Это цитата сообщения TimOlya Оригинальное сообщение
Княгиня Ольга Валериановна Палей, графиня Гогенфельзен. Часть 1.
Она умела любить. Знала цену высокого страдания. Она умела ненавидеть. Её честолюбие и тщеславие не знало никакого предела в достижении целей. Чтобы добиться желаемого, она изобретала, порою, невозможное. Она никого и никогда не боялась. Трепетала лишь перед мужем и сыном Владимиром, которых беспредельно обожала.
Её очарование было столь притягательным, что, называя её за глаза «хищницей, выскочкой», «дамой-полковницей», - добрая половина великосветского Петербурга считала честью для себя позавтракать или отобедать именно у неё, графини Гогенфельзен, княгини Палей, морганатической супруги младшего дядюшки Государя Императора Николая Второго, Великого князя Павла Александровича Романова.
Серов В.А. Портрет Великого князя Павла Александровича. 1897
Оленька Карнович, прелестная, живая девочка с глубокими, тёмными, как речной омут, глазами, дочь действительного статского советника и камергера Валериана Гавриловича Карновича и его супруги Ольги Васильевны Мессарош* в детстве маленькая Лёля*не доставляла особых хлопот своим родителям: училась блестяще, запоем читала Лермонтова и Пушкина, выписывая в тетрадки-альбомы памятные строки, да и сама колдовала грифелем над незатейливыми рифмами, старательно разучивала на рояле октавы и гаммы, а на детских балах не было равной ей в изяществе лёгких па мазурки и замысловатых фигур кадрили.
От юных кавалеров тоже отбоя не было. Но особо все вокруг отмечали Лёлину необычайную любезность к старшим, уменье держать себя с достоинством и, редким для столь юного создания, тактом. Наиболее проницательные и язвительные наблюдатели, впрочем, говорили тут же, что почтительность девицы сей подчас граничит с противной, липкой приторностью угодничества, и во всём-то она - себе на уме, а значит, сумеет «пойти далеко и уйти - далече»,.
Неполных двадцати лет мадемуазель Карнович вышла замуж за поручика конной гвардии Эриха - Герхарда фон Пистолькорса и за три с небольшим года уже стала матерью троих его детей - сына и двух дочерей - и весьма уважаемой полковою дамою, чьей прямою обязанностью было устраивать приёмы, делать визиты, и легко переносить изящные и не очень, дамские сплетни из гостиной в гостиную.
Ольга Валериановна Пистолькорс с мужем Эриком Пистолькорсом
Баловство рифмами было, казалось, прочно забыто. Молодая, изящная дама, супруга полкового офицера-конногвардейца быстро сходилась с людьми, умела быть в разговорах пленительно откровенной и их самих вызвать на откровенность, потому то довольно быстро вокруг « милейшей Ольги Валериановны» составился кружок преданных ей поклонников, среди которых, числился и сам Великий князь Владимир Александрович - грозный богатырь - дядюшка молодого Императора, командующий царской гвардией …
Портрет генерала от инфантерии, генерал-адъютанта, члена Государственного Совета, главнокомандующего войсками гвардии Санкт-Петербургского военного округа, президента Императорской Академии художеств Великого князя Владимира Александровича Романова. Репин И.Е.
Такое знакомство придавало Ольге Валериановне много блеска в глазах окружающих, и она не собиралась его терять, что бы вокруг не говорилось! А говорилось - многое. К примеру, то, что тонкий ценитель и покровитель изящных искусств, Его Императорское Высочество Великий князь Владимир Александрович был явно без ума от Ольги Валериановны и об этом знали все, кроме незадачливого супруга очаровательницы и жены Великого князя, грозной и блистательно-амбициозной княгини Марии Павловны, которую Ольга Валериановна непостижимым для великосветских сплетников образом, тоже сумела очаровать и пленить!
Портрет Марии Павловны
Великая княгиня Мария Павловна, или, как все её называли в свете, - «Михень», претендующая на роль «Первой дамы Империи», и всегда и всюду ведущая себя так, будто бы в России и не было иной императрицы - Царствующей, - наносила Ольге Валериановне дружеские визиты, приглашала её на чаепития в своё роскошное «палаццо» на Дворцовой набережной… Княгине, очевидно, слишком нравилось слушать фимиам изысканной лести, который неустанно курила вокруг неё новая подруга.
Пистолькорс Эрик-Гергардт Августович
Карьера Эриха Пистолькорса, сквозь пальцы смотрящего на великосветские эскапады пленительной и пленяющей жены, стремительно шла в гору, он стал полковником, а его супруга - почти что «первой дамою» при негласном, но блестящем «Дворе» Марии Павловны.
Альберт Бенуа. Владимирский дворец в Санкт-Петербурге, 1870-е
Княгиня дорожила её дружбой, посвящала в семейные и фамильные тайны, приглашала на балы и светские рауты. Было отчего закружиться голове бедной «madame la colоnnele»!
Ольга Валерьяновна в русском костюме
Голова Ольги Валериановны действительно, должно быть, кружилась, но очарование её самой от этого только утроилось, чему немало, конечно же, способствовали парижские шляпки и туалеты, драгоценности - подарки поклонников - и блестящие вечеринки, на которых неустанно собирался весь цвет дворянских фамилий из числа офицеров гвардии. Бывали здесь и представители романовской династии.
С некоторых пор завсегдатаем вечеров дивной мадам стал ещё один императорский дядюшка - не так давно овдовевший Великий князь Павел Александрович, вместе с племянником, тогда ещё - наследником престола, Цесаревичем Николаем и двоюродным братом Константином Константиновичем. Вечера проводили весьма приятно.
Дмитриев-Оренбургский Н.Д. Великий князь Сергей Александрович, цесаревич Николай Александрович и великий князь Павел Александрович в Царском Селе.
Ольга Валериановна прекрасно пела оперные арии, играла на фортепьяно, была в курсе всех литературных новинок, могла поддержать любой, самый сложный разговор в непринужденной манере, каждому своему гостю стремилась уделить внимание и сделать так, чтобы он, этот гость, чувствовал себя самым значительным и уважаемым на её вечере. Тонкую натуру Великого князя Павла, который в обширном романовском семействе славился своим природным артистизмом, изяществом вкуса и пристрастием к игре в любительских театральных постановках и некоторой склонностью к чуть нарочитой меланхоличности, Ольга Валериановна поразила тем, что сама, первой призналась ему в безоглядной любви, послав поэтическое признание:
«Я не могу забыть то чудное мгновенье!
Теперь ты для меня и радость и покой!
В тебе мои мечты, надежды, вдохновенье
Отныне жизнь моя, наполнена Тобой.
В тебе ещё, мой друг, сильно воспоминанье,
Ты прошлое своё не можешь позабыть,
Но на устах твоих горит уже признанье
И сердцу твоему вновь хочется любить!
И я люблю тебя! Я так тебя согрею!
В объятиях моих ты снова оживёшь.
Ты сжалишься тогда над нежностью моею
И больше, может быть, меня не оттолкнёшь!»
Август 1893 года .
Великий князь был ошеломлён столь страстным порывом чувства со стороны Ольги Валериановны и... сдался. Она и сама не ожидала, что прочно позабытое с юности умение может принести такие плоды! Но с той поры тонкую и верную партию «первой скрипки» в их отношениях всегда играла она, чутко уловив, на которой из струн можно играть вернее всего: на струне нежности, преданности, тёплой заботы, в которой так нуждался человек, трагически потерявший любимую жену.
Павел Александрович терял голову от чар Ольги, но долго не решался говорить о ней в романовском семействе. Молчал и тогда, когда в декабре 1896 года у Ольги Валериановны появился сын Владимир, с чудными, истинно «романовскими» глазами и породистым тонким профилем.
Ольга Валериановна с сыном Владимиром
Потом появились и две милых девочки - Ирина и Натали. Они все носили фамилию «Пистолькорс», ибо только осенью 1901 года, благодаря усиленным хлопотам Павла Александровича, министра Щегловитинова и родственника Ольги Валериановны, графа Головина, чаровница с тремя незаконнорожденными детьми, наконец-то стала свободна!
Отныне они всюду появлялись вместе, счастливая Ольга помолодела лет на десять, была изящна, остроумна, блистала в драгоценностях, которые ей дарил очарованный и влюбленный, как мальчишка, «беззаконный муж».
В колье, серьгах и кольцах, надетых на дерзкой красавице Леле, многие узнавали фамильные драгоценности рода Романовых и лично покойной императрицы Марии Александровны - матушки Павла, но грозно молчали. Собирались тучи. Пахло большим скандалом. А влюбленные ни на что не обращали внимания.
Дети Великого князя Павла, после смерти матери поступившие под опеку Великой княгини Елизаветы Феодоровны, (сестры Государыни Александры), и её мужа, московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича, наотрез отказывались от встреч со столь любимым прежде ПапА, ведь в его доме царила вечно смеющаяся, поющая, великолепная, но внутренне прохладная, и несколько отстранённая от исстрадавшихся по душевному теплу маленьких сердец, «мадам Ольга» и были теперь другие, незнакомые прежде, порядки: поздний чай, музыкальные репетиции в верхнем салоне, шумные гости….
Премацци. Особняк барона Штиглица. Гостиная баронессы Штиглиц. 1870
Дмитрий и Мария ощутили себя внезапно совершенно круглыми сиротами и с радостью согласились на предложение любимой тёти Эллы переехать насовсем к ней, в Москву.
Ольга же Валериановна, проводив «романовских сирот» в первопрестольную, загадочно светилась улыбкой. Она впервые ощущала себя в великокняжеском дворце полновластной хозяйкой. Может быть, ей уже просто не мешали печальные и недоуменные, не по детски серьёзные взгляды пасынка и падчерицы в больших зеркалах и коридорах?..
Премацци. Особняк барона Штиглица. Ballroom. 1870.
Гроза грянула неожиданно. Вернее, это был лишь первый раскат грома в жизни Великого князя и его блистательной пассии. Ударил он не с той стороны, с которой его ожидали скандальные любовники, но тем сильнее ощутили они его сокрушительную силу .
А всё началось с того, что однажды дерзкая и властная Великая Княгиня Мария Павловна, все ещё бывшая в близких подругах у мадам Пистолькорс-Карнович, осмелилась пригласить «милейшую Ольгу Валериановну» в ложу Императорской семьи, что считалось крайним нарушением этикета - Ольга Пистолькорс никогда не была официально представлена ко Двору Их Величеств, а после своего, скандально известного всей столице, «романа с Романовым» и шумного развода и вовсе не имела надежд на такую честь!
Вид из Императорской ложи Большого театра
На следующий же день после инцидента в семейной ложе дядюшка Императора, грозный шеф гвардии получил от Государя Николая Александровича следующее, дышащее холодом, резкое письмо:
«Моя жена и я считаем случившееся вчера совсем неприличным и надеемся, что такой случай в той или другой царской ложе больше не повторится! Мне было в особенности обидно то, что Вы сделали это без всякого разрешения с моей стороны. При Папа ничего подобного не случилось бы... Не забывайте, что я стал главой семейства и что я не имею права смотреть сквозь пальцы на действия кого-бы то ни было из членов семейства, которые считаю неправильными или неуместными. Более чем когда-либо необходимо, чтобы наше семейство держалось крепко и дружно... И Тебе бы первому следовало мне в этом помогать.»
Князь Владимир устроил «головомойку с перцем» не только жене Великой княгини Марии Павловне, но и младшему брату-ловеласу. Властная нарушительница спокойствия дома Романовых, прикусив губу, по приказу мужа, сейчас же принялись строчить велеречивый ответ с извинениями, но помог он мало. С той самой поры Великую княгиню Марию Павловну-старшую плохо встречали при обеих Дворах, а о «мадам Леле» не хотели слышать вовсе!
Невенчанная супруга князя Павла Александровича была в горьком отчаянии от столь явного этикетного промаха сиятельной подруги, но и сквозь слёзы разгадала сию шараду довольно быстро. Властолюбивая и расчётливая княгиня Михень преследовала всегда и во всём только свои цели: вероятно, ей стало казаться, что мадам Пистолькорс начинает применять свой шарм не там, где следует, приобретая определенный вес в столице. Об остроумной, изящной любовнице Павла Романова стали слишком много говорить в свете!
Соперницы Великой княгине были вовсе не нужны. И Мария Павловна тут же сделала рискованный, но весьма ловкий ход - решилась на публичный скандал, с единственною целью: устранить сладкоречивую подругу.
Дерзкие любовники, нарушители дворцового протокола, не растерялись, спешно выехали за границу, в Мюнхен, где, полушутя, со смехом, в полминуты, очаровав баварского короля Леопольда, энергичная и прелестная мадам Ольга Карнович получила для себя и своего некоронованного потомства первый в жизни пышный титул - графини Гогенфельзен!
Герб семьи Гогенфельзен
Описание герба: В золотом щите черный двуглавый орел, украшенный золотыми коронами, с червлёными клювами, языками и лапами. На груди орла лазуревый щиток. В нём диагонально слева направо золотой якорь. Якорь окружает свернувшаяся кольцом золотая змея. Над щитом графская корона и дворянский коронованный шлем. Нашлемник: два черных орлиных крыла, между ними вертикально золотой якорь, окружённый свернувшейся кольцом золотой змеей. Намет: черный с золотом. (Описание герба из Общего Гербовника приводится по результатам переработки материалов И.В.Борисова.)
Далее счастливые титулованные влюблённые отбыли в благословенную Италию: Неаполь, Милан, Турин, Ливорно - головокружительный вояж. Именно там, в Ливорно, они совершили ещё один отчаянный шаг…
В скромной греческой церкви 10 октября 1902 года состоялось тайное венчание потомка древнего царственного романовского рода, Великого князя Павла Александровича и Ольги Валериановны Карнович.
В Петербурге об этом узнали тотчас. 20 октября 1902 года Николай Второй писал императрице-матери Марии Феодоровне из Ливадийского дворца в Крыму:
«Я узнал об этом от Плеве из Петербурга, а ему сообщила мать мадам Пистолькорс.
Несмотря на источник такого известия, я желал проверить его и телеграфировал дяде Павлу.
На другой день я получил от него ответ, что свадьба совершилась в начале сентября *(*По старому стилю - С.М.) в греческой церкви Ливорно и что он пишет мне. Через десять дней это письмо пришло. Вероятно, как и в письмах к тебе, он нового ничего не сообщает, а только повторяет свои доводы. Фредериксу* (*граф Фридерикс, министр двора - С. М.) я сказал выписать сюда Философова* (*Управляющий двором Великого князя П. А. Романова. - С. М.), с которым долго говорил. Он мне передал, что в день отъезда своего за границу дядя Павел приказал ему дать в вагон 3 миллиона рублей из своей конторы, что и было исполнено. Из этого вполне видно, что дядя Павел заранее решил провести своё решение в исполнение и всё приготовил, чтобы остаться надолго за границей. Ещё весною я имел с ним крупный разговор, окончившийся тем, что его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают, если он женится. К всеобщему огорчению, ничего не помогло. Как всё это больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство!»
Вскоре последовало и более ощутимое наказание, чем просто - царственный гнев. Павел Александрович был лишён всех своих офицерских званий, отчислен со службы, ему был запрещён въезд в Россию, а опеку над его двумя детьми от первого брака возглавила сама Императорская чета. Лишённые семьи и родного очага Мария и Дмитрий звали их с тех пор «Папа Ники и мама Аликс»…
Великая княжна Мария Павловна и Великий князь Дмитрий Павлович.
Несколько лет Павел Александрович со своею морганатической супругою - теперь уже графинею Гогенфельзен - прожили в Париже, где ожидали императорского прощения. Они вели шумную светскую жизнь, благо состояние, предусмотрительно помещенное Великим князем в ряд европейских банков, вполне им это позволяло.
Трудно сказать, сколько бы вообще продолжалось их вполне тщётное ожидание царской милости, если бы не трагедия, внезапно случившаяся в большом романовском семействе!
В начале февраля 1905 года был убит бомбой террориста С. Каляева брат Павла, Великий князь, московский генерал-губернатор Сергей Александрович. Павлу Александровичу разрешили приехать на похороны. После пышных и тяжелых церемоний князь-странник встретился со своим Государем-племянником, и услышал, что тот «больше на него не сердится».
И всё, возможно, уладилось бы вполне мирно, если бы князь Павел Александрович не стал вдруг настойчиво торопить события, прося у Императора разрешения узаконить в России брак с его избранницею, «чтобы положение троих его детей, рожденных в этой связи, не было фальшивым».
Владимир, Ирина , Наталья
Император ответил дяде на просьбу через несколько дней письмом, которое ввергло Великого князя в яростный гнев.
Вот строки из него:
«….. Во всяком случае за мною остаётся право решения вопроса о времени, когда тебе разрешено будет приехать сюда с женою. Ты должен терпеливо ожидать, не забегая вперёд. Позволив тебе сейчас приезжать в Россию время от времени, я желал тебе этим дать утешение твоим детям видеться с тобою. Они потеряли в дяде Сергее, в сущности, второго отца. Не забудь, что ты покинул их лишь для личного своего счастья.»
Великий князь воспринял это письмо - увещевание Государя-племянника, как личное оскорбление и отказался появляться на родине без жены, хотя бы и ради встреч с детьми. О признании неравнородного брака князя Павла, смягчении его участи хлопотали перед Государем старшие дяди - Владимир и Алексей, но Николай Второй оставался непреклонен.
Великому князю Алексею Александровичу, Император в частном письме так объяснял мотивы своего отказа: « Я смотрю на этот брак, как на поступок человека, который желал показать всем, что любимая им женщина - есть его жена, а не любовница. Желая дать новое имя сыну её Пистолькорсу, он этим самым поднимает восьмилетнее прошлое, что, в особенности, неудобно по отношению к его детям от покойной принцессы Александры. Они в таком уже возрасте, что скоро могут понять, какого рода отношения существовали между их отцом и его женою. Не думаю, чтобы это способствовало сближению их с ним. Репутация жены, восстановленная законным браком, опять поколеблется, благодаря подчеркиванию прошедшего. Наконец, совершенно естественно, ребенку оставаться при матери и продолжать носить фамилию первого мужа. Вот те причины, которые заставляют меня не соглашаться на просьбу дяди Павла.»
Ольга Валериановна с сыном Владимиром
Проницательный император-племянник оказался полностью прав. Дочь и сын князя Павла Александровича так и не смогли больше сблизиться с отцом: он отказывался приезжать в Россию, не отвечал на письма детей, полностью погрузившись в пучину личного счастья.
Великий князь Павел Александрович
Лишь в 1908 году, уступив настойчивым просьбам дочери, выходящей замуж за шведского крон-принца Вильгельма, он приехал на свадебные торжества, но присутствовал лишь на акте венчания… Мария Павловна очень глубоко переживала холодное безразличие отца и вынужденное сиротство - свое и брата Дмитрия, красавца гвардейца и спортсмена.
Великая княгиня Мария Павловна и Великий князь Дмитрий Павлович
http://all-photo.ru/portret/index.ru.html?img=28780&big=on
К тому моменту, когда Великая княжна Мария Павловна решилась покинуть Швецию, её опальный отец уже год, как жил в России вместе с женою и новой семьей. Ему возвратили звания, восстановили на службе. Он выстроил в Царском Селе, по соседству с Императорской резиденцией, огромный, роскошный дворец в стиле Людовика Пятнадцатого, украшенный дорогими французскими гобеленами и коллекцией западноевропейской живописи.
Европейский, «парижский» тон всему новому дому, разумеется, задавала блистательная «мадам Ольга».
Она устраивала в палаццо князя Павла роскошные приёмы, музыкальные вечера, спектакли в пользу детей сирот и бедных вдов, переводила на французский язык и издавала в Европе книгу - энциклопедию историка Елчанинова, с предисловием графа де Сегюра «Государь Император Николай Второй и Великие князья» и всё это - с одною единственною целью - заслужить долгожданную монаршую милость, стать полноправным членом императорской семьи, а, может быть, ещё и - подругой Государыни.
Она день и ночь мечтала об этом. Посылала Императрице Александре Феодоровне, (надеясь смягчить чрезмерно любящее материнское сердце!) собственноручно заказанный ещё во Франции портрет-миниатюру Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, тщательно написанный по фотографии, в бриллиантовой оправе - потом портрет этот отпечатали все русские и европейские газеты, а копии продавали в магазинах -, но Царствующая Государыня оставалась непреклонна - доступ во дворец для «мадам» князя Павла» был закрыт!
В отчаянии Ольга Валериановна кинулась было просить помощи и у загадочного шамана - старца Григория Ефимовича, но тот, сперва обнадёжив решительную и энергичную супругу Императорского дядюшки, тем, что «всё сделает у Мамы (* так он называл Государыню - С. М.), хоть она и строптивая» При этом старец выпросил у обескураженной княгини двести рублей ассигнациями и всё пытался поцеловать! Она дала деньги, поспешив тотчас же уехать домой, со странным чувством недоумения в душе: «И что это за люди живут на свете!». Однако, решила надеяться на чудо до конца.
Но уже при следующей встрече, 3 февраля 1914 года, «Всесильный» *(*Как до сей поры пишут некоторые маститые историки. - С.М.) старец «грустно и ласково сообщил» мадам Гогенфельзен, что ничего добиться не смог: гордая Государыня дать аудиенцию беспокойной « морганатической тётушке» наотрез отказалась!
Мало было этого огорчения для мадам графини, так ещё и сам князь Павел Александрович, каким то образом разузнав о рандеву супруги с пресловутым старцем, сделал ей невероятно громкую сцену, в завершении которой грозил навсегда разорвать их отношения, если она будет и впредь продолжать свои « дворцовые интриги»!
Всерьёз напуганная такою ужасной для неё перспективой, Ольга Валериановна решительно отступила от опасных честолюбивых планов. Рисковать своими чувствами и чувствами Великого князя Павла, которого все эти годы любила - безгранично, рисковать собственным будущим, жертвовать покоем детей, она не могла и не хотела… Казалось, всё потеряно навсегда и надо смириться с непризнанием света и Двора и жить по прежнему, на правах «блестящей парии»..
http://amnesia.pavelbers.com/Straniza%20istorii%20Rossii%20%2033.htm
http://russiaromanovs.ucoz.ru/photo/velikij_knjaz