Ещё в середине 80-х, бывая юным инженером в командировках в Киеве, заходя там в книжные магазины, я удивлялся тому, что вся лежащая на прилавках научно-техническая литература была издана исключительно на русском языке. На мои удивления коренные киевляне, усмехаясь, отвечали, что, мол, «це ж не про сало, горилку и галушки», это серьёзная литература для научно- технического прогресса, а не примитивные «размовления» на уровне хуторянского плетня и баштана. С удивлением узнал, что по всей советской Украине преподавание точных наук в вузах ведётся только на русском литературном языке, во избежание гомерического хохота и непотребного веселья студентов на лекциях.
А чуть позже понял, что становление великого государства, военно-оборонительной Империи от Балтики до Курил обязано не только объединяющему русские земли сакрально – мистическому центру - Москве, Третьему Риму на семи холмах, но и в немалой степени тому, что его создатели говорили на нашем Великом и Могучем, двигаясь и двигаясь на восток, относясь с терпимостью и по-доброму к нерусскому населению, не истребляя его, не загоняя в резервации подобно тому, что творили бесчеловечные англо-саксы с гордыми хозяевами своих исконных земель –индейцами.
А теперь посмотрим, каким образом создавался «украинский» язык. На самом деле тот язык, который мы сейчас называем литературным «украинским» начал создаваться где-то в середине XIX века польско-малоросскими украинофилами. Затем над ним трудились вплоть до начала XX века «свидоми украйинци» австрийской Галиции, а завершили его доработку уже чиновники –троцкисты советской Украины.
В ответ на это «свидоми» заявляют, что литературный украинский язык начался значительно раньше, с «Энеиды» Котляревского, и на украинском писал также Шевченко.
Но дело в том, что ни Котляревский, ни Шевченко и слухом не слыхивали про «украйинську мову». А если бы узнали о ней, то, скорее всего, перевернулись бы от досады в гробах, так как они писали не на украинском языке, а на малорусском наречии.
Что такое малорусское наречие? Это – древнерусский язык средневековой Руси, обильно разбавленный в последствие польскими заимствованиями. Это наречие села, бытового общения русских холопов Речи Посполитой, естественным образом перенявших в течение нескольких столетий слова и обороты из языка своих господ. Малорусское наречие это то, что сейчас у нас называют презрительно суржиком. Говор малоросских крестьян Полтавщины и Черниговщины является эталоном малоросского наречия. Он весьма красив и певуч, но, как вы понимаете, слишком примитивен, чтобы быть языком литературы и науки.
Именно поэтому «Энеида» Ивана Котляревского была своеобразным «приколом» хорошо образованного малоросса (родным языком которого, кстати, был русский), пародией на Вергилия, написанной бытовым языком холопов, для того чтобы потешить высоколобую интеллигенцию России.
Однако в конце XIX века «свидомыми» было принято решение назначить Котляревского отцом украинского языка. Написанная, легко и смешно, «Энеида» должна была только развлечь столичную интеллигенцию, а уже потом, «свидоми» литературоведы нашли в ее недрах, тайный, глубинный смысл - украинскую революционную сатиру, направленную против российского «царату».
О поэзии Шевченко можно сказать, что это тот максимум, который можно было «выжать» из народного говора на литературной ниве. Мало кто знает, что половина его текстов написана на литературном русском языке. Шевченко это – мужицкий поэт, в нем нет универсальной, аристократической глубины мысли и утонченности формы. По сути, смысл его творчества сводится к хронической, рифмованной злобе холопа на весь мир, который, по его мнению, к нему несправедлив. Именно от агрессивного-плаксивого, кровожадного пафоса его стихов так «тащатся» «свидоми», от воспевания казатчины и гайдаматчины, от выпадов в адрес «москалей», а не от какой-то гениальности его произведений.
Когда в Галиции из него принялись лепить идола, многие церковники были в шоке от его богохульной поэзии и жалобно вопрошали, а нельзя ли на эту роль выбрать кого-то другого. Им сказали, что нельзя. Пришлось Кобзаря редактировать, а многое из его творчества просто утаивать от набожной публики.
Неприспособленность крестьянского наречия к оперированию абстрактными, отвлеченными понятиями всемирной науки и литературы, его примитивность, «бытовушность» прекрасно видели активисты украинофильского движения. Но еще больше им не давала спокойно спать удивительная похожесть малорусского наречия на русский литературный язык. Для них это было гораздо страшнее культуростроительной несостоятельности селянской «мовы». Полякам и малорусским сепаратистам для «разбудовы» отдельной украинской нации и государства был необходим отдельный язык, максимально не похожий на русский. Так возникла идея создания «литературного украинского языка».
То, что сейчас называют «украинским языком» было настолько «родным» для малороссов, что без «специальной подготовки» понять им его было крайне сложно.
Когда после революции 1917 г. в Киеве воцарилась Центральная Рада, провозгласившая Украинскую Народную Республику, начался первый этап принудительной украинизации Малороссии. Однако неожиданно упавшая на голову малороссов возможность возродиться в облике «украинца» ни у кого, кроме небольшой кучки «свидомой» сельской интеллигенции, восторга и эйфории не вызывала. Крестьяне были, в лучшем случае, равнодушны к националистическим лозунгам, у малорусской интеллигенции они вызывали раздражение и возмущение, особенно когда вдруг выяснилось, что все должны были почему-то переходить на «мову» которой никто не знал, и знать не хотел.
В своих воспоминаниях о событиях 1917-1918 годов на Украине, жена украинского премьера Голубовича, Кардиналовская писала, что киевская интеллигенция крайне негативно восприняла украинизацию. Большое впечатление на женщину произвели печатавшиеся в газете «Русская мысль» длинные списки людей, подписавшихся под лозунгом «Я протестую против насильственной украинизации Юго-Западного края».
А вот как описывал рабочий-партиец уже в 1926-ом, в разгар уже советской украинизации, ситуацию с «ридною мовою» в Луганске: «Убежден, что 50 % крестьянства Украины не понимает этого украинского языка, другая половина, если и понимает, то все же хуже, чем русский язык… Тогда зачем такое угощение для крестьян»? – резонно вопрошал он.
Сейчас та же самая ситуация. За годы интенсивной украинизации в «нэзалэжний», для большей части малороссов «ридна мова» стала нечто вроде особого русско-польского жаргона, служащего деловым языком правящих классов общества, своеобразной латынью, на которой пишутся официальные документы, публично выступают и общаются чиновники и политики.
http://zarodinu.org.ua/page/648
Мечта украинца, "щоб галушка сама в рот сигала", а там всё гори огнём...
