Дэниэль Долан Daniel Dolan) — о преимуществах обучения хореографии в России, учителях-перфекционистах и о том, чем Москва лучше Петербурга.

Страна: Великобритания

Университет: Московская государственная академия хореографии

— Уже четыре года я учусь в Москве. Я начал танцевать в Англии, когда был еще совсем маленьким, по-настоящему тренироваться стал где-то в десять лет, потом учился балету в Честере. Но однажды понял, что пора выходить на новый уровень. Я хорошо выступил на просмотре, и меня пригласили в Московскую академию хореографии. Мы называем ее Bolshoy Theatre Academy.

Москва— это самый топ, особенно для танцоров-мужчин

Первый год в академии — это своеобразная стажировка, traineeship, в течение которой на тебя смотрят и оценивают, как ты занимаешься. Большинство студентов после первого года возвращаются к себе домой. Конечно, моей мечтой было остаться здесь на все четыре года, потому что в танцевальном мире нет места лучше, чем здесь. Конечно, есть хорошие школы в Лондоне, Париже, но Москва— это самый топ, особенно для танцоров-мужчин. В России есть великая танцевальная традиция. Здесь нас учат преподаватели советской школы, они знают, как вытянуть результат, и толкают тебя на самый предел твоих возможностей.

Российское балетное образование очень сильно отличается от английского. В Англии ты танцуешь на «своем», удобном уровне, не выходишь из зоны комфорта. А здесь тебя каждый день толкают на что-то новое, заставляют делать новые элементы. Я думаю, здесь я продвинулся уже за шесть месяцев больше, чем за многие годы в Англии. Я занимаюсь каждый день с 9 утра до 8 вечера, с часовым перерывом, и тренировки гораздо сложнее, чем в Англии. Здесь учителя — перфекционисты, и пока у тебя не получается что-нибудь идеально, ты не продвинешься дальше. Если ты не можешь поставить стопы в первой позиции действительно в одну линию, тебя просто выгонят из класса. И тогда ты идешь домой, потом занимаешься сам до тех пор, прока не сможешь сделать что-то идеально.

Да, это ужасно трудно как физически, так и эмоционально. У тебя что-то не получается, и твой преподаватель орет на тебя. Учителя много кричат. Но это полезно: если у тебя нет такого человека-стимула, который вырвет из тебя все, на что ты способен, ты никогда не узнаешь своих возможностей. Мне повезло: я эмоционально очень сильный человек, но некоторые мои однокурсники были слишком уязвимы поначалу. Можно было увидеть, как некоторые парни плакали. Один танцор из моей группы, японец, после первых двух недель занятий в России уехал домой и больше никогда не танцевал. Просто не все люди могут это выдержать. Московская академия — это игра на выбывание, ты либо выстоишь, либо проиграешь. Я понимаю, что если я хочу танцевать в одном из лучших театров мира, я должен учиться здесь, и это то, что мне нужно. Первое время было непросто, даже хотелось все бросить. Но сейчас, спустя четыре года, я эмоционально непробиваем. Вообще это трудно объяснить.

В академии нас учат не только хореографии — мы занимаемся и академическими предметами, они ведутся на русском языке. Я хорошо помню свое первое занятие в Москве: если честно, я тогда вообще ничего не понял. Но сейчас уже подучил русский. Кое-что здесь не похоже на Англию: в России мы очень много пишем, много всего надиктовывается. А мне, разумеется, нелегко записывать русские лекции. Через месяц надо будет сдавать государственный экзамен, и у меня он абсолютно такой же, как у русских студентов.

А еще скоро у нас будет своего рода выпускной показательный вечер, на котором будут присутствовать представители Большого, Мариинского, Михайловского театров. Это похоже на просмотр, театры отбирают себе выпускников. К сожалению, едва ли возможно быть иностранцем и устроиться работать в Большой театр. Есть только одна американка, которая выступает в Большом, но она вышла замуж за русского и приняла российское гражданство. Зато в Михайловском театре таких проблем нет — туда охотно берут иностранцев.

Лучше не ходить по докторам, они жуткие паникеры

Я помню свой первый приезд в Москву. Шел дождь, у меня был ночной перелет, все казалось таким депрессивным. Но сейчас я могу сказать, что люблю Москву и всегда по ней скучаю, когда еду в другие страны. Да, зимой здесь не очень здорово, слишком много снега. Но я так люблю Москву летом! И в сравнении с Санкт-Петербургом я предпочитаю Москву. Это хаотичный, сумасшедший город, но мне это нравится. К тому же наш московский театр лучше.

Люди думают, что раз мы занимаемся балетом столько лет подряд, у нас уже ничего не болит. На самом же деле я чувствую боль в мышцах каждый день. И каждый день получаю какую-нибудь новую «травму». Но нам ни в коем случае нельзя останавливаться, залечиваться. И лучше не ходить по докторам, они жуткие паникеры. Хотя иногда бывают серьезные травмы: один студент в Москве танцевал и прямо на сцене сломал ногу, но продолжил выступать и дотанцевал весь балет до конца. Если посмотреть видео того выступления, то там видно, как у него нога треснула.

Многие современные представители русского балета известны за границей. Хотя я знаю, что некоторые танцоры знамениты в России не только благодаря своим балетным заслугам. Я слышал имя Анастасии Волочковой, но в Европе ее никто не знает. А вот, например, Николай Цискаридзе — это действительно большое имя. Я как раз недавно его видел — он приходит на наши занятия, просто смотрит. Иногда к нам заходят и другие звезды. И, конечно, я нервничаю, когда репетирую в их присутствии.