keburga.livejournal.com/82962.html
June 24th, 12:36
В "Кратком изложении мифологии высоких" г-жи Гирен говорится, что образ дерева из космогонических мифов расы Высоких оригинален относительно содержания атемских представлений о мирах и их сотворении. Он не соотносится также с объективным, более поздним представлением Высоких о структуре бытия. Однако его облик странным образом оказывается потом отражен в картографии и иконографии транслокальных дорожных путей и системы вокзалов, созданных этой цивилизацией.
В науке позднего Атема долго велись споры о специфичности мифа о дереве миров. Некоторыми предполагалось, что это род неких естественных ассоциаций. Было выявлено довольно значимое количество сходных представлений разного времени - обычно в мирах т. н. Золотой ветви. И иногда они возникали задолго до контакта такого мира с Высокими, или вообще в условиях изоляции.
Самые ранние рисунки представляют дерево миров - Высокую Иву очень схематично, в стиле Древнего Атема, с колючками, зазубринами и гротесковыми формами корней и ветвей.
Внизу ствола располагаются остатки прошлого бытия, "миры воспоминания". Древние Высокие трактовали их как реальную материю - действительно материальные остатки (как и древние атемцы) и ассоциировали с корнями современного бытия.
Миры нынешние - это почки/плоды, возникающие на дереве в определенной временной последовательности. Старшая почка - Атем. Вторая почка - родной мир Высоких, мир, в котором был заключен их завет с древними атемцами, ушедшими в изоляцию после войны Черного берега. Тут следует отметить, что объективно мир Высоких, конечно, не был первым заселенным миром. Название его на родном языке Высоких, восходящем к первой речи, звучит как "мачеха/вторая мать" и фиксирует ассоциативно некую временную последовательность. Хотя существует и мнение, что оно связано с восприятием этого мира Атемом и намекает на зловещий характер изначального, некомфортного для жизни, климата этой планеты.
Рисунки ранних времен, изображающие Высокую Иву - своего рода карты. Ветви всегда располагаются в порядке очередности. Первые две почки (Атем и мир Высоких) - внизу слева или справа от ствола. Почка, идентифицируемая с Дитом - крайняя верхняя, растущая на самом стволе. Атем и Дит при этом, как известно, никогда не были достигнуты Высокими в их странствиях.
Миры Золотой ветви (название, широко известное и сегодня - в отличие от других деталей мифа о дереве) - лежат в левой верхней части кроны.
На рисунках в стиле Древнего Атема она была выделена золотой, желтой или красной краской.
Существуют поздние изображения Высокой Ивы, имеющие отношения к эпохе Императрицы и времени индивидуальных творческих решений.
Иногда в них представлена также гора, из которой растет дерево - Гора Мира, упоминаемая мельком в Кодексе.
Анонимное изображение, иллюстрирующее обзор г-жи Гирен наряду со старинными рисунками рукописных книг, представляет даже целый горный ландшафт, который можно трактовать как руины прошлых кальп, разделенные мифическим потоком/океаном, непреодолимым для всех, кроме Вечных. Над двойным стволом - светило в момент затмения, лучащийся и черный символ Небытия - то, что поглотит "миры обещания", когда оно будет исполнено.
//а что такое миры-обещания?//
не в силу необходимости, как "настоящие" миры,
Фактически, это нематериальные миры, а материя изготавливается их обитателями,
по мере необходимости, посредством магических процедур.
Там прям для учебника текст...
если будут когда-нибудь такие учебники.
В горнице моей светло (учебн. материал по теме "реинкарнация")
Обычно, прямолинейное, учинённое "в лоб", использование какого-либо литературного произведения в качестве иллюстрации того или иного метафизического явления, приводит к профанации, как самого явления так и произведения.
Но иногда такой, сугубо конкретный, подход к делу бывает нужен в дидактических целях.
Так, например, для школьного учебника метафизики можно рекомендовать к изучению
стихотворение русского поэта Николая Рубцова "В горнице моей светло".
Использовать это стихотворение следует в качестве наглядного пособия по теме реинкарнации и
смежных с нею тем (карма, дхарма, гуны, ашха и т.д.).
Для начала представляем само стихотворение в нативном виде:
В горнице моей светло.
Это от ночной звезды.
Матушка возьмёт ведро,
Молча принесёт воды...
Красные цветы мои
В садике завяли все.
Лодка на речной мели
Скоро догниет совсем.
Дремлет на стене моей
Ивы кружевная тень.
Завтра у меня под ней
Будет хлопотливый день!
Буду поливать цветы,
Думать о своей судьбе,
Буду до ночной звезды
Лодку мастерить себе...
Теперь трактовка:
В горнице моей светло.
Это от ночной звезды.
Поэт говорит о том, что его День окончен, наступила Ночь.
Мы можем трактовать это как наступление периода умирания тела, т.е. "день" которым была жизнь -
закончен и человек вошёл в Ночь, т.е. в состояние Смерти.
И тут неожиданно на сцене появляется "матушка", Мать, женщина обеспечивающая рождение.
Что же она делает?
Матушка возьмет ведро,
Молча принесет воды...
рассказывает поэт. Вода является одним из символов перехода от смерти к жизни или наоборот.
Но в данном случае, именно от смерти к жизни (это будет подтверждено дальнейшим текстом стиха).
Фактически, мы имеем дело с т.н. "живой водой" или с энергией Шакти из которой будет сформирована
новая душа лирического героя, предназначенная для нового рождения.
Итак, Мать приносит реинкарнату "ведро воды", т.е. порцию силы (шакти), энергии, метафизического сырья
для формирования новой личности в новом теле.
Между тем, лирический герой рассказывает нам о своём наличном состоянии:
Красные цветы мои
В садике завяли все.
здесь речь идёт о так называемых "гунах", страстях или первичных намерениях являющихся для человека мотивами
и причинами к тому чтобы жить и действовать. "Красные цветы" страстей, эмоций, желаний, воли - завяли,
их смыслы и цели исчерпаны обстоятельствами и событиями прошлой жизни.
Можно напрямую трактовать эти "красные цветы", как аллегорию смысла жизни.
Смысл прошлой жизни завершён и утрачен, её "красные цветы" - больше не цветут.
Сказав об идеальной составляющей человеческой жизни,
поэт говорит и о материальном её аспекте.
Он говорит о своём теле как о "лодке"
Лодка на речной мели
Скоро догниет совсем.
Тело разрушается, гниёт, оно стало такой "лодкой", которая больше непригодна для "плаванья", оно больше не может
нести атман (душу) по волнам океана бытия. К тому ж оно попало на некую "мель"
(очевидно, "мель" здесь символизирует старость, немощность, беспомощность и бессилие разрушающегося от "износа" тела).
Взгляд лирического героя скользит по окружающей обстановке и перемещается на стену.
Стена - это, в данном случае, символ барьера между мирами, той преграды,
что разделяет некие метафизические локации. Но речь идёт не только о разделении мира мёртвых
к которому уже (пока) принадлежит поэт и мира живых. Следующий образ даёт нам материал для
более обширной, уже онтологической трактовки.
На "стене" лирический герой видит "ивы кружевную тень", т.е. мировое древо (древо миров)
ветви которого несут на себе множество миров (лок) пригодных для рождения и бытия и являются путями ведущими к ним.
Другими словами, глядя на мировое древо, лирический герой выбирает место для следующего рождения.
И, вот, место следующего рождения выбрано и поведение героя меняется.
От пассивного созерцания, от неподвижного "лежания" в ночной горнице, он готов перейти
к новой активной фазе бытия, к явлениям нового рождения.
Завтра у меня под ней (под "ивой", под деревом миров)
Будет хлопотливый день!
Реинкарнат начинает строить новое тело и активировать новые мотивации к бытию, к жизни
Буду поливать цветы (активация нового смысла жизни),
Думать о своей судьбе (выбор конкретных обстоятельств нового рождения -
мир, страна, народ, предпосылки и нюансы новой судьбы)
Буду до ночной звезды (до следующей смерти)
Лодку мастерить себе... (формирование нового тела, которое в течении жизни непрерывно "строится",
"мастерится" от момента зачатия до нового попадания на мель бессильной,
бездеятельной старости, до самой очередной смерти, новой "ночной звезды")
============================================
Дополнение от pranava
Корень слова "ива" тот же, в сущности, что и в слове "вить". Кроме того, в этом стихотворении нет ничего случайного: не то что слов, но даже звуков. Тень, воспринимаемаемая как граница (ср. "тын"), кружевная не только потому, что узорная, но и потому, что круглая и кружится. Она не неподвижна, по крайней мере, внутренне, что усугубляется контрастом с актуальным смыслом русского слова "дремать", имевшем в начале значение движения, путешествия души, "гало-кинации": ср. греч. "drama" (действие), "dromao" (бежать) и т. п. Не говоря уже о современном английском варианте "дрёмы" - dream - также осознанном современным наркосознанием как путешествие - trip. :-)
Конечно, если не воспринимать все сказанное Рубцовым буквально.
Можно добавить еще, что очень вероятно присутствие этого корня в латинском слове "vita", а также в ряде кельтских имен: Iwan (Iwein, Euan, Ewan, Owen и т. п. и даже Iwanhoe - "Айвенго"), а также в тождественном им русском имени "Иван". Тут про это немного есть в конце: http://pranava.livejournal.com/76220.html