Регулярно интересуясь творчеством великих мастеров живописи западной Европы, я давно обратил внимание, что почти у каждого художника есть картина на тему «Вакханалия». Как-то задумался -почему? Но ответ пришёл как-то сам собой. В Католической Европе, во всех тех странах, везде, где при тёплом климате произрастает виноград, из него обязательно делают вино. Каждый праздник урожая сбора винограда, когда уже, через пару недель готовы первые бочки молодые вина этого года ( а это весьма «убойный» алкоголь, хотя и недолгого действия), сопровождается буйным гулянием виноделов всего селения на природе, в рощицах и лесочках, часто на берегах рек и озёр. Учитывая то, что в те времена сексуальные «шалости» жителей юга, подчёркиваю, католической (не православной) Европы, происходили часто, и даже без воздействия алкоголя, то можно представить, что творил лёгкий алкоголь на праздниках, посвящённых Вакху- Дионису в сёлах и деревнях.
Собственно, что представлять? В полной версии своего капитального труда «EROTICA. Ренессанс. Буйство плоти.» (1909 г.) немецкий искусствовед и литератор Эдуард Фукс даёт описание типичного праздника урожая сбора винограда, происходившего как правило с середины сентября по октябрь. Сначала - столы прямо на улице, на природе, мясные яства, фрукты и, конечно, виноград, кубки наполненные молодым вином, рядом со столами – бочки, бочки, бочки… Первые возлияния и песни в славу и честь бога виноделия Вакха. Потом- танцы и пляски… Телам становится жарко - алкоголь же разогревает! И будит нескромные желания. Опьяневшие женщины первыми сбрасывают с себя одежды, и призывают раздеться мужчин, соблазняя их наготой и нарочитой призывной демонстрацией своих «нижних прелестей» в максимально удобном для рассмотрения видах, и увлекая эрегированных распалившихся мужчин в кустики заняться любовью. А то и в воду - и охладиться и отдаться. По мере усиления винных возлияний взаимные половые действа становятся всё более расшнурованными и раскрепощёнными и нередко переходят в массовые оргии, когда совершенно охмелевший народ раскрепощается настолько, что соединяется кто с кем попало, испытывая при этом колоссальнейшие ощущения оргазма. Который достигался и прямым вагинальным совокуплением, и анальным, и онанизмом, и минетом, и просто многопартнёрским сексом на виду у всех. Благо, эрекция у сельских тружеников - мужчин в те времена была долгая и непокобелимая, ибо питались тогда натуральными продуктами, без ГМО и контрафактов с вредной химией, а вместо пальмового масла повсеместно употребляли оливковое. Порицать этот праздник бесстыдства и разгула плоти тогда не стремилась даже церковь, если учесть, что искупления грехов в католицизме в те времена производилось покупкой индульгенций, а это –материальный доход клириков. Поэтому неудивительно, что тема сельских вакханалий интересовала и волновала великих художников того времени. Оставалось, в целях академической благопристойности живописи, заменить подвыпивших обнажённых, сливающихся в судорожных фрикциях реальных селян и селянок на фигуры античных божеств и лесных духов в лице нимф, наяд, дриад и фавнов с мощными фаллосами, и –всё! Идея сохранилась! Великолепное буйство нетрезвой плоти обнажённых уже радовало глаз восхищённого зрителя и ценителя шедевров великих творцов.
Вот что пишет в одной из своих статей испанский философ и искусствовед Хосе Ортега -и –Гассет (1883-1955):
«Однажды, бродя по залам музея Прадо, слабо освещенным дневным светом, проникавшим через оконные витражи, я ненамеренно задержался перед тремя картинами: одной из них была "Вакханалия" Тициана, другой - "Вакханалия" Пуссена, а третьей - "Пьяницы" Веласкеса. Эти произведения, объединенные единой темой, но созданные столь непохожими мастерами, предлагали разные эстетические решения трагикомической проблемы, имя которой- вино.
Скажу больше: вино представляется мне по-настоящему космической проблемой… И в вине оцепеневший от изумления человек этого первобытного мира, казалось, тоже встречался с некой извечной силой. В его сознании виноградины запечатлевались как концентрации света, представлялись сгустками загадочнейшей силы, которая подчиняет людей и животных и увлекает в иную, лучшую жизнь. В такую, когда природа вокруг кажется просто великолепной, когда воспламеняются сердца, возжигаются взоры, а ноги непроизвольно пускаются в пляс. Вино - это мудрый, плодоносный и ветреный бог. Дионис, Вакх - в этих именах слышится гомон нескончаемого веселья; подобно жаркому ветру тропических лесов, он добирается до потаенных глубин жизни и там взбаламучивает ее.
Мужчины и женщины выбрали это место, чтобы здесь насладиться жизнью: они пьют, веселятся, беседуют, танцуют, нежатся и отдаются дремоте. Тут кажутся равновозвышенными любые естественные акты, в том числе и половые. Этой картине буйства плоти следовало бы дать другое, более выразительное название, которое бы соответствовало тому, чем она является на самом деле, то есть торжеством мгновения. Миг за мигом мы идем по жизни, осужденные исчезнуть в какой-то миг этого движения; в большей части мгновения нашей жизни – это частицы неразличимо-однообразного, вязкого потока времени. Какие-то из этих мгновений доставляют нам страдания и тем запоминаются, остаются занозами в наших сердцах. Тогда мы возглашаем: "О, горе мне!" - и стремимся отвести их от себя, отвергнуть и, насколько это возможно, вообще избавиться от них…Случаются в нашей жизни и возвышенные мгновения; тогда нам кажется, будто мы сливаемся с целым миром, наша душа жаждет заполнить видимое пространство, и нас осеняет мысль о царящей в мире гармонии. Подобный миг наслаждения становится для нас пиком жизни и ее интегральным выражением…
Один из таких моментов и изобразил Тициан. На его картине мы видим сельских жителей, одолеваемых треволнениями, которые рождаются из повседневности их существования,- неудовлетворенными амбициями, чувством постоянной лишенности чего-то, отсутствием уверенности в себе, мучительными переживаниями безысходности. глазами... Но вот эти же люди выбираются на природу; здесь властвует свежий ветерок, вокруг них простор, сотканный из раззолоченных солнцем нитей, а в пышной кроне дерев затаились синие тени. Кто-то из этих людей взял с собой амфоры и кубки, изящно сработанные серебрянные и золотые кувшинчики. Налитое в кубки вино искрится солнечными бликами. Эти люди пьют. И с душ спадает истерическая напряженность, загораются глаза, а в клетках мозга зреют нескромные фантазии. Оказывается, что, по существу, жизнь вовсе не враждебна им, что человеческие тела прекрасны в этом золотисто-лазурном буколическом окружении, что души благородны и возвышенны и переполнены благостью и что благодаря этому каждый из них понимает других, а другие понимают его. Они пьют. Они воображают, будто невидимые персты ткут бытие - землю, море, воздух, небо вокруг них,- как если бы мир был ковром, а они - фигурками на нем, такими же, как эти материальные силуэты на фоне девственно-белогооблака... Они пьют. Сколько же минуло мгновений?»
Обратим внимание, как замечательно сказали о теме вакханалии и немец и испанец!
Густав Курбе " Вакханка".
