Ведь всё же не одна слезоточивость
Нам старостью неведомой дана.
Я даже стала словно бы счастливей,
Успокоеньем внутренним полна.
Теперь мне больше ничего не надо
Из жарких благ признанья и любви.
Вернейшая завещана отрада —
Дари добро, твори стихи — живи!
Евгения Кунина (1898 — 1997)
...
Поэт и переводчик Евгения Кунина – мой ближайший друг. Дружбе этой, начавшейся с первой встречи, исполнится – если поживу еще немного – серебряное двадцатипятилетие. Мы встретились в старости, но нет сомнения, что встреться мы на столько же лет ранее – цвет серебряный мог бы смениться на – золотой.
Евгения Филипповна Кунина родилась в Москве в 1898 году. Несмотря на чувство своей принадлежности к литературе (гимназию закончила с золотой медалью, отличалась качеством сочинений), после ранней смерти матери, по недостатку средств в семье, с 1924 года стала, сменив ее, зубным врачом. Однако она не смогла забросить литературный труд, окончила Московский государственный университет (лингвистическое отделение), Высший литературно-художественный институт (Брюсовский), училась поэзии у Валерия Яковлевича Брюсова, у Аделины Адалис, скоро ставшей ее подругой. Разнообразие стихотворных тем Евгении Куниной отличает высокая человечность, оптимизм, восхищенность природой, радость запечатлеть все увиденное.Евгения Филипповна – первоклассный переводчик с английского, французского, итальянского. Из опубликованного хочется отметить переводы Гюго, Мюссе, статьи Роллана и Арагона, стихи греческих поэтов-антифашистов. Она – автор прекрасных статей о Данте, Ромене Роллане, “Слове о полку Игореве”.
В сборник переводов “Слова...” включено ее переложение русским стихом плача Ярославны.
А ты не горюй. Все земное имеет конец
И все бесконечно — впорхнул утешать меня ветер, —
Возьми одуванчик: чудесный воздушный дворец,
Созданье искусства... Но дунь — и не стало на свете.
И снова везде одуванчики щедро цветут,
Вот золото блещет... Вот странная архитектура.
И в воздух взлетают — и нет его более тут.
...
Дольше всего продержалась душа,
Все-то ей кажется, жизнь хороша,
Все-то ей люди до боли милы,
Все-то ей солнце сияет из мглы.
Ум старика подается, скрипит,
Глохнет, немеет, ночами не спит,
Память - лохмотья, изъедена ткань,
Первая жалкая возрасту дань.
Тело о теле и не говорит,
Просит пощады у каждой зари,
Душу, голубку, лелею в руках,
Пусть ей поется в последних стихах.
Дольше всего продержалась душа,
Все-то ей кажется, жизнь хороша,
Все-то ей люди до боли милы,
Все-то ей солнце сияет из мглы.
...
Засыпает на зиму медведь,
Засыпает маленькая муха.
Вот и я засну. Навек. Ведь смерть –
Это сон для тела, но не духа.
И никто слезами не вернет,
И никто словами не обидит,
А душа и глазом не моргнет,
Улетит и сверху все увидит.
В истинном слиянии любви,
В полном озарении небесном,
Там, куда любимые ушли
И уйдут. Там никому не тесно.
...
Все уйдут, как всегда, разойдутся,
Как всегда, я останусь одна,
Попивая чаек свой из блюдца
И следя, как растет тишина.
Как растет, надвигается, душит,
Затыкает ладонью мой рот,
И бессилен уже и не нужен,
Невозможен судьбы поворот.
Вот совсем, вот совсем словно тонешь,
И не вскрикнуть уже и не всплыть,
Если небо мольбою не тронешь,
Чтоб дало мне допеть и дожить.
...
Близится день заката —
Нет, моего, не солнца:
Солнце по-прежнему свято
Будет светить в оконце.
Близится день разлуки
С теми, кого любила,
С теми, кто сердцу милы...
Близится час расплаты,
С кем и за что, узнаю.
Все, чем была богата,
Отдано, не считая.
Близится час расплаты,
И сочтены минуты...
С чем я войду куда-то?
Что я скажу кому-то?
Ангелам тихим рая?
Демонам черным ада?
Что я скажу, не знаю,
И говорить не надо.