Большая часть песнопений в честь праздника Обрезания говорит об исполнении Христом ветхозаветного закона.
Господь пришел установить Новый Закон (Завет).
Но для этого Он должен был исполнить Ветхий.
И вот практически с самого Своего рождения Он начинает исполнять закон.
Законодавец подчиняется закону.
Здесь есть назидание для нас. Евангелие - это свобода духа в Боге.
Но, прежде чем расправить крылья в порыве этой свободы, нужно поработить себя закону Божию, т.е. закону церковному.
Только из этого послушания и рождается та самая внутренняя свобода, о которой мы можем красиво говорить, но которая фактически мало нам известна.
Мы еще этот первый, «ветхий» период не прошли.
Да, само по себе исполнение церковных правил благодати не дает, - но создаёт необходимые условия для благодати, потому что в исполнении «закона» человек смиряется, видя свою немощь.
Смиренным и послушным Бог дает благодать.
Потому только такой путь здравый и верный: прежде чем исполнить внутреннее, духовное, сделай для начала внешнее.
И кстати, сразу почувствуешь, как мало в тебе «духовного».
Обрезание - это еще и праздник Имени Божьего.
В этот день произошло наречение Богомладенца именем Иисус, что значит «Спаситель».
Во осмый день обрезуется яко Младенец Владыка, / Иисуса же приемлет именование, / яко мира есть Спас и Господь.
Имя как обозначение действия, как выражение цели, для которой пришел Христос.
Благодатное Имя Божие, о котором отцы сказали: «Именем Иисуса бей супостатов» (имея в виду духов злобы).
Так постепенно разворачивается евангельская история спасения человечества во Христе.
Сергей Комаров
t.me/komarov_mi...
О СМЫСЛЕ ВЕТХОЗАВЕТНОГО ОБРЕЗАНИЯ. ОБРЕЗАНИЕ ГОСПОДНЕ.
«Для христианина полноценная жизнь начинается с крещения. Чем-то подобным было обрезание в Церкви ветхозаветной. Еще Аврааму было сказано: «Сей завет Мой»: «да будет у вас обрезан весь мужеский пол; обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами» (Быт.17:10–11).
Только вот человек крестившийся наследует вечную жизнь, а не обрезавшийся лишался и жизни временной: «Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей в восьмой день, истребится душа та из народа своего, ибо он нарушил завет Мой» (Быт.17:14).
В обрезании, как сейчас в крещении, нарекалось имя.
«По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве» (Лк.2:21).
А наречение имени – очень важный момент.
В отличии от всего на земле, человек – существо личностное.
Имя выделяет человека из всей, так сказать, «массы человечества», и дает возможность узнавать его.
Но – почему Бог повелел именно таким, странным образом входить в состав Божьего народа?
С этой ветхозаветной загадки, как всегда, покрывало снимается только Христом.
Когда над Младенцем Иисусом совершался этот обряд, все своими глазами увидели, что в Нем такая же, как и во всех, кровь, и такие же, как у всех, члены тела.
И думается, что именно для того и было установлено обрезание, чтобы впоследствии, когда воплотится Христос, все могли убедиться, что Он воплотился не призрачно и не частично, и «вся полнота Божества» в Нем «обитает» в полной мере «телесно» (Кол.2:9).
Ведь сколько потом появлялось еретиков, которые не верили, что Бог может унизиться до принятия человеческой плоти.
Апостолам уже вскоре после вознесения приходилось предостерегать: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому,... а не по Христу» (Кол.2:8).
Мы исповедуем веру в Господа Иисуса Христа, воплотившегося и вочеловечившегося.
И если праздник Рождества, это праздник Его воплощения, то праздник Обрезания – праздник Его вочеловечения.
Совершенный человек, это не только биологическое, и не только общественное, но еще и непременно – религиозное существо.
Человек обязан знать не только своих братьев по плоти, но и своего Небесного Отца. И поэтому отсчет христианской эры начинается не с Рождества, а именно с Обрезания, с восьмого дня после Рождества Христова.
Совершив закон обрезания, Иисус Христос тем самым и упразднил этот закон.
Теперь, как Он стал причастником нашей природы, так и нам надо быть причастниками Его жертвенной любви, Его чистоты, Его святости.
И поскольку Он имеет всю полноту в нас, то и вы, – пишет Апостол Павел, «имеете полноту в нем».
Он «есть глава всякого начальства и власти; в Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых» (Кол.2:10–12)».
Протоиерей Вячеслав Резников
Мысли в день Обрезания Господня
Прочитав эти слова (t.me/lekarzpmlu...), припомнил одно обсуждение, где мне пытались втолковать (сам этот взгляд, конечно, внешний по отношению к Христианству), что Господь Иисус Христос это радикальный иудей.
(Кто тогда фарисеи? Разве они не радикальные иудеи, возведшие формализм исполнения 600 с лишним заповедей в абсолют?)
Не сказать, что такая точка зрения совсем уж беспочвенна: Господь действительно принял ветхозаветный закон и следовал ему («Я пришëл не нарушить закон, но исполнить»).
И если проводить это до некоторого предела, то может показаться, что Иисус Христос просто истинный иудей.
Но исторический факт состоит в том, что Христианство было и является отдельной самостоятельной религией, пусть и наследующей в определённой мере иудейству через принятие Ветхого Завета.
И это означает, что и само следование Христа ветхозаветному закону не могло быть собственно иудейским, ибо всё иудейское Он углублял содержательно настолько, что оно преодолевалось и преображалось изнутри.
А диалектика говорит нам, что форма и содержание взаимоопределяют друг друга. Поэтому и сама обрядность закономерно приобрела иные формы, пусть и наследующие старым. А эти старые стали (в отношении толкования Ветхого Завета) пониматься духовно и в свете Нового Завета.
Вот и Обрезание Господне святым апостолом Павлом толкуется (в Послании колосянам, II: 8-12) прежде всего как отличное от обрезания иудейского: обрезание во Христе есть обрезание сердца, отказ от греховного, воскресение духа, а в законе – рукотворённое и внешнее.