Эта любовная история похожа на сказку: молодой король с первого взгляда влюбился в придворную красавицу, долго её добивался и готов был жениться на ней, когда она носила под сердцем плод их совместной страсти.

Но реальность, пробивающаяся сквозь сказочную канву, не позволяет романтизировать ни короля, ни его любимую. Да и кончилось все совсем не сладостным поцелуем у алтаря, а жестоко, как и бывает в жизни.

 

Габриэль д'Эстре часто обвиняли в излишнем легкомыслии и даже распущенности. Но она была всего лишь дитя своего времени. Не более легкомысленна, чем другие «галантные дамы», рождённые и жившие в эпоху, начатую восшествием на престол Франциска I и закончившуюся смертью Генриха IV. Именно их воспел французский придворный летописец Пьер Брантом в своих и по сей день знаменитых мемуарах.

Типичным образцом брантомовской «галантной дамы» была и матушка Габриэль, Франсуаза Бабу де ла Бурдезьер. Эта во всех отношениях достойная особа успела побывать в любовницах у Папы Климента VII, королей Карла V и Франциска I, а также многих и многих менее известных личностей к тому моменту, когда ей вдруг вздумалось остепениться. Избранником обворожительной Франсуазы стал Антуан д'Эстре, губернатор-сенешаль и первый барон Боллоннэ, виконт Суассон и Берси, маркиз Кевр, губернатор Ла-Фера, а в недалеком будущем - генерал-фельдцейхмейстер. Он отнюдь не обманывался относительно непорочности своей избранницы, но даже напротив - гордился тем, что ему удалось завладеть дамой двух королей и Папы Римского. Такие уж были времена, такие нравы.

 

Франциск I (1494-1547) - Король Франции с 1 января 1515 года, сын графа Карла Ангулемского, двоюродного брата короля Людовика XII, и Луизы Савойской. Основатель ангулемской ветви династии Валуа. Его царствование ознаменовано продолжительными войнами с Карлом V Габсбургом и расцветом французского Возрождения.

Свадьба состоялась 14 февраля 1559 года - в День святого Валентина, покровителя всех влюблённых. И святой Валентин действительно покровительствовал супругам: Франсуаза и Антуан д'Эстре прожили долгую и счастливую совместную жизнь. У них было восемь детей - шесть дочерей и два сына. Младшая и самая красивая дочка, Габриэль, появилась на свет в 1571 году. Впрочем, некоторые источники называют 1573 год, хотя, скорее всего, на каком-то этапе своей бурной биографии Габриэль просто преуменьшила свой возраст.

 

Антуан IV д'Эстре (1529-1609) - Отец Габриэль, французский военачальник

У Франсуазы были весьма специфические взгляды на воспитание дочерей. По-видимому, опираясь на свой собственный жизненный опыт, который люди с не очень строгими моральными устоями могли бы назвать даже успешным, она считала, что главное для девушки - найти богатого и знатного покровителя, пока она юна. Муж, дети - всё это преходяще, а следовательно - второстепенно. Главный и важнейший шаг в жизни девицы из благородной семьи - подороже продать своё девичество.

 

Мать Габриэль, Франсуаза д'Эстре (1540-1592) - французская дворянка, одна из самых известных светских куртизанок своего времени.

Исходя из этого принципа, Франсуаза д'Эстре пристроила всех шестерых своих дочек. Но самая большая удача выпала на долю младшей. Когда Габриэль исполнилось шестнадцать лет, её пожелал приблизить к себе сам король. За внушительную сумму в шесть тысяч экю. Правда, две тысячи, как выяснилось позднее, присвоил посредник - благородный граф Монтиньи, чем вызвал гнев как государя, так и баронессы д'Эстре.

Габриэль стоила этих денег. По воспоминаниям мадемуазель де Гиз, которая, кстати сказать, смертельно ненавидела мадемуазель д'Эстре, - Габриэль отличалась несравненной красотой и покорила Париж, едва прибыла туда в качестве нового «приобретения» короля: «Богатая причёска, украшенная оправленными в золото бриллиантами, выгодно выделяла её среди многих других дам. Хотя она носила платье из белого атласа, оно казалось серым по сравнению с природной белизной её тела. Глаза её небесного цвета блестели так, что трудно было определить, чего больше в них: сияния солнца или мерцания звёзд. Лицо её было гладким и светящимся, точно драгоценная жемчужина чистой воды. У неё были соболиные, тёмного цвета, изогнутые брови, слегка вздёрнутый носик, рубинового цвета чувственные губы, грудь белее и глаже слоновой кости, а руки, кожа которых могла сравниться лишь со свежестью лепестков роз и лилий, отличались таким совершенством пропорций, что казались шедевром, созданным природой».

В то время на французском престоле восседал Генрих III (1551-1589) - третий по счёту сын Екатерины Медичи. Прославился этот король, прежде всего своей нетрадиционной сексуальной ориентацией. При Генрихе III французский двор был буквально наводнён миловидными юношами, накрашенными и принаряженными, искавшими себе должностей и земель в королевской постели... Желающих занять место среди «миньонов» короля, как называли его любимцев, было так много, что, говаривали даже, будто супруга Генриха III, истово религиозная королева Луиза, так и не рассталась с девственностью за почти пятнадцать лет супружества.

 

Так зачем, спрашивается, нужна была Генриху III прелестная белокурая Габриэль д'Эстре, за что он заплатил шесть тысяч экю? Зачем он время от времени принимался ухаживать за виднейшими красавицами Франции, если ни одна из них так и не разделила с ним ложе? Возможно, он надеялся увлечься кем-нибудь из них, разбудить в себе мужское начало, дремлющее с тех пор, как Генрих познал первую и единственную женщину в своей жизни - родную сестру Маргариту, впоследствии ставшую знаменитой Маргаритой Наваррской, «королевой Марго».

Что поделаешь: нравственность детей Екатерины Медичи была далека от совершенства... И если именно такова была цель, ради которой Генрих III ухаживал за Габриэль д'Эстре, то король явно желаемого не достиг. Прекрасная Габриэль. сопровождавшая Генриха III в течение трёх месяцев, вскоре ему прискучила. «Бела и худощава, точно моя жена» - так объяснил король отставку юной красавицы.

 

Вслед за тем Габриэль перешла из целомудренных по отношению к ней объятий короля в крепкие объятия кардинала де Гиза, которому король «подарил» Габриэль за заслуги.

 

Габриэль и кардинал де Гиз проявили покорность монаршей воле, однако вскоре расстались, а д'Эстре приглянулась герцогу де Лонгвиллю. Тот, как и король, заплатил её родным значительную сумму, но сердце юной красавицы к этому времени уже было всецело занято герцогом Роже де Белльгардом, другом Генриха III, и де Лонгвилль благородно отступился.

 

Роже де Белльгард стал самой главной - и, возможно, единственной - любовью в жизни Габриэль. Она мечтала стать его женой. И это было бы вполне возможно, потому что и сам герцог де Белльгард с каждым днём все больше влюблялся в свою прелестную спутницу...

 

Если бы не вмешался король.

Уже не Генрих III, а другой - муж его сестры Генрих Наваррский, ставший Генрихом IV. 

Генрих Бурбон, вошедший в историю как Наваррский, а при жизни носивший прозвище Беарнец, родился 13 декабря 1553 года в провинции Беарн, являвшейся частью Королевства Наваррского. находившегося между Францией и Испанией. Мать Генриха - Жанна д'Альбре - приходилась единственной дочерью последнему королю Наварры. Её брак с Антуаном де Бурбоном был безлюбовным, династическим. Антуан прославился легкомыслием, любвеобильностью, а также непрочностью своих убеждений: он легко предавал недавних соратников, да и к вопросам религии относился со снисходительным безразличием.

В противоположность мужу Жанна д'Альбре была женщиной высоконравственной и принципиальной. Она была истово предана кальвинизму и в ту пору, когда весь католический мир считал кальвинизм ересью, провозгласила его государственной религией Наварры. Сначала супруг её в этом поддерживал, потом перешёл на сторону её врагов, воевал с собственной женой, а в 1562 году погиб осаждая захваченный кальвинистами Руан. 

Однако самый жестокий удар своей жене Антуан де Бурбон всё же успел нанести: он увёз маленького Генриха в Париж, где его держали как почётного заложника в качестве гаранта мира между Францией и Наваррой. Он получил образование наравне с принцами крови, сыновьями Екатерины Медичи и Генриха II: Карлом, Генрихом и Франциском. Он познакомился с юными принцессами - Елизаветой и Маргаритой. Только в 1567 году Генрих вернулся в Беарн. 

 

К великому огорчению Жанны д'Альбре сын не унаследовал от неё стойкость в вере: только железную волю и упрямство, которые у Генриха служили не благим целям, а сугубо его личным. От отца ему досталась любвеобильность, но Генрих намного превзошёл Антуана де Бурбона. Ещё будучи подростком, он совершал безумства, лишь бы завоевать очередную красавицу. Женщины его обожали. Долго сопротивляться его пылу было невозможно, а те, кто познал любовь юного принца, рассказывали об этом, как о восхитительном переживании. К сожалению для очарованных им женщин, Генрих не мог долго хранить верность. Так было и после того, как он женился на Маргарите де Валуа.

 

Этот брак устроила Екатерина Медичи. Женив Генриха на своей дочери, нелюбимой, строптивой и не слишком высоконравственной Маргарите, Екатерина надеялась присоединить Наварру к Франции, но совершенно не рассчитывала, что Беарнец станет королём. Однако, после того как один за другим взошедшие на престол сыновья Екатерины Медичи умерли, не осталось никого, кто мог бы принять корону, кроме её ненавистного зятя - Генриха Наваррского. Его назначил своим официальным наследником король Генрих III, умерший бездетным. 

 

Свою жену, Маргариту, Генрих никогда не любил. Раздражало его в ней всё, а главным образом то, что она никак не могла забеременеть. Ни от мужа, ни от бесчисленных любовников, к которым супруг её даже не ревновал. У Генриха же то и дело рождались бастарды. Современники шутили, что из сыновей любвеобильного короля можно было сформировать полк. И король не собирался останавливаться на достигнутом.

«Как-то вечером, - писал французский историк XVII века Анри Соваль, - во время приёма перед отходом ко сну, король, беседуя о красоте придворных дам, стал безмерно расхваливать монмартрскую аббатису и заявил, что никогда не видел никого более очаровательного. Присутствовавший при этом разговоре герцог де Белльгард сказал королю, что тот изменил бы своё мнение, если б увидел мадемуазель д'Эстре, и показал ему прекрасно выполненный портрет. Изображение на портрете тут же вызвало у короля желание увидеть оригинал».

 

 Белльгард слишком поздно понял, какую ошибку совершил, расписывая перед королём достоинства своей возлюбленной. Но отступать было поздно, пришлось и ему подчиниться монаршей воле и отвезти Генриха Наваррского к Габриэль в замок Кевр. Случилось неизбежное: едва увидев восемнадцатилетнюю красавицу, король воспылал к ней неукротимой страстью. 

Генрих потребовал, чтобы герцог де Белльгард немедленно оставил все свои притязания на неё и уступил место подле прекрасной Габриэль. Настаивал даже, чтобы Белльгард сам уговорил свою любовницу отдаться монарху. Роже де Белльгард почувствовал себя оскорблённым до глубины души и... смирился с королевским приказом. 

 

А вот Габриэль отказалась смириться. Она бесстрашно ответила королю, что любит Роже де Белльгарда и никогда не полюбит Генриха Наваррского, потому что он ей несимпатичен и даже неприятен. Несмотря на отказ, уже через две недели король вновь вернулся в замок д'Эстре и снова молил Габриэль о благосклонности. Это решение показалось настоящим безумием всем приближённым Беарнца: чтобы добраться до Кевра, королю предстояло преодолеть лес, занятый войсками противника. Но когда Генрих Наваррский чего-то хотел - а особенно в тех случаях, когда он хотел женщину, - никакие доводы разума не могли его остановить. 

Король взял себе в спутники восемь дворян, затем все они, во главе с королём, переоделись в крестьянское платье, вымазали руки и лица в грязи, впутали в волосы солому (по их мнению так выглядели все крестьяне), и двинулись в путь. Как ни странно, этот примитивный маскарад имел успех: никто не узнал короля. Никто, даже прекрасная Габриэль... 

 

Она сидела у окна замка со своей сестрой, мадемуазель де Виллар, когда в саду появились девять грязных, бедно одетых мужчин. Вели они себя дерзко, а их предводитель далее осмелился поклониться дамам... Габриэль уже хотела позвать слуг, чтобы те выпроводили наглецов, да ещё и всыпали им плетей, и тут мадемуазель де Виллар узнала короля, чьей любовницей она когда-то была. Тем не менее сердце Габриэль д'Эстре не смягчилось даже тогда, когда она узнала, сколькими опасностями пренебрёг король ради счастья видеть её. Она расхохоталась в лицо монарху и заявила, что ему придётся переодеться в более подобающий костюм, если он надеется побеседовать с ней, ибо облик его и так-то отвратителен, а в крестьянском платье - и вовсе непереносим... После чего она покинула потрясённого короля, оставив мадемуазель де Виллар извиняться за эту немыслимую дерзость. «Лицо его выражало такое огорчение, - пишет Соваль, - что все увидевшие его в этом состоянии подумали, что он по меньшей мере лишился половины королевства». 

Однако Генриха Наваррского остановить было уже невозможно. Он понял, что рыцарскими подвигами сердце Габриэль не завоюешь, и избрал другой путь: назначил её отца, Антуана д'Эстре, членом своего личного Совета. Это была высокая честь и высокая должность, приносившая немало материальных выгод всему семейству д'Эстре. Отец проявил благоразумие и буквально силой привёз Габриэль ко двору Генриха Наваррского в Сен-Дени. Отныне королю не нужно было преодолевать пространства и преграды, чтобы любоваться красотой Габриэль д'Эстре. Но - только любоваться. Габриэль каждую неделю вызывала своего возлюбленного Белльгарда письмами в Сен-Дени и без малейшего стеснения демонстрировала свои чувства к нему всему королевскому двору - и самому королю в первую очередь. 

Неизвестно, как развивались бы события дальше, если бы родственники красавицы не решились воспользоваться влюблённостью короля. В ту пору благородное семейство оказалось не в самом лучшем материальном положении. Дядя Габриэль, господин де Сурди, лишился в ходе войны с католиками губернаторства в Шартре. Её властная тётка - госпожа де Сурди - всем сердцем болела за своего любовника, канцлера Жиро де Шеверни, отстранённого от управления шартрской провинцией. Именно госпожа де Сурди решилась от имени всего семейства сделать предложение королю: если он вернёт Антуану д'Эстре - Ла-Фер, господину де Сурди - Шартр, а её любовнику - шартрскую провинцию, они заставят Габриэль отказаться от Роже де Белльгарда и уступить желаниям короля. Предложение это было не менее дерзким, чем отказ Габриэль принять у себя короля, одетого в крестьянское платье. 

Однако король согласился. И, несмотря на то, что военная обстановка благоприятствовала походу совсем на другой город, он развернул свои войска в сторону Шартра. Это решение Генриха озадачило всех его военачальников, но перечить королю никто, разумеется, не стал. 

После двухмесячной осады Шартр пал. Господин де Сурди был немедленно восстановлен в должности губернатора города, господин де Шеверни - в должности управляющего провинцией... А госпожа де Сурди и Антуан д'Эстре привезли в Шартр Габриэль - как дар победителю. Отец и тётка объяснили ей, что у придворных дам путь под венец с любимым будет значительно короче, если он пройдёт через спальню короля, тем более такого ветреного, как Генрих. 

Однако счастье обладания Габриэль вскружило голову Генриху настолько, что, когда после капитуляции Шартра военные предложили ему немедленно двинуться в поход на Нормандию, он, вместо того, чтобы внять совету своих полководцев, уехал вместе с Габриэль в её замок в Кевр. Для Генриха важнее было утвердить свою победу там, где несколько месяцев назад пришлось испытать унижение... 

В Кевре Генрих провёл с Габриэль несколько блаженных недель, пока глава почтенного семейства, Антуан д'Эстре. не взбунтовался: он считал, что из всех родственников он один не получил никакой компенсации за «позор» Габриэль. Он вызвал к себе дочь и заявил ей, что не намерен дальше терпеть её распутное поведение. Ей уже почти девятнадцать, пора остепениться. И он, отец, уже подыскал ей жениха - господина Николя д'Амерваля, сеньора де Лианкура, доброго друга семьи, человека очень почтенного и весьма немолодого... Антуан д'Эстре преподнёс своё решение как нечто неизбежное и не подлежащее обсуждению. 

Габриэль была потрясена. Мало того, что родня принудила её отдаться королю, теперь её хотят лишить ещё и сладостных надежд на то, что когда-нибудь, когда пыл короля поугаснет, она сможет наконец выйти замуж за своего возлюбленного герцога де Белльгарда. Нужно было срочно что-то предпринять. И Габриэль попросила короля отбить у католиков городок Нуайон, находившийся неподалеку от Кевра. Если отдать отцу Нуайон, возможно, он позабудет о своём решении выдать её замуж... Генрих Наваррский ни в чём не мог отказать Габриэль и двинул войско на Нуайон. 

Расчёт оказался верным. Едва Антуан д'Эстре занял пост главы Нуайона, а брат Габриэль, решивший посвятить жизнь служению Господу, был рукоположен в епископы города, планы относительно замужества Габриэль сразу же как-то подзабылись... Габриэль вернулась с королём в Сен-Дени.

 Её возлюбленный Роже де Белльгард, не желая ссориться с королём, нашёл в себе силы не напоминать о себе Габриэль. А вот она никак не могла его забыть. Едва король покидал Сен-Дени, чтобы лично возглавить армию в войне с католиками, Габриэль немедля приглашала Роже де Белльгарда в свои покои. 

 

Белльгардом руководило уже не влечение к прекрасной женщине, а страх перед ней. Он боялся оскорбить чувства всесильной королевской фаворитки, будучи уверенным, что Генрих вполне может отправить Белльгарда на эшафот, если бы так захотела обиженная Габриэль. Ревности короля, которому наверняка докладывали о его встречах с Габриэль, Белльгард боялся куда меньше. Он знал, что Беарнец неизменно благороден по отношению к соперникам. Однако на этот раз Генрих почувствовал себя оскорбленным: после всего, что он сделал для семейства д'Эстре, Габриэль вновь унизила его - теперь уже неверностью. Он решил разлучить любовников, одновременно отомстив им обоим. 

Генрих приказал шевалье де Белльгарду жениться на Анне де Бейль, бывшей королевской фаворитке. А Габриэль - немедленно вступить в брак с сеньором де Лианкуром, тем самым, которого ей выбрал в мужья отец. За ней король дал в приданое пятьдесят тысяч экю - огромная сумма, в восемь с лишним раз превосходящая ту, которую когда-то запросила у короля Генриха III госпожа д'Эстре за девственность младшей дочери. 

Свою месть Генрих Наваррский - видимо, настолько сильно задела его неверность Габриэль - «приправил» несвойственным ему вероломством. Когда красавица в слезах молила её простить и не отдавать слюнявому старцу, Генрих сделал вид, будто слёзы его тронули. И пообещал, что прибудет на свадьбу Габриэль и лично остановит брачную церемонию, милостиво разрешив господину де Лианкуру не возвращать приданое, чтобы не задеть чувств почтенного пожилого аристократа. Звучало всё это очень правдоподобно. Габриэль поверила. 

 

 

Но Генрих Наваррский обманул её. Напрасно она ждала его всё утро, и во время церемонии в церкви, и потом - до самого вечера, когда пришло время подняться с господином де Лианкуром в спальню. Король не приехал. Правда, от обязанностей по отношению к господину де Лианкуру Габриэль была избавлена самой природой, не давшей старцу сил для исполнения супружеского долга.

 

Насладившись местью, Генрих написал Габриэль письмо: «Ничто, моя дорогая госпожа, не вызывает во мне столько ревности и не укрепляет её так, как ваше нынешнее поведение. Вы советуете мне отбросить все подозрения, да я и сам этого хочу, но, надеюсь, вы не осудите меня за то, что я говорю с вами об этом откровенно, тем более что в те редкие случаи, когда я открыто возмущался, вы делали вид, что не слышите моих упрёков. Вы помните, как я был оскорблен тем, что вас во время вашего путешествия сопровождал мой соперник. Колдовство ваших глаз так велико, что это избавляет вас от доброй половины моих жалоб. Вы успокаиваете меня устами, но не сердцем, что очень чувствуется... Я так хочу вас видеть, что отдал бы, кажется, четыре года своей жизни, лишь бы оказаться рядом с вами вместе с этим письмом, которое я заканчиваю тем, что миллион раз целую ваши руки»

Неизвестно, тронуло ли сердце красавицы это письмо, или то, что, прежде чем появиться в замке де Лианкура, Генрих назначил Антуана д'Эстре губернатором провинции Иль-де-Франс, а самой Габриэль подарил несколько крупных поместий и замок св. Ламбера, но Габриэль вернулась в Сен-Дени. А в 1594 году брак между Габриэль д'Эстре и Николя де Лианкуром был расторгнут. Поскольку де Лианкур не мог исполнить свои супружеские обязанности, развод прошёл безболезненно и без обращения в Рим, ответа откуда приходилось ожидать годами. Приданое Габриэль - пятьдесят тысяч экю - король, как и обещал, милостиво даровал господину де Лианкуру. 

 

Габриэль в это время была уже беременна от Генриха. Король, по-прежнему сходивший с ума от любви к прелестной блондинке, готов был узаконить рождённое ею дитя. Он не подозревал, что, разводясь с господином де Лианкуром и вынашивая под сердцем королевского сына, Габриэль твердо решила: она станет королевой и ее потомки будут править Францией. Законная супруга Генриха IV, королева Маргарита, была бесплодна. Она уже много лет жила в изгнании. Её развод с королём считался делом решённым - вопрос был лишь за достойной заменой. Генрих Наваррский обожал Габриэль д'Эстре и исполнял все до единого её капризы. Он так долго за неё боролся. Так почему бы столь великой любви не увенчаться законным браком? 

В общем, Габриэль д'Эстре была убеждена, что её шансы занять место королевы Марго достаточно высоки. Надо только вести правильную политику. Во-первых, дождаться рождения ребёнка: если первенец будет сыном - шансы будут выше. Во-вторых, понравиться при дворе и народу. 

Если на пол ребёнка Габриэль никак не могла повлиять, то завоевать симпатии придворных и народа ей удалось одним ударом: она уговорила Генриха Наваррского перейти в лоно католической церкви. 

 

Война с католиками всех утомила, народ роптал, ворота Парижа по-прежнему были закрыты перед королём... А Генрих всё упрямился и не желал вновь вернуться к католичеству. Между тем его уговаривали многие приближённые: даже верный де Сюлли, допускавший возможность, что королю удалось бы ценой больших потерь взять Париж, сомневался, что Франция признала бы Генриха королём, если бы он не принял веру большинства - католическую веру.

 

 По утверждению маршала де Бассомпьера, беременная Габриэль часами простаивала перед королём на коленях, проливала слёзы и красочно живописала бедствия, терзавшие страну, и тяжкую участь армии, вынужденной воевать против своих сограждан. Друг Генриха, кальвинист Агриппа д'Обинье, пытался предупредить его, что истинная цель Габриэль - вовсе не мир во всей Франции, а личный интерес: «Если эта дама своим упорством сумеет подкрепить чаяния заполучить королевство, и если король получит разрешение на расторжение уз первого брака, которое один лишь Папа может ему дать, то тогда она обретёт веские преимущества и употребит свою красоту и все возможные часы дня и ночи, чтобы удержать в своей власти государя, влюблённого в неё до такой степени, что он даже готов сменить религию».

 

Однако король прислушался не к другу, а к возлюбленной. Вернее, к голосу своего разума, однако со стороны это выглядело так, будто король, когда-то сложивший к ногам Габриэль д'Эстре свою гордость, теперь рядом с гордостью положил и религиозные убеждения. Говорят, будто вступая в Париж, Генрих Наваррский бросил циничную фразу, впоследствии ставшую крылатой: «Париж стоит мессы». Романтично настроенные потомки считали, что на самом деле мессы стоила любовь Габриэль д'Эстре.

Её въезд в столицу был обставлен по-королевски: эскорт из роты лучников сопровождал открытые носилки, в которых восседала Габриэль в роскошном платье из белого атласа, - как вспоминал Пьер де Л'Этуаль, «вся белая, украшенная таким количеством жемчуга и сверкающих драгоценных камней, что они затмевали тусклый свет факелов». Следом верхом ехал король. Въезд Габриэль предварял его въезд в город: она словно бы символизировала богиню Победы, прокладывающую дорогу победителю. 

7 июня 1594 года года в замке Куси близ Лиона Габриэль д'Эстре родила королю сына, крещённого Сезаром - «Цезарем». Давая такое имя первенцу, Габриэль как будто утверждала его право на великое будущее. Вслед за рождением ребёнка последовал целый ряд грандиозных побед: Лаон, Пуатье. Амьен. Вове, Камбрс, Перонн, Сен-Мало - всё новые и новые города и провинции сдавались на милость королю-католику. «Этот малыш приносит мне счастье!» - не раз говорил Генрих Наваррский. Он узаконил сына, и Парламент Парижа без колебаний признал королевскую волю.

Портрет Марии Медичи (1575-1642). Итальянский художник Санти ди Тито (1536-1603).

Сезар де Вандом (1594-1665). Даниель Дюмустье (1574-1646) - Французский придворный художник-портретист Генриха IV, Людовика XIII и принца Гастона Орлеанского, создатель крупной коллекции произведений искусства и книг. Дюмустье воспринимался современниками как один из лучших рисовальщиков Европы.