Глушил по-разному.
Как было можно и как было нельзя.
Не хотел замечать, а позже просто плевал.
Хотел стать нормальным, а сошел с ума.
Я.
Перечеркнул с размахом безразличия, разуверился, подверг сомненью каждого и ни что меня не задело, ни кто не тронул, печаль была безысходной, как и одиночество, где запутавшись в своих победах для глаз других, не заметил фиаско в своих собственных. Собирал по осколкам…
Радость моя – безумие.
Циничен, холоден и эгоистичен, а так же аморален.
Я не знал, чего желать и для чего жить, кроме как что бы просто не умереть.
Иногда мне казалось, что свет мой настолько здесь не подходящий, что темнота легко пожирает его, и я смотрел только в свой мир, спасаясь от вечной ночи с придуманной луной. И тут я увидел …
Мы все живем вспышками, но когда-нибудь потухнем, что бы начать мерцать в новой темноте.