В советской же науке вплоть до конца 80-х тема эта была табуирована. Само лексическое поле, в котором могла бы идти дискуссия о национализме, было оккупировано и деформировано идеологией настолько, что на русский трудно было даже переводить западные тексты по национальной проблематике. Механизм такой оккупации описал в свое время М. Энштейн (4). Он показал, как создаются парные понятия, описывающие одни и те же явления, но имеющие неотъемлемый антонимичный оценочный оттенок, например, "миролюбие - примиренчество". В интересующей нас сфере в результате индоктринации языка была создана устойчивая конструкция, которая жестко навязывала оценочный элемент именно за счет фиксации такого рода оппозиций:
патриотизм — национализм, интернационализм — космополитизм.
Миллер А. И.
Да, а в какой -то недалекой стране ближнего зарубежья это и до сих пор. Стоит заговорить о национализме - тебя сразу обвинают в приспособленчистве Штатам, мол встали в позу и кайф ловите, а не нуууужно. Тотому что нужно по-другому. Нужно делать вид, что дружим с Россией, заглядываться на Престол, полсылать по-дальше представителей других стран и в итоге - сидеть у беья дома, временами выезжая за несуществующую уже больше границу и хвастаться последними достижениями в развитии хокея. Или горнолыжного спорта.
(Бай зе уэй, под моим родным городом уже начали строить лыжную трассу какого-то там опупенного современного оборудования, причем международную. Ага и это в месте, где еще пять лет назад денег платили за то, что Чернобыль, все, теперь это чистая зона.)