От жажды умираю над ручьем.
        Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя.
        Куда бы ни пошел, везде мой дом,
        Чужбина мне — страна моя родная.
        Я знаю все, я ничего не знаю.
        Мне из людей всего понятней тот,
        Кто лебедицу вороном зовет.
        Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
        Нагой, как червь, пышней я Всех господ.
        Я всеми принят, изгнан отовсюду.

        Я скуп и расточителен во всем.
        Я жду и ничего не ожидаю.
        Я нищ, и я кичусь своим добром.
        Трещит мороз — я вижу розы мая.
        Долина слез мне радостнее рая.
        Зажгут костер — и дрожь меня берет,
        Мне сердце отогреет только лед.
        Запомню шутку я и вдруг забуду,
        Кому презренье, а кому почет.
        Я всеми принят, изгнан отовсюду.

        Не вижу я, кто бродит под окном,
        Но звезды в небе ясно различаю.
        Я ночью бодр, а сплю я только днем.
        Я по земле с опаскою ступаю,
        Не вехам, а туману доверяю.
        Глухой меня услышит и поймет.
        Я знаю, что полыни горше мед.
        Но как понять, где правда, где причуда?
        А сколько истин? Потерял им счет.

        Я всеми принят, изгнан отовсюду.
        Не знаю, что длиннее — час иль год,
        Ручей иль море переходят вброд?
        Из рая я уйду, в аду побуду.
        Отчаянье мне веру придает.
        Я всеми принят, изгнан отовсюду.

                (И. Г. Эренбург «Французские тетради».)