Чайник давно не перекликается со словом «очаг»:
Белой пластмасcовой гадине подавай электричество.
Мой чахоточный Петербург скукожился и зачах,
Где величие, которое ему приличествует?
Не знаю, не хочу знать, почему кофе мой растворим,
А телефон целую вечность играет в минуту молчания.
Плюшевому медвежонку сообщаю: «Поговорим..»
Как будто он – это ты, заколдованный мной нечаянно.
«Знаешь, я люблю тебя, но слова пафосны, как рафинад...»
Раскидываю пасьянс, а предвесенние сумерки
Потоком патоки хлещут в окно, и где-то высоко над
Моим домом сонные еще звезды играют в балду и кубики.
«Знаешь, я думаю о тебе...» А медведь глядит
На меня черными, как отчаяние, пуговками-глазенками.
Закипающий чайник выносит беспощадный вердикт,
И дым над кофейной чашкой клубится поземкою.
И все-таки любовь сильнее безденежья, сквозняков,
Светофоров, сумерек – свето-воров - и разума.
А телефон вдруг сбрасывает груз держащих его оков,
И я разливаю кофе, смеясь – заразительно и заразно...