Порой у знакомых и малознакомых мне людей возникает вопрос - "Почему интродукция? Зачем сажать иноземные виды, когда можно насажать местных?" Для справедливости замечу, что порой люди думают о моих начинаниях что-то вроде "Вот ведь делать нехер", ну да эта умудрённая жизненным опытом позиция к делу отношения не имеет.

Так вот. Почему же интродукция?
Ответ можно бы свести к фразе - "Я так хочу", но это совершенно не позновательно.
Поэтому скажу - ответ и прост и сложен одновременно.
Я не раз писал и говорил о тяжёлом положении дел в лесах Голарктики (ссылка на биогеографическое понятие приложена ниже). Да что я - это видно всякому желающему, да и информации из разных источников много. Леса горят, леса усыхают от болезней и древоточцев, леса то, леса сё... Стандартное мнение по этому поводу - человек во всём виноват. Не без этого. Но куда реальнее и честнее будет констатировать сухой факт - человек и его интенсивная хозяйственная деятельность служат лишь католизатором естественных процессов. Они проявились бы рано, или поздно. И то, что освоение региона привело к проблемам в лесах, лишь обнажило их несовершенство и выродившуюся структуру.
Теперь немного истории для справки и лучшего понимания вопроса. Для удобства и наглядности будем за основу брать наши урало-сибирские сообщества, хотя для большинства зон Голарктики сказанное ниже верно.

ДЕВСТВЕННЫХ ЛЕСОВ В СИБИРИ НЕТ!
Ни где. Даже в труднодоступных, не тронутых не то что современной цивилизацией, но и аборигенным охотником. Сразу предвижу непонимание и удивление - "Как это так? Ведь Сибирь - край нетронутой природы, чистых рек и дремучих таёжных лесов!"
Однако, повторю - НЕТ В СИБИРИ ДЕВСТВЕННЫХ, НЕ ТРОНУТЫХ ЛЕСОВ.
И виной - ограмная климатическая катострофа планетарного плана. А имененно серия оледенений, которую обычно упрощённо называют "Ледниковый Период". Это серия продолжительных и не очень похолоданий существенно обеднили видовое богатство Севера. Пришлось всем не сладко - даже видами богатый Кавказ и Закавказье, наше Приморье, Западная Европа - всё это лишь крохи былого великолепия и разнообразия природы. Лучше всего природа предшествующей эпохи сохранилась в восточно-азиатских рефугиумах (https://ru.wikipedia.org/wiki/Рефугиум),
а так же в Северной Америке и Закавказье.
А хуже всего пришлось территории современной России, особенно Уралу, Поволжью, Карелии, Сибири и северу Дальнего Востока. Палеоботаника, а в частности пыльцевой анализ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Палинология), позволила взглянуть в прошлое наших растений и понять как они развивались, в каких сообществах рассчитаны развиваться и какое сообщество является их "домом".
Доставерно известно, что все сегодняшние виды деревьев-лесообразователей умеренной зоны - как хвойные, так и лиственные эволюционировали в составе сложных смешанных лесных сообществ Тургайской Флоры. Это были богатые леса, где вместе росли такие роды растений как Орех, Кария, Сосна, Ель, Кедр (речь о настоящем, "сибирский" - это сосна), Дуб, Бук, Каштан, Падуб, Магнолия, Кипарис, Секвойя, Гинкго, Клён, Липа, Пихта, Тис, Виноград, Ольха, Платан, Берёза, Ясень, Граб, Лещина, Слива, Яблоня, Груша и многие другие. С тех времён во многих регионах сохранились реликтовые растения, по большей мере - травы, лишайники и мхи.
Это и не сложно понять - они уходят от неблагоприятных условий зимы под снегом. А вот что с деревьями и деревенистыми лианами? Им в этом плане труднее пришлось и потому сейчас мы до сих пор на огромных просторах северной Азии можем наблюдать сплошные сосняки, березняки, ельники, пихтарники, листвиничники, кедровники.
При этом все эти виды были частью более сложного сообщества и развивались вместе с ней. Они по-просту были не рассчитаны самой природой на такое существование. Лесное сообщество эволюционировало всё вместе и в сути своей его можно сравнить с организмом. А теперь, представьте, что после эпидемии вы выжили, но потеряли половину органов, или костей (это образ - не пытайтесь придраться из буквального его понимания) и дальше пытаетесь заростить потери за счёт способностей выживших тканей к делению. Жуткая картина, не так ли? А самое главное - такой организм совершенно не устойчив к опасностям мира.
Так вот, все эти наши с вами леса именно такие. Только, для справки - потеря была до 95% разнообразия древесно-кустарниковой флоры. А вот из оставшихся 5-10% "восстановились" наши леса, столь привычные россиянам и сибирякам.
Без активного и динамического воздействия такого катализатора, как человек, деградация этих лесов занимала бы десятки тысяч лет. За эти годы выжившие в рефугиумах виды сами восстановили хотя бы частично свой ареал и лес вернулся бы к полноценному равновесью, построенному на разнообразии видов, слогающих сообщество - это закон о биоразнообразии (https://ru.wikipedia.org/wiki/Биоразнообразие) являющийся одним из основных в природе.
Но человек всё динамичнее осваивает эти искалеченные леса и это ускоряет их вымирание, обножая их низкую устойчивость к переменам. Сейчас в Сибири около крупных городов по Транссибу вымирают пихтарники, по всей Сибири часто горит тайга, а то, что не горит - часто болеет. Например, подмосковные ельники, почти полностью поражённые корневой губкой (а то что это мы всё о Сибири?), сосняки Южной Сибири, заедаемые короедами и усачами.
А что делают чаще всего для защиты лесов в этих регионах? В лучшем случае, садят молодые деревья тех же видов, что и гибнущие. А ведь в сущности - это не лечение умирающего, а отсрочка его кончины.
Вдумайтесь - в природе нет "хорошего" и "плохого", а значит, если сосновый бор выгорел, а пихтарник сожрали жуки: это отражение того факта, что хватит ему тут быть в таком виде. Природа саморегулируется и пытается освободить место под восстановление нормального равновесия и восстановить утраченное биоразнообразие.
Но человек садит и садит одно да потому, хотя даже дачники знают - когда культура начала болеть, или по иной причине перестала родиться и погибать стала, то надо её поменять.
Человек может помочь природе урегулировать биоразнообразие и идти ей на встречу, ускоряя этот естественный процесс и во многом контролируя его (что бы не произошло вреда от неудачной интродукции). Помогать новым видам адаптироваться, селектировать их под новые условия и самые успешные внедрять в лесопосадки.
Но мало кто этим занимается - во многом из-за плохого финансирования лесного хозяйства, во многом из-за узкопрофильности лесников и учёных. Вот потому я, понимая корень бед наших лесов все свои возможности направляю именно на интродукцию и внедрение интродуцентов в природные сообщества. Я желаю внести посильный вклад в восстановление равновесия наших лесных экосистем. Честно говоря, для России, как для величайшей лесной державы логично бы интродукцию и заботу по повышению видового разнообразия сделать стратегическим направлением развития... Но я не политик - потому я буду сажать, сеять, выращивать и высаживать в лес.
Если вы прочитали это и поняли мою аргументацию, то я рад буду соратникам и соавторам в этом экологическом творчестве - помощи природе и сотворении нового облика нашей Земли!