Россия для меня начинается не с карты.
И не с новостей, которые каждый день пытаются объяснить, что происходит.
А с того места, где я однажды стояла и почувствовала: вот оно – моё.
С Севастополя.
С города, который пахнет морем, как будто море – это тоже родственник.
С Малахова кургана, где трава растёт сквозь историю, не спрашивая разрешения.
С Памятника затопленным кораблям, который возвышается посреди воды уверенно и отважно, словно говорит: «Да, так вышло. Но мы – здесь».
И ещё – с тех мест, где веками стояли русские солдаты, матросы, адмиралы.
Стояли так, как умеют только наши люди: упрямо и до конца.
И когда всё вокруг менялось, и когда казалось, что мы живём в каком‑то другом измерении, Россия всё равно оставалась здесь.
Не в лозунгах.
В людях.
В камнях.
В ветре.
А потом – вернулась.
Не так, чтобы «бах!» и салют.
А как птица, которая знает, где её гнездо.
Прилетела, расправила крыло – и стало понятно: вот так и должно быть.
И да, у нас происходит много всего.
И крадут – ну, как будто это такая старинная привычка, от которой никак не могут отучиться.
И врут – иногда так неуклюже, что даже неловко за них.
Но страна – это же не только те, кто врёт.
Страна – это всё вместе:
и мы,
и моря,
и горы,
и поля,
и рощи,
и леса,
и реки.
И мы здесь такие – кто счастливый, кто несчастный, кто устал, кто снова надеется.
Но мы дома.
Мы дома.
И хочется, чтобы в этом огромном, необъятном доме было так, как задумано свыше:
светло, привольно, по‑человечески.
Чтобы заходишь – и любо.
|
|
