционера Участники пели песню "Вы жертвою пали..." На венках были надписи: "От работников - борцов за волю", "От студентов - жертве своеволия". В условиях войны, оправившись от первого потрясения, власти пытались навести порядок: 26 октября 1906 г. специальным указом в Ялтинском уезде, куда входила и Алушта, было объявлено положение "чрезвычайной охраны".

Революционные события 1905-1907 гг. во многом определили творческую судьбу двух широко известных русских писателей. Александр Иванович Куприн, высланный в 1905 г. из Балаклавы за страстное выступление в печати против жестокой расправы с экипажем революционного крейсера "Очаков", был вынужден перебраться в Алушту. Здесь он встретился с Сергеем Николаевичем Сергеевым-Ценским, имя которого уже тогда было знакомо читающей России. Уволенный в 1906 г. из армии за "политическую неблагонадежность", прапорщик С.Н. Сергеев приобрел рядом с Алуштой неприглядный каменистый участок, связав свой литературный труд с этим приморским городом. В доме, построенном на участке, бывали и жили многие известные писатели (совр. музей СН. Ценского).

В том же году несколько месяцев в Алуште провел молодой Константин Паустовский, оставивший романтично-печальные строки уходящего лета: "Был сентябрь. Желтели магнолии, на коричневых сухих виноградниках весь день лаяли привязанные у шалашей собаки... в осенней тишине, в неторопливых днях блистало море, шуршали на пляже крабы. И ржавые водоросли путались в ногах. Вода стала жгучей и крепкой, как йод".

Революционные тучи рассеялись над южным курортом. Митинги и лозунги мало принесли счастья горожанам - пора было вновь переходить к общему созиданию.

В 1907 году городским старостой избирают Мустафу Мурзу Давидовича. Почти 22-летний опыт управленца, полученный им на посту городского старосты Бахчисарая, сыграл неоценимую роль в превращении Алушты из курортной Золушки в принцессу. За семь лет, в течение которых он возглавлял Алуштинскую городскую управу, курорт Алушта сумел стать настолько привлекательным, что число приезжающих на отдых резко возросло. В его бытность строится Тихомировская школа, дорога в Профессорский уголок, строятся новые здания почты и телеграфа, активно работает Попечительство о туберкулезных больных, организуется первый в Крыму мектеб для мусульманских девочек, решаются проблемы с освещением города в ночное время.

Сознавая необходимость обеспечения растущего курорта хорошей питьевой водой, в 1908 г. Городское управление приняло решение устроить водопровод от источника на "казенной" лесной даче в горах Бабугана, за 13 км от Алушты. Помешал осуществлению этого проекта вновь принятый Закон "О пользовании проточными водами в Крыму". Началась чиновничья волокита, хотя уже в 1909 г. по императорскому приказу из казны было выделено 35 тыс. руб. на устройство водопровода. Таким образом, Городскому управлению пришлось на себе испытать старую поговорку "Жалует царь, да не милует... совет выборных местного водного округа", всячески препятствовавших подаче воды в город, полагая, что это может пагубно отразиться на орошении окрестных виноградников. Как видим, здесь опять столкнулись частные и общественные интересы, и ситуация складывалась не в пользу последних.

Проблема водоснабжения была далеко не единственной. Долгое время у города не было "мест для гуляний", отсутствовала возможность расширить городские улицы в соответствии с составленным в 1907 г. городским планом. К 1913 г. в Алуште числилось "церквей, монастырей и часовен православного вероисповедания в Алуште - 2 каменных, 2 мечети каменных, синагога - 1 каменная, 378 домов каменных, 149 нежилых зданий каменных, 21 деревянное". Земель для строительства новых зданий было предостаточно, но все они находились в частной собственности, и строительство любого общественного здания начиналось с покупки земельного участка. На Всероссийской гигиенической выставке в Петербурге, прошедшей в июне того же 1913 г., Управлению курортом Алушты была присуждена серебряная медаль за "заботы по улучшению климатолечения". Алуштинскому курорту с его прекрасным пляжем, купальнями, дешевыми фруктами недоставало лишь достойной городской гостиницы. Выражая интересы алуштинского общества, в 1913 г. Городское управление за 122 тыс. руб. выкупило в собственность в центральной части города у моря участок с превосходным пляжем и садом "Ялы-Бахча" (сад у моря). В том же году касса городского и Земского кредита по просьбе Городского управления выдала 200 тыс. руб. в долгосрочную ссуду на курортное строительство, и на вновь приобретенной земле началась постройка трехэтажного здания под меблированные комнаты (как тогда именовали гостиницу "Ялы-Бахча") с образцовой столовой и городской читальней. Руководил строительством алуштинский архитектор Евгений Самойлович Исакович. На первом этаже планировалось разместить "доходные магазины", а на втором и третьем - 96 меблированных комнат. Паркет, прекрасные лепные украшения, беломраморная лестница должны были удивлять гостей роскошью городского курорта. Постройкой фешенебельной гостиницы власти Алушты стремились закрепить свои позиции в курортной сфере.

Было бы неправильно думать, что только городские власти заботились о благоустройстве Алушты и ее окрестностей, постоянно вступая в конфликт с частными собственниками земли. Это далеко не так. Среди владельцев имений было немало меценатов, беспокоившихся о благе земляков и здоровье курортников. Среди них надо назвать, прежде всего, Н Д. Стахеева. Его имения располагались в долине р. Демерджи. Одно - близ имения "Токмаков-Молотков" (ныне территория совхоза "Алушта"), другое - в устье речки. Рядом с усадьбой (сейчас ул. Перекопская, 1) еще в 80-е гг. XIX в. был заложен ландшафтный парк, и поныне производящий впечатление на отдыхающих атласским и гималайским кедрами, огромными платанами, секвойями, гигантской туей, древними тисами. И сейчас это место в обиходе называют "стахеевкой". Участок набережной, принадлежавший Н.Д Стахееву, был оборудован скамейками и освещался фонарями. Алуштинцы и гости города по воле заботливого владельца могли бесплатно здесь гулять, ставя в пример городским властям рачительность и щедрость Стахеева Выходец из богатого купеческого рода, Н.Д Стахеев продолжал семейные традиции не только как предприниматель, но и как меценат и благотворитель. На счету созданного Стахеевыми Благотворительного комитета находились сотни тысяч рублей, которые тратились на строительство общественных зданий, организацию приютов, учебных заведений, сохранение исторических памятников. В Алуште Н.Д. Стахеев принимал деятельное участие в строительстве пристани, здания земского приемного покоя, на строительство которого выделил 1000 рублей. Его стараниями укреплена "Круглая" башня древнего Алустона, украшен храм св. Феодора Стратилата. Им был построен первый в Крыму ночлежный приют на 200 мест (ул. Партизанская, 13). Городу он был крайне необходим. Летом и осенью в Алушту стекалось большое количество сезонных рабочих, искавших заработка в окрестных имениях и в городе. В приюте рабочие могли получить помощь врача, бесплатный чай и недорогое питание. Ялтинское земское уездное собрание, выразив благодарность за участие в строительстве больницы и приюта, попросило Н Д. Стахеева стать их попечителем. Стараниями Н.Д. Стахеева была построена дорога вдоль речки Демерджи, получившая название Стахеевская аллея, построено двухэтажное каменное здание министерской школы и ряд других зданий. На принадлежавшей ему земле Попечительством о народной трезвости в 1901 г. был выстроен первый в Алуште театр. Правда, это дощатое сооружение не сохранилось до наших дней, но долгое время площадь, где он находился, называли Театральной (сейчас на этом месте памятник правительству Республики Таврида). Кстати, именно на этом месте 10 марта 1917 г., через неделю после отречения Николая II от престола, был устроен Праздник Свободы.

Н.Д. Стахеев опекал своего родственника Дмитрия Стахеева, известного в России писателя, который за отказ участвовать в семейном бизнесе был лишен наследства, а потому часто находился в бедственном материальном положении. Дмитрием Николаевичем на старом алуштинском кладбище была выстроена небольшая часовенка (ныне начало улиц Горбачевой и Пионерской), в которой была похоронена его жена, а в 1914 г. и он сам. Часовенка, к сожалению, не сохранилась.

Город рос и благоустраивался, увеличилось и число курортников. Перед Первой мировой войной официально зарегистрировано 12 тыс. отдыхающих, почти вдвое превышавших население города. В Алуште в это время насчитывалось более полутысячи каменных домов, работала телеграфная станция. По-прежнему шли службы в мечетях и храме Феодора Стратилата. Появилось еще одно культовое сооружение - синагога. Здание алуштинской синагоги оказалось одним из красивейших в Крыму. В распоряжение гостей предоставлялось 2 больших и 50 малых гостиниц, 32 трактира. Улицы освещались газовыми фонарями, первые пять из которых были подарены городу О.М. Соловьевой, владелицей знаменитого курорта "Суук-Су" в Гурзуфе. Как и прежде, до Симферополя и Ялты гости добирались на повозках и дилижансах, но уже к 1912 г. можно было для своих поездок заказать автомобиль по телефону.

В Государственном архиве Крыма хранится интересный документ 1910 г., регламентирующий использование в городе "автомобильных экипажей", только начинавших входить в обиход жителей России. Пункты его довольно интересны и живо характеризуют отношение обывателей к новомодному средству передвижения:

1. Для езды по городу каждый автомобиль должен иметь: а) номерной знак, выданный Городским управлением; б) приспособление для моментальной остановки экипажа; в) приспособление для подачи сигналов: трубу или грушу; г) не менее одного переднего фонаря силою не менее 25 свечей каждый; д) приспособления, лишающие возможности посторонних лиц пускать в ход автомобиль во время отсутствия управляющего им и для заднего хода. Употребление других сигналов, кроме указанных в пункте "в" - воспрещается. 2. Лицо, желающее производить автомобильную езду по городу, обязано подать о том в Городское управление заявление с указанием в нем имени, отчества, фамилии и местожительства, места хранения экипажа и лица, коему доверено управление им. 3. К управлению автомобилями допускаются только лица, достигшие 18-летнего возраста, знакомые с техникой управления и имеющие свидетельства на право управления автомобилями. 4. Скорость движения автомобиля по городу не должна превышать 15 верст в час, за исключением расстояния от конно-почтовой станции, по Виноградной улице до Ялтинского моста на набережной, где скорость движения должна быть не свыше 8 верст в час. При переездах и поворотах движение должно быть замедлено частично, чтобы при надобности можно было тотчас остановить автомобиль. С наступлением сумерек должны гореть передние фонари. 5. Строго воспрещается открывать глушитель в черте города. 6. Объезд автомобилями движущихся в том направлении экипажей производится елевой стороны по направлению движения, при разъездах же с встречным и при движении держаться правой стороны. При замедлении хода, остановках и поворотах управляющие автомобилем с целью предупреждения идущих сзади должны подать знак движением руки. 7. Езда автомобилей вперегонку безусловно воспрещается. 8. В случае беспокойства лошадей при движении автомобиля последний обязан немедленно остановиться и прекратить работу мотора. 9. Управляющий автомобилем обязан уступать дорогу крестным ходам, похоронам и другим процессиям, пожарным обозам и арестантским партиям, а при недостатке места для проезда останавливаться, пока они не проследуют. 10. Воспрещается езда на автомобиле через базарную площадь".

Так что уже тогда отцы города заботились о безопасности наших с вами предков, конечно, как могли: но правила есть правила, иначе алуштинским докторам прибавилось бы работы, а их в городе было не столь уж много.

В это время в Алуште практиковало 8 частных докторов, 3 фельдшера, акушерка и 3 зубных техника. Лечили в Алуште морскими купаниями и виноградом. Пик курортной жизни приходился на август, ехали на так называемый виноградный сезон. Считалось, что в это время виноград приобретает особые лечебные свойства. Сорта Чауш и Шасль прописывались врачами и оказывали благотворнейшее воздействие на приезжих. Лечили также и кумысом, то есть молоком кобылиц, приготовленным особым способом. Хотя особого лечебно-кумысного заведения не было, владельцы дач нанимали у татар помесячно кобылицу для приготовления кумыса, которым и поправляли свое здоровье отдыхающие. В моду входил кефир. Вскоре и в Алуште открылись два кефирных заведения.

Алушта постоянно нуждалась в грамотных, квалифицированных работниках. Но, как и во многих местах старой России, их катастрофически не хватало. Церковно-приходскую школу, открывшуюся в селении еще в 1861 г., посещало 112 детей. По состоянию на 1887 г., грамотными могли быть признаны не более двух сотен человек. В становлении дела просвещения народа большую роль играли подвижники. В 1882 г. по инициативе Н. Вороновой, прибывшей из Санкт-Петербурга на лечение, в Алуште открылась школа для татарских детей. Содержалась она стараниями жителей, отца Михаила и самой учительницы. Н. Воронова не получала платы за свою работу, но 8 лет подряд обучала детей, пока Земство не назначило учителя в школу, созданную ее усилиями. Если в начале XX в. в Алуште работало две начальных школы (земская и церковно-приходская), а к 1914 г. количество школ увеличилось вдвое, охватив 400 учеников. На средства общественности в Алуште окрылись 2 библиотеки и 5 читален. Успехи Алушты в развитии образования тесным образом связаны с именем Дмитрия Ивановича Тихомирова - русского педагога и известного деятеля народного образования. В Алуште ему принадлежали два имения - "Вилла роз" и "Красная Горка". 21 августа 1911 г. Дмитрий Иванович присутствовал в Алуште при закладке нового русского земского училища "повышенного типа". Для Тихомирова, вложившего всю свою творческую энергию в дело развития народных училищ, это событие было особенно приятным, так как оно совпало с юбилеем - 45-летием его педагогической деятельности. Школа строилась на принадлежавшей ему земле. Являясь попечителем училища, он на деньги, вырученные от продажи этого земельного участка, организовал в новой школе преподавание курса виноградарства, виноделия и садоводства. После смерти Д.И. Тихомирова училищу было присвоено его имя. Жители Алушты и в советское время по традиции называли школу "Тихомировской". Здание было двухэтажным, на каждом из них располагалось по два класса. Комнаты на первом этаже разделялись легкой перегородкой, раздвигающейся в виде "гармошки". Это позволяло в случае необходимости преобразовывать их в большой зал для массовых мероприятий. Благотворительные праздники, проводившиеся в школе, и концерты учащихся часто приносили большие сборы, тратившиеся на нужды городских лазаретов.

Жизнь алуштинцев все больше подчинялась законам курортной жизни, которая с началом сезона охватывала и жителей города и его гостей. По свидетельствам очевидцев, знакомства в Алуште завязывались быстро и легко. Благоприятный климат и пешие экскурсии по окрестностям облегчали общение. В компанию, собирающуюся совершить восхождение на Демерджи или отправиться в девственно чистый крымский лес, принимались все желающие, даже вовсе незнакомые. Вообще же образ жизни отличался большой простотой и невзыскательностью. Развлечений почти не было, и жизнь носила почти деревенский характер. Ввиду отсутствия обычного в русских городах бульвара, местом прогулок служила "Стахеевская" набережная, освещавшаяся фонарями. Вдоль нее были расставлены скамьи, и всякий желающий в вечерний час послушать рокот морского прибоя и шелест гальки мог уютно разместиться на пустынном побережье.

Еще одним любимым местом отдыха была пристань, которая, по словам современников, и была создана исключительно для гуляний.

Городская же набережная порой становилась опасной. Один из курортников так описывает вечер на набережной, служившей, помимо места прогулок, еще и дорогой на Ялту: в воскресный июльский день, как обычно, культурная публика обоего пола, к тому же с детьми, усыпала набережную. Все идет чинно и благородно и вдруг... всеобщее смятение, женские крики! Испуганные матери, подхватывая детишек, жмутся к заборам и фруктовым лавкам. Оказывается, ловкий наездник-проводник, посадив вперед себя приглянувшуюся ему даму, промчался вперед, а оставшиеся две ее подруги, видать, плохие наездницы, невольно беспрерывно дергают поводья, направляя лошадей то в ту, то в другую сторону, с шумом, с визгом врезаясь в группу гуляющих. Едва публика успокоилась - снова смятение. Пьяный велосипедист, редкий тогда персонаж, врезался в толпу. Но этим инцидент не закончился. По набережной промчалась пролетка, запряженная серым рысаком, разгоняя благопристойную публику. На пролетке был не какой-то купеческий сынок, а некий симферопольский врач, странным образом рекламирующий свое имя, ставшее уже к вечеру известным в Алуште и даже в Симферополе.

Конечно, крымский курорт - это прежде всего море. В позапрошлом веке первые курортницы принимали морские ванны в длинных до пят рубахах, которые в воде пузырились и всплывали вокруг купающихся. Тогда для утяжеления подола, чтобы соблюсти должное приличие и во время купания, дамы стали прикреплять к подолу свинцовые шарики-грузила. Специальный дамский купальный костюм стали носить только во второй половине XIX в. Но он был крайне громоздким и неудобным: обязательный корсет, панталоны до щиколоток и сверху той же длины платье. Особой заботой была защита тела, особенно лица и рук, от... солнца! Загар считался неприличным, свойственным лишь простолюдинам, поэтому даже когда купальный костюм стал куда более "демократичным" (большие декольте, оголенная спина), дамы все же не отказались от перчаток и шляп, в которых они и входили в воду. В 1904 г. в Алуште Н Д. Стахеевым были построены прекрасные купальни. Украшенные богатой деревянной резьбой, они обеспечивали отдыхающих холодными и теплыми ваннами с морской или пресной водой. Всего было 10 номеров по две ванны в каждом. Цена разового посещения равнялась 60 коп., но можно было купить абонемент - за полтинник. Купание же в открытом море стоило 7 копеек, ну а по абонементу, соответственно, - 5.

В начале века писатель Дмитрий Стахеев в "Крымских акварелях", описывая процесс купания в Алуште, обращал внимание на перемены в нравах купальщиц: "Насчет купанья в Алуште просто. Купаются кто как хочет и где хочет. С утра, во всю длину набережной и далеко за нею, берег моря усыпан группами купающихся обоих полов и всех возрастов, и в костюмах, и без костюмов. Встречаются, впрочем, такие барыни, у которых только и заботы, как бы обратить на себя общее внимание. Купальные костюмы их - ярких цветов, красного, синего, желтого; покрой самый откровенный, с значительными вырезками на груди и в обтяжку. Вертятся они около воды подозрительно долго и в воде стараются быть тоже "на виду" - словом, играют роль, по прирожденному легкомыслию. Иная, напротив, как говорится, сама не своя: жмется, ежится, кутается в простыню с головой и, несмотря на то, что одета в костюм, идет в воду в простыне и только тогда сбрасывает ее с плеч, когда, наконец, погрузится в море по горло. Таких меньше. Они, можно сказать, последние редкие экземпляры, сохранившиеся в русской жизни от ее дореформенного периода. Большинство барынь - веселый и беззастенчивый народ. Целое утро слышатся с берега взвизгиванья и звонкий раскатистый хохот. И над всем эти безоблачное небо, яркое солнце и необозримая даль моря".

В те годы у интеллигенции в моде были салонные музыкально-литературные вечера, собиравшие пожертвования на различные городские нужды. Правда, публика была не столь блистательна и денежна, как, скажем, в Ялте, но и тут приезжие меценаты стремились внести свою лепту в развитие полюбившегося курорта. Обычно выступал детский хор местного церковного прихода, ставились школьные оперы. Особой популярностью пользовались: "Лисица и виноград", "Крушение поезда 17 октября 1888 г.", "Буря мглою...". Утонченные любительницы пения "на бис" исполняли романсы.

Иногда выступали даже профессиональные артисты, прибывшие в Алушту поправить здоровье. Среди любителей попадались и такие мастера, что публика, всячески хвалив их голос и музыкальное дарование, считала не только уместным, но и необходимым выступление на сцене, другим же дружески советовали более не выходить на подмостки.

В заключение мысленно совершим путешествие по историческому центру Алушты, представив себя на месте курортника начала XX в.

Собственно Алушта начиналась на пересечении Симферопольского шоссе и шоссе на Судак (ул. Красноармейская), с этого момента оно превращалось в городскую улицу под названием Виноградная (с 1912 г. Кутузовская, а ныне Ленина). Имение знаменитых виноделов Токмакова-Молоткова, сады Н.Д. Стахеева остались за городской чертой. Ноги несут сами - дорога идет вниз, к морю. Если вас беспокоит ваше здоровье, можно зайти к доктору В.Т. Григорьеву, приехавшему в Алушту из Москвы служить и одновременно поправлять свое здоровье. Земская больница, окруженная небольшим садиком, уютно расположилась в начале улицы. Если же вы просто приехали отдохнуть, то лучше идти дальше. Справа будет дом Есиповича и рядом с ним, только чуть выше, пансионы Островской, у которой при желании можно получить "недурное жилье". За пансионом, по той же стороне, мясные ряды и базар. Торговцы - греки, татары и армяне - пыхтят, отирают мокрые лица, дремлют в ожидании покупателей. Предоставим торговцев самим себе и продолжим движение к морю, которое уже дает о себе знать легким бризом. Сразу за рынком - сад гостиницы "Южный берег", в котором играет духовой оркестр. Вы можете остановиться в этой гостинице, особенно если вы иностранец (ее служащие говорят на иностранных языках, да и номера хорошо обставлены). Напротив сада (слева) стоит синагога - красивейший в Крыму еврейский молельный дом, вполне способный конкурировать со стоящей рядом дачей "Дивная" Файнберга. Это здание похоже скорее на небольшую белоснежную яхту, чем на дачу.

Тем, кому хочется поселиться непременно у моря, нужно идти дальше. Справа останется первая на южном берегу земская аптека, а выше, за ней устремленные вверх колокольня храма Феодора Стратилата и минарет Верхней мечети. Непременно остановитесь у симпатичного каменного строения, что напротив бывшей аптеки. Дача "Голубка" известна тем, что в ней Николай II встречал невесту свою Алису Гессен-Дармштадскую (интересно то, что в 1917 г. в этом здании будет томиться перед расстрелом первое правительство Республики Таврида, а в 1944 г. по дороге на Ялтинскую конференцию остановится Иосиф Сталин). Остановимся и полюбуемся открывшейся панорамой.