Это цитата сообщения Luyiza Оригинальное сообщение

Утопия Искандера совсем не наивна....

[680x452]
Фази́ль Абду́лович Исканде́р (абх. Фазиль Абдул-иҧа Искандер;
6 марта 1929, Сухум, ССРА, ЗСФСР, СССР — 31 июля 2016, Переделкино, Москва).

Фото: Юрий Рост / «Новая газета»

    Невозможно писать про Искандера банальности, но чтобы найти для некролога небанальную     форму — надо быть Искандером, а он такой один.
Вот фрагмент его прозы.... «Новый мир» 1973 года, окончание «Сандро из Чегема».

«Солнце уже довольно сильно припекало, и от папоротниковых зарослей поднимался тот особый запах разогретого папоротника, грустный дух сотворенья земли, дух неуверенности и легкого раскаяния.

Но есть что-то странное в  походке  Творца, да  и к холму этому он почему-то не прямо срезает, а как-то по касательной двигается: то ли к холму, то ли мимо проходит.
А-а, доходит до нас, это он пытается обмануть назревающую за его спиной догадку о его бегстве, боится, что вот-вот за его спиной прорвется вопль оставленного мира, недоработанного замысла:
— Как?! И это все?!
— Да нет, я еще пока не ухожу, — как бы  говорит на  этот случай его походка, — я еще внесу немало усовершенствований...

И вот он идет, улыбаясь рассеянной улыбкой неудачника, и крылья его вяло волочатся за его спиной. Кстати, рассеянная улыбка неудачника призвана именно рассеять у окружающих впечатление о его неудачах».

   Он ответил как-то на вопрос о причине южного происхождения большинства российских сатириков и юмористов: Гоголь, Чехов, Аверченко, Данелия, одесситы (из которых он особенно любил Бабеля), даже Зощенко, чьи корни связаны с Полтавщиной, — все родились на благословенном юге, как и он сам. Он ответил, что именно север, где никто никому не рад, и заставляет защищаться от всего насмешкой, и не желчной, а по возможности щедрой, радостной, с оттенком той радости, с какой встречают друг друга южане. И действительно — он ведь давно уже сказал, что "юмор напоминает след человека, заглянувшего в пропасть и отползающего обратно".

  
   Искандер действительно понимал, что в основе мира лежит не простое и не рациональное. Что человеческая природа будет вечно подносить неприятные сюрпризы, а мораль не имеет отношения ни к пользе, ни к религиозности. Это Искандеру принадлежит светлая мысль о том, что вера в Бога – вроде музыкального слуха. Она дается случайно и к нравственности не относится.
Он же высказал однажды замечательную формулу:
«Люди великой нравственности – почти всегда люди поврежденного ума».

   Немногие знают, какие приступы отчаяния и душевного помрачения он переживал. «Страх, как ртуть, копится в организме. Проходят грусть и радость, а страх остается и умножается», — сказал он мне в давнем интервью; и потому страха он себе не позволял. «Страх побеждается жестом». И столько таких красивых жестов было в его биографии, сколько прекрасных речевых жестов — в его прозе! Искандер работал красиво. Глядя на него, читатель хотел быть таким же — и предпринимал некие усилия в этом направлении, а можно ли требовать от литературы большего?

    Не надо было даже, чтобы он писал в последние годы: все знали, что он болен, что пишет в основном короткие стихи, что не может долго сидеть за столом (а рассказ, не переписанный два-три раза, он считал черновиком). Важно было, что он присутствовал, потому что одно его присутствие удерживало от низостей и внушало уверенность.
Ничто дурное к нему не приставало, никакие несогласия с ним не колебали его авторитета: все знали, что Искандер не может хотеть плохого. Заблуждаться — может и обязан, как всякий гений; но вставать на сторону зла — никогда.

Соседи. Фазиль Искандер (2009)

Утопия Искандера совсем не наивна.

[показать]
Мудрый и горький скепсис лежал в основе его обманчиво солнечных рассказов. Он, кажется, не слишком верил в народ – верил в одиночек. Уже после восьмидесяти в одном из интервью сформулировал он одну из самых главных своих мыслей: чем отличается умный от мудрого – а то, мол, вас всегда называют мудрым, что же это значит. Он ответил: умный понимает, как все устроено в мире. А мудрый умеет действовать вопреки этому.

   Искандер – писатель для таких времен, как семидесятые или нынешние. Его лучший рассказ заканчивается словами: «Терпение и мужество, друзья». Этими двумя добродетелями он обладал в высшей степени. Был ему еще присущ восточный фатализм. Он понимал, что от человека, в сущности, зависит только одно: его собственное лицо. Это лицо он и сохранял. Может быть, именно поэтому им так часто владела беззаботность. Чего бояться-то? Только собственной слабости...

   Когда после публикации нескольких рассказов в «Метрополе» и выхода за рубежом полного издания «Сандро из Чегема» Искандеру закрыли все публикации в СССР, он сдал московскую квартиру и поселился в крошечной картонной внуковской дачке. Вдобавок он внезапно ослеп на один глаз. Жители приморских городов, рассказывал он мне, знают важное правило: если тонешь, надо быстрее достигнуть дна. Тогда есть шанс оттолкнуться и всплыть. Достигнув дна, он даже обрадовался. Самые беспечные, самые счастливые сказки Искандера были написаны именно в это время – в глухом конце семидесятых, когда остальные его друзья и единомышленники пребывали в безнадежном отчаянии.

   У него была своя социальная утопия, от которой многие отмахивались, считая точку зрения Искандера стопроцентно идеалистической. Между тем она всего лишь традиционалистская. Базировалась она на двух вещах, традиционных для Кавказа. Впрочем, сам Искандер не любил разговоров о национальном характере. Он часто повторял: «Зачем говорить «кавказский»? Скажите просто: архаический». Утопия состояла вот в чем: как на Кавказе все решают старейшины, так и в управлении государством нужно всего лишь прислушаться к интеллектуалам. И когда сегодня смотришь на то, во что превратилась Россия, последовательно вытеснив из власти всех интеллектуалов, понимаешь, что утопия Искандера совсем не наивна.

Фазиль Искандер в "Старой квартире".

  Он был блистательным рассказчиком, прошедшим поэтическую школу, начинавшим с баллады, научившимся у Киплинга экономному и сухому повествованию. Искандер – ранний и поздний, веселый или мрачный – это всегда увлекательно. Стиль его прозы похож на черноморскую рыбалку: на протяжении абзаца он вываживает мысль, а потом резко подсекает.

   Самым продуктивным состоянием Искандер считал задумчивость. Последние годы его жизни были омрачены болезнью. Но и в этом состоянии он находил достоинство и вел себя с безупречным гордым спокойствием. И нет лучшего аутотренинга, чем чтение его сочинений, написанных в самую мрачную пору. «Земля – это прежде всего стоянка человека», место, где ему надлежит состояться. У тех, кто читает Искандера, этот шанс выше.

Рассказ "Начало" читает автор, Фазиль Искандер

   Книги-то остались, но в литературе, в жизни вообще — весьма важно еще и присутствие автора. Есть вещи непоправимые, зияния незаполнимые. Человека порождает эпоха, ее масштаб на нем сказывается. Где взять сегодня человека, хоть сколько-нибудь сравнимого с Искандером по масштабу пережитого, передуманного и понятого?