Аполлон потребовал от Амура (Эрота) чтобы тот выстрелил в Кассандру и тем сделал её влюблённой в него - Аполлона. Однако, Амур отказывается стрелять, поскольку он знает, что Кассандре не суждено никого полюбить. Таков её фатум, определённый (точнее, выявленный) мойрами.
Он говорит:
«она влюбиться не готова,
НЕ СУЖДЕНО ей в сердце страсть принять.
В неё не стану я стрелять,
ведь этот выстрел лук мне переломит!»

Тогда Аполлон сам стреляет в Амура из своего боевого лука с намерением убить и забрать все стрелы. Но стрела Аполлона не причиняет Амуру никакого вреда, «прошла насквозь, но даже не задела».

Амур начинает смеяться над Аполлоном, говоря, что худшего стрелка ещё не видел этот мир. Аполлон, сдержав гнев, уходит из святилища Эрота в Феспиях, где происходил разговор.

Он идёт в Трою, потому что его тянет к Кассандре, он тоскует по ней и хочет её увидеть. В Трое он напрямую обращается к Кассандре с просьбой стать его любовницей. Она отказывается. В отчаянии, Аполлон делает ей подарок, он наделяет её даром пророчества, в надежде, что она этот жест оценит. Ведь он отдаёт ей собственную пророческую способность, начисто её лишаясь сам:

«Впервые смертному бог поклонился!
Дар свой пророческий в жертву Кассандре принёс Аполлон»

Однако Кассандра, хотя и приняла подношение, вступать с Аполлоном в связь отказалась снова. Аполлон мучается от безответной любви и бродит вокруг Трои, ночуя в своём храме за городской стеной. И вот, однажды ночью, он встречает слепого измождённого старика, который сидит на ступенях храма, привалившись спиной к подножию статуи. Аполлон берёт с алтаря виноград и маслины и приносит пищу старику. Он предлагает ему еду в обмен на совет о том, как заставить женщину полюбить того мужчину, к котором она равнодушна.

Но старик не берёт подношение, говоря, что хотя он и прожил долгую жизнь, однако не видел ни разу, чтобы женщина полюбила кого-то, кого любить была не склонна изначально:

«Уговорить её возможно.
Или она страдальца пожалеет,
Или с настойчивым смирится.
Но то и это - не любовь» - отвечает старик.

Аполлон благодарит старика за ответ и говорит, что: «такой ответ сполна нужду в советах избывает».
Он вновь предлагает старику храмовую пищу, но тот снова отказывается, говоря, что ждёт от богов нечто иное и знает, что непременно это получит. Аполлон интересуется, чего именно ждёт старик и тот отвечает:

«Я жду когда война начнётся
Чтоб людям рассказать о ней,
Пускай к героям колесниц и кораблей
Их слава - Вечностью вернётся».

После, старик спрашивает своего собеседника, не боится ли тот воровать из храма жертвенную еду. Аполлон, смеясь, отвечает, что не боится, потому что:

«Подобно жаворонку Феб
встречает солнце пробужденьем,
а по ночам он крепко спит, не замечая ни воров, ни нищих.
Он и тебя бы ночью не заметил, начни хоть прямо с алтаря
маслины жертвенные есть»

Старик говорит:

«Я много знаю про богов ,
Я помню то, что боги позабыли.
Лук Аполлона, Артемиды лук - когда-то был оружием единым.
Когда Уран за небо уходил,
Он им сквозь Солнце путь себе пробил.
Затем могучий сей предмет был разделён на два
Дуга досталась Аполлону, а Артемиде - тетива,
Недостающее ж Гефест своим трудом дополнил»

Далее, старик рассказывает Аполлону (которого он, как кажется, принимает за подобного себе нищего странника) о том, что лук Артемиды предназначен для убиения зверей и «существ, зверям подобных», а лук Аполлона - «для убиения чудовищ страшных, пугающих самих богов».

«Воистину и крылья, и рога, и чешуя, и змеи -
всё было взято от чудовищ.
Так молодые боги,
тела для битв себе творили,
Когда под властью Крона жили»

Аполлон:
«Так значит и амурово крыло....»

Старик:
«Да, взято от чудовища оно.
Сирены тень на Афродиту пала,
когда была беременна она,
И та, кто чайкой стать сама мечтала,
Крылатого потомка родила».

Когда старик умолкает, поднимается ночной ветер, который дует от Трои в сторону моря. Иссушенное, подобно мумии, тело старика начинает рассыпаться песчаной пылью и ветер разносит его. Последние слова старика, что долетают до Аполлона, уже как шёпот, были такие:
«Начни войну потом или сейчас, чтобы было мне о чём сложить рассказ...»

Аполлон идёт к морю, следуя за исчезающим облаком пыли в которую превратился старик, но внезапно просыпается на ступенях своего храма. Уже утро, на каменных ступенях роса, маслины рассыпаны у ног статуи, которая изображает Аполлона как Феба, «создателя рассвета».

Аполлон говорит:

«Влюбившись в смертную,
Я к смертным становлюсь всё ближе...
Уже и сны, подобно им, я вижу!
Но всё же, мне стрелу отдаст Эрот.
Теперь свои он крылья проклянёт!»

С этими словами, Аполлон направляется обратно в Феспии, к святилищу Амура-Эрота.

"Стрела Амура в пятке Ахиллеса"

14 июня, 2025

Неуязвимому сыну Фетиды выстрелил в спину Парис!
Лишь от отчаянья сделал он это.
Горе и гнев причиной для выстрела были,
Знал достоверно ведь, что не убъёт и не ранит
Волей богов защищённого крепко, Ахилла.
Лучников толпы стреляли в него бесполезно
Тысячи копий и сотни мечей не задели,
Что ему выстрел пастушьего лука!

Но эта стрела внезапно полёт изменила,
Метнулась, как будто нырнула,
Найдя уязвимое место у цели, доселе не знавшей урона,
К земле острие наклонила
и в пятку Ахилла вонзилась.

Крикнул от боли Ахилл богоравный,
когда острие в связь сухожилья и кости проникло!

Видит Парис и не верит тому, что он видит -
Пал на колено Ахилл и подняться не может,
Кровь под стопою его показалась.

Тут пониманье достигло приамова сына -
Если возможно противника ранить,
значит возможно его и убить!
Ранен Ахилл, закатилось ты, солнце ахейцев!

Вторую стрелу направляет в Ахилла Парис
В левой лопатке стрела застревает
Левую руку Ахилл опускает, роняет
гулкою медью окованный щит.

Третья стрела, под шлем в основание шеи,
ударила сына Фетиды!
Тут смерть ему правую руку разжала,
В кровь свою уронил Ахилл
звонкий микенский меч.

 

Микенская медь

Проклятье я шлю и любви, и страсти,
Но я никогда не стану жалеть
О том, что увидел её запястье
И на запястье - микенскую медь
За Чёрный берег, за смерть под стрелами,
За пламя гибнущих кораблей,
За всю беспредельность с её пределами
Пускай бессмертьем воздастся ей.

---