Это цитата сообщения Luyiza Оригинальное сообщение
Левитановская «мрачная» трилогия....
Исаак Левитан. "У омута"
Летом 1891-го года Исаак Левитан в компании двух дам – своей многолетней спутницы Софьи Кувшинниковой и Лидии (Лики) Мизиновой, близкой приятельницы семейства Чеховых, – отправился погостить в имение Покровское, близ Твери. Это была идея Лики: Покровское принадлежало её дяде, Николаю Павловичу Панафидину.
Между признанной красавицей Мизиновой и другом Левитана Чеховым было что-то вроде затянувшегося начала романа, который всё никак не перерастал во что-то большее, и Левитан издалека дразнил Чехова в письмах: «Пишу тебе из того очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею – божественной Ликой! Ее еще пока нет, но она будет здесь, ибо она любит не тебя, белобрысого, а меня, волканического брюнета…» Эпистолярные пикировки, не раскрывающие суть действительно происходящего с людьми, но драпирующие её блестящей и убийственной иронией, были любимым делом и Чехова, и Левитана, и многих их знакомых женщин.
Но главным занятием для Левитана и Софьи Петровны Кувшинниковой всё же были этюды: постоянный поиск подходящей натуры, редкого мотива, ради которого иногда проходились десятки километров. В соседнем посёлке Затишье Левитану приглянулся вид омута рядом с заброшенной мельницей, и он начал делать карандашные наброски. Рядом с Затишьем лежала деревня Берново – имение Вульфов, некогда близких знакомых Пушкина. Однажды баронесса Анна Николаевна Вульф, нынешняя хозяйка Бернова, увидев Левитана за работой, обмолвилась: а ведь не только вас, Исаак Ильич, интриговала и вдохновляла эта запруда на речке Тьме. Когда-то гостившему у Вульфов Пушкину рассказали историю о том, как в этом омуте утопилась дочка мельника – барин отправил её возлюбленого в солдаты; девица была беременна, рекрутчина тогда длилась долго, как не утопиться? Пушкина история впечатлила настолько, что, несколько изменив обстоятельства, он создал по её мотивам неоконченную драму «Русалка».
Левитан был не менее импульсивен и впечатлителен, чем Пушкин, не зря великий исследователь фотосинтеза Климент Тимирязев, хороший знакомый Левитана, прозвал его «Пушкин русской живописи», а Александр Бенуа замечал, что «Левитан имел прямо-таки африканский вид». Здесь было много личных совпадений для Левитана: не слишком большой натяжкой будет сказать, что гибельные омуты любовных историй и роковых «треугольников» преследовали и Левитана, и Пушкина всю жизнь. К тому же несколько лет назад именно «Русалка» уже сыграла в жизни Левитана нерядовую роль. Одноимённую оперу Даргомыжского на стихи Пушкина ставил в 1885-м году в своей Частной опере Савва Мамонтов, а декорации пригласил делать сильно бедствующего Левитана, для которого это был первый по-настоящему серьёзный заработок. И вот теперь Левитан мог воочию взглянуть на место, давшее импульс Пушкину. На место, где разыгралась драма, где обитала тайна. Художнику даже предъявили сохранившийся «с тех времён» мельничный жернов… Конечно, это «место погибели» заворожило Левитана. Кувшинниковой он сказал: «У каждого в жизни был свой омут!..»
А Софью Петровну заботили куда более прозаичные вещи. Эта преданная женщина не только готова была закрывать глаза на параллельные увлечения Левитана, но и делала всё, чтобы он мог не задумываться о быте или комфорте. Набросав несколько эскизов и почувствовав, что «дело пойдёт», Левитан решил сразу писать на месте большой этюд с натуры. «И целую неделю, – рассказывала потом Кувшинникова, – по утрам мы усаживались в тележку – Левитан на козлы, я на заднее сиденье – и везли этюд, точно икону, на мельницу, а потом так же обратно».
Потом Софья Петровна уехала. Вернулась в Москву. Её там ждал муж – полицейский врач. А Левитан остался. Чехов потом выведет этот «треугольник» в «Попрыгунье» – так же, как и Пушкин в «Русалке», слегка переменив обстоятельства, но не настолько, чтобы их нельзя было узнать.
Лика и Панафидин отвели Левитану под мастерскую большой зал в старинном доме в Покровском, там он дописывал свой «Омут».
Пейзаж «У омута» входит в знаменитую левитановкую «мрачную трилогию» вместе с картинами «Владимирка» и «Над вечным покоем». Три больших полотна, где противостояние светлых и тёмных сил – не всегда сходу различимое, но всегда максимально напряжённое – разворачивается на земле («Владимирка»), в небе («Над вечным покоем) и на воде («У омута»). Три картины, которые многие знавшие Левитана считали прямым отражением его драматичной внутренней жизни.
Левитан, картина «Владимирка»
[показать]
Левитан ,«Над вечным покоем».
Исаак Ильич Левитан