Ко дню рождения Владимира Владимировича Набокова

(22.04.1899 — 02.07.1977).

❖ ❖ ❖

Боже! Воистину мир Твой чудесен!

Молча, собрав полевую росу,

сердце мое, сердце, полное песен,

не расплескав, до Тебя донесу... .

❖ ❖ ❖

Что нужно сердцу моему,

чтоб быть счастливым?

Так немного…

Люблю зверей, деревья, Бога,

и в полдень луч, и в полночь тьму.

И на краю небытия скажу: где были огорченья?

Я пел, а если плакал я — так лишь слезами восхищенья…

❖ ❖ ❖

Разбились облака. Алмазы дождевые,

сверкая, капают то тише, то быстрей

с благоухающих, взволнованных ветвей.

Так Богу на ладонь дни катятся людские,

так - отрывается дыханьем бытия

и звучно падает в пределы неземные

песнь каждая моя.

❖ ❖ ❖

Весенний лес мне чудится...

Постой, прислушайся...

На свой язык певучий

переведу я тысячи созвучий,

что плещут там под зеленью святой.

И ты поймёшь, и слух прозрачный твой

все различит: и солнца смех летучий,

и в небе вздох блестящей лёгкой тучи,

и песню пчёл над шепчущей травой.

И ты войдёшь тропинкою пятнистой

туда, в мой лес, и нежный и тенистый,

где сердце есть у каждого листка,

туда, где нет ни жалоб, ни желаний,

где азбуке душистой ветерка

учился я у ландыша и лани.

❖ ❖ ❖

Нас мало — юных, окрыленных, не задохнувшихся в пыли,

еще простых, еще влюбленных в улыбку детскую земли.

Мы только шорох в старых парках, мы только птицы,

мы живем в очарованья пятен ярких, в чередованьи звуковом.

Мы только мутный цвет миндальный, мы только первопутный снег,

оттенок тонкий, отзвук дальний,— но мы пришли в зловещий век.

Навис он, грубый и огромный, но что нам гром его тревог?

Мы целомудренно бездомны, и с нами звезды, ветер, Бог.

❖ ❖ ❖

Живи. Не жалуйся, не числи ни лет минувших, ни планет,

и стройные сольются мысли в ответ единый: смерти нет.

Будь милосерден. Царств не требуй. Всем благодарно дорожи.

Молись — безоблачному небу и василькам в волнистой ржи.

Не презирая грез бывалых, старайся лучшие создать.

У птиц, у трепетных и малых, учись, учись благословлять.

*** Я занят странными мечтами в часы рассветной полутьмы:

что, если б Пушкин был меж нами - простой изгнанник, как и мы?

Так, удалясь в края чужие, он вправду был бы обречен

«вздыхать о сумрачной России», как пожелал однажды он.

Быть может, нежностью и гневом - как бы широким шумом крыл,

- еще неслыханным напевом он мир бы ныне огласил.

А может быть и то: в изгнанье свершая страннический путь,

на жарком сердце плащ молчанья он предпочел бы запахнуть,

- боясь унизить даже песней, высокой песнею своей,

тоску, которой нет чудесней, тоску невозвратимых дней...

Но знал бы он: в усадьбе дальней одна душа ему верна,

одна лампада тлеет в спальне, старуха вяжет у окна.

Голубка дряхлая дождется! Ворота настежь. Шум живой.

Вбежит он, глянет, к ней прижмётся и всё расскажет - ей одной.

__________________________

Владимир Набоков /Изгнанье/

"Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как её любишь, красоту нельзя удержать, и в этом единственная печаль мира. Но какая печаль? Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами, никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду. Не нужно думать об этом, нужно на время ничего не видеть, ничего не слышать, — но что поделаешь, когда недавняя жизнь человека ещё отражена на всяких предметах, на всяких лицах, и невозможно смотреть... без того, чтобы не вспомнить..."-

Владимир Набоков. /Король, дама, валет./

Источник :Сообщество"Территория для души"