(Человек в животном)

Сомнения в справедливости гипотезы об участии речевой моторики в мышлении обычно основаны на упрощённом нейрофизиологическом представлении об этих процессах, как о чисто электрохимических явлениях в вещественном головном мозге без участия тахионной материи. В этом случае мышление вызывало бы у человека явные затруднения, т.к. сигнал о необходимом движении с задержкой поступает из коры по эфферентным нейронам в мышцу, микросокращения которой порождают ощущения мысли, возвращающиеся в кору по афферентной системе с такой же задержкой. Такое мышление приводило бы к рассогласованию на 300-500 мс между мозговой основой мыслительного процесса и его афферентным ощущением, что сделало бы последовательную внутреннюю речь невозможной. Гипотеза об участии тахионной компоненты в обеспечении мыслительного процесса снимает эти противоречия за счёт параллельного осуществления многих функций. В экспериментах было обнаружено, что в латентном периоде поведенческого акта, задолго до его реализации, перестраивается активность элементов, которые принято связывать исключительно с исполнительными механизмами. Инженерные психологи заметили, что в тех случаях, когда оператор может предвидеть появление сигнала, он его воспринимает быстрее, чем в том случае, когда сигнал появляется неожиданно. Такие согласованные перестройки не могут происходить без участия волновой материи типа тахионной.

 

Главный довод в пользу речедвигательной гипотезы мышления основан на принципиальной ненаблюдаемости мозговых процессов. Сознанием человек наблюдает только возбуждения рецепторов органов чувств и мышечные состояния собственного тела. Каждый любознательный человек может убедиться в наблюдаемости собственного мышления и в его вторичности по отношению к рецепторным ощущениям. Следовательно, единственный механизм, способный вызвать ощущение мысли – это речедвигательный механизм, что подтверждается и случаями мозговой патологии. Так, А.Р.Лурия отмечал, что больные динамической афазией, возникающей при поражении некоторых областей лобной доли левого полушария, жаловались на какую-то “пустоту в голове”, отмечали, что их мысль “стоит, не двигается”.