Это цитата сообщения --Лина Оригинальное сообщение
Татьяна Филиппова: Свет и тени Новодевичьего кладбища
Татьяна Филиппова: Свет и тени Новодевичьего кладбища
Здесь многолюдно в любую погоду — сюда приходят не только вспомнить тех, кто много сделал для страны или был почитаем, любим миллионами, но и увидеть памятники, выполненные для выдающихся людей выдающимися скульпторами. Рассказываем о пяти из них – каждый по-своему прекрасен.
Памятник Надежде Аллилуевой, работа Ивана Шадра
Памятник Надежде Сергеевне Аллилуевой на Новодевичьем кладбище — одно из самых узнаваемых надгробий некрополя, его история тесно переплетена с личностью Иосифа Сталина и эпохой 1930‑х годов.
Надгробие на могиле Надежды Аллилуевой
Надгробие было установлено в 1932 году. Его автор — выдающийся советский скульптор Иван Дмитриевич Шадр, известный по таким работам, как «Булыжник — оружие пролетариата» (стоит в парке имени Декабрьского восстания на Пресне) и статуя «Девушка с веслом» (ее, к сожалению, увидеть можно только на фотографиях). Шадр долго искал верный образ: сохранились эскизы с разными решениями — от женской фигуры до вазы с барельефом и каннелированной колонны. В итоге скульптор остановился на форме, близкой к античной герме: лаконичной, с плавными, спокойными линиями, отсылающими к высокой классике. По словам самого Шадра, он стремился передать «ощущение света в гОре» — сдержанную, но глубокую скорбь.
Центральный элемент памятника — бюст Надежды Аллилуевой из белого мрамора. Мраморная рука, словно лежащая на плече бюста, символически указывает на добровольность ухода Аллилуевой из жизни. Она застрелилась в своей кремлевской спальне из пистолета «вальтер» ночью после правительственного ужина в честь пятнадцатой годовщины Октябрьской революции. На постаменте высечена надпись: «Надежда Сергеевна Аллилуева‑Сталина / 1901–1932 / член ВКП(б) / от И. В. Сталина». То есть заказчиком памятника был Сталин, он принимал эскиз скульптора и одобрил именно этот вариант.
Памятник не раз становился жертвой вандализма: ему отбивали нос, пытались повредить мрамор. Из‑за этого над надгробием сначала установили защитный короб, а позже заменили оригинал точной копией, выполненной скульптором Виктором Ефимовичем Цигалем.
Могила остается одной из самых ухоженных на кладбище. С ней связана и современная городская легенда: среди некоторых посетительниц бытует поверье, что, придя к памятнику, можно попросить «хорошего мужа». Из‑за этого здесь нередко оставляют цветы и стараются поддерживать порядок.
С художественной точки зрения памятник Аллилуевой — пример того, как в советской мемориальной пластике 1930‑х сочетались монументальность, сдержанная экспрессия и отсылки к классическому наследию. Работа Шадра до сих пор производит сильное впечатление именно этой строгой, почти аскетичной выразительностью.
Памятник Максиму Пешкову работы Веры Мухиной
В 1934 году при невыясненных до конца обстоятельствах погиб единственный сын Максима Горького — Максим Пешков, «советский принц», как называл его Виктор Шкловский. Отец обратился к Вере Игнатьевне Мухиной с просьбой создать надгробный памятник. С Мухиной они были давно знакомы и дружны. В 1930-м году муж Мухиной Алексей Замков был арестован и сослан в Воронеж, и только заступничество Горького помогло ему через два года вернуться в Москву.
Надгробие на могиле Максима Пешкова
Изначально Горький и его первая жена Екатерина Пешкова хотели установить на могиле сына простой камень с барельефом и надписью «Душа его был хаос». Писатель даже предлагал взять за основу творение Микеланджело — глыбу, которая словно придавливает человека к земле, символизируя тяжесть судьбы. Но Мухиной этот замысел показался невыразительным. У нее появилась другая идея: из камня прорастает фигура человека. Этот замысел напоминает о том, что Вера Мухина в 1912 – 1914 годах посещала мастерскую скульптора Антуана Бурделя в Париже. Мотив «прорастания» фигуры из камня – один из ключевых у Бурделя и его учителя Огюста Родена.
Работая над памятником, Вера Игнатьевна много общалась с Горьким, чтобы больше узнать от него о характере сына. В итоге получился образ, который для 1930-х годов выглядел довольно смело: фигура вышла резкой, грубоватой (у Максима угрюмое лицо, выбритая голова, руки в карманах), но при этом, благодаря широким, обобщенным планам, — спокойной и даже величавой.
Трогательная деталь показывает, что Мухиной удалось «попасть» в образ: впервые увидев скульптуру, Пешкова сказала ей: «Вы продлили для меня жизнь сына…» Горький тоже успел увидеть памятник сыну — есть версия, что именно здесь, на Новодевичьем, он простудился и через несколько дней умер.
Кстати, рядом находится еще одно надгробие работы Веры Мухиной – оперному певцу Леониду Собинову. «Умирающий лебедь». Собинова называли «лебедем русской сцены». Свой памятник на его могиле Мухина, автор всемирно известных «Рабочего и колхозницы», считала одним из лучших своих творений.
Памятник Никите Хрущеву работы Эрнста Неизвестного
Выдающийся скульптор Эрнст Неизвестный создал много значительных, можно даже сказать эпохальных работ — от «Маски скорби» в Магадане, памятника жертвам политических репрессий, который, по замыслу автора, должен был стать частью «Треугольника скорби» Магадан-Екатеринбург-Воркута, до полиграфического шедевра – иллюстрациям к Экклезиасту. Но знают Неизвестного в основном по памятнику Никите Сергеевичу Хрущеву. Потому что скульптору удалось передать в нем все противоречия самого Хрущева и его времени.
Надгробие на могиле Никиты Хрущева
1 декабря 1962 года глава советского государства Никита Хрущев посетил выставку в Московском Манеже, приуроченную к 30-летию МОСХа (Московского отделения Союза Художников СССР). Выставка ему не понравилась, причем свое недовольство он выражал очень экспансивно, предлагая художникам-авангардистам уехать за границу и там реализовывать свои работы. Среди тех, чьими работами лидер страны особенно громко возмущался, был и Эрнст Неизвестный.
После выставки его исключили из Союза художников и практически перекрыли официальный канал работы: скульптору не давали проводить персональные выставки, его произведения не включали в профильные издания. Чтобы сводить концы с концами, он вынужден был работать литейщиком, каменщиком, помогать другим скульпторам под чужим именем.
В 1971 году Хрущев ушел из жизни; к этому моменту он уже семь лет был не главой государства, а пенсионером союзного значения. Похоронили его не у Кремлевской стены, как других советских вождей, а на Новодевичьем кладбище. Семья покойного предложила Эрнсту Неизвестному, как лучшему советскому скульптору, создать памятник Никите Хрущеву, и он согласился. Контраст белого мрамора и черного гранита в этой работе передает его отношение к Хрущеву и его эпохе, которая вошла в историю как время оттепели. На это время пришлась и реабилитация сотен тысяч репрессированных, и Новочеркасский расстрел, и начало космической эры, и массовое переселение из бараков в «хрущевки».
Памятник Зое Космодемьянской работы Олега Комова
Людям старшего поколения не нужно объяснять, кто такая Зоя Космодемьянская, но молодежи имя девушки, которая была схвачена фашистами в деревне Петрищево, где занималась разведывательно-диверсионной работой, и после пыток повешена – известно далеко не всегда. Но памятник притягивает, его всегда кто-то фотографирует.
Надгробие на могиле Зои Космодемьянской
В скульптуре, созданной Олегом Комовым, есть противоречие: кажется, что фигура как будто падает, но в то же время в ней ощущается устремленность вперед, в вечность. Одна из деталей, которая сразу бросается в глаза и вызывала споры, — обнаженная грудь. Прежние памятники Зое Космодемьянской выглядели иначе — представить себе, чтобы кто-то решился на подобный образ в 40-е или 50-е годы, трудно. Действительно, до установки памятника Олега Комова в 1986 году над могилой стояло другое изваяние, выполненное скульптором Евгением Рудаковым в духе советского реализма. Зоя выглядела совсем по-другому: у девушки суровое лицо, она тянется за наганом, готовая пустить его в ход. В конце советской эпохи решили переосмыслить образ героини, сделать его более человечным.
Памятник Владимиру Гиляровскому работы Сергея Меркурова
Стиль Сергея Меркурова, одного из главных монументалистов советской эпохи, легко узнать: массивные формы, «тяжелая» пластика, ощущение внутренней силы. Он много работал с гранитом и мрамором, любил подчеркивать природную фактуру камня. Важная часть его наследия — посмертные маски: Меркуров снял их с десятков известных людей, от Льва Толстого до Владимира Маяковского.
Надгробие на могиле Владимира Гиляровского
На стиль Меркурова повлиял сложный творческий путь, который он прошел. Выходец из греческой семьи, жившей в Армении, он учился в Нахичеванском художественно-ремесленном училище, потом окончил реальное училище в Тифлисе. Резать камень и дерево, понимать вес, фактуру, прочность материала он научился в ранние годы.
Затем была учеба на философском факультете в Цюрихе и занятия у швейцарского скульптора Адольфа Мейера. Именно Мейер разглядел его скульптурный талант и посоветовал бросить все и сосредоточиться на искусстве. В жизни Меркурова это был важный поворот. Академическую школу он изучал в Мюнхенской академии художеств, европейский модернизм – в Париже. У Родена его привлекала энергия пластики: форма будто живет, пульсирует. Но сам Меркуров эту энергию не «выпускал наружу», а, наоборот, сдерживал в тяжелой, собранной массе. Отсюда и ощущение внутреннего напряжения в его работах.
Памятник Владимиру Гиляровскому — как раз пример этой «собранной» меркуровской пластики: лаконичный, без лишней детализации, но очень выразительный. С ним связана городская легенда: будто Меркуров пообещал Гиляровскому сделать памятник из небесного камня и использовал осколок, найденный в Измайловском лесу. Документальных подтверждений нет, но сама легенда отлично ложится на образ Меркурова как мастера, который умел превращать камень в символ.
Памятник Игорю Тамму работы Вадима Сидура
Игорь Тамм принадлежал к числу тех великих советских ученых, чьими стараниями страна строила «ядерный щит». Тамм внес решающий вклад в создание водородной бомбы, а Нобелевскую премию по физике получил, как он сам считал, за незначительные открытия.
Надгробие на могиле Игоря Тамма
Разочаровавшись в политике еще в молодые годы, он тем не менее никогда не был человеком равнодушным: в 1930-е годы выступал в защиту репрессированных ученых, в 1966 подписал письмо 25 деятелей науки и культуры против реабилитации Сталина.
Вторым после физики увлечением его жизни был альпинизм – Игорь Евгеньевич ходил в горы до семидесятилетнего возраста и не стал бы останавливаться, если бы не тяжелая болезнь, которая настигла его в 1967 году и практически приковала к дыхательному аппарату.
Все это отразилось в надгробии работы Вадима Сидура. Скульптор создал образ «человека‑скалы» со сквозным проемом в груди: это и про внутреннюю силу, и про уязвимость, и про то, что Тамм, даже с портативным дыхательным аппаратом в груди, продолжал работать и мыслить. Эскиз появился еще при жизни ученого, и в нем чувствуется уважение не к статусу, а к человеческому масштабу.
фото: личный архив автора