На картине изображены император Александр, князь П. М. Волконский и австрийский фельдмаршал Шварценберг.
Капитуляция Парижа 31 марта 1814 года.
Под стенами Парижа. Гравюра Иванова.
Вступление Александра I в Париж. Неизвестный художник. Павловск.
Вступление в Париж. Австрийская гравюра.
Вступление русских войск в Париж. Гравюра Молло.
Вступление в Париж.
Торжественный въезд императора всероссийского Александра I в Париж. Первая четверть XIX века. Неизвестный гравер. Эрмитаж
"Осматривая произведения искусства, украшавшие Париж, Александр обратил особое внимание на здание, увековечившее память Людовика XIV, — здание, на мой взгляд, лучше всего свидетельствующее о величии этого замечательного короля, об истинно царственной его щедрости, благотворной и полезной. Я говорю о доме инвалидов. В этом здании теперь вторично появлялся русский государь. Император застал старых победителей в глубокой печали: у них только что отняли свидетельствовавшие об их славе трофеи — пушки, захваченные при Иене, Ваграме, Аустерлице и т.д.
— Утешьтесь, доблестные воины, — сказал им государь, сердце которого всегда отзывалось на все благородные чувства, — я попрошу государей, моих союзников, оставить вам некоторые из предметов воспоминания о вашей славе.
И, прощаясь с ними, он приказал, чтобы оставили в доме инвалидов двенадцать русских пушек. Везде и при всех случаях Александр проявлял такое же благородство чувств.
Французы сочли долгом предложить государю переменить название Аустерлицкого моста.
— Нет, — сказал Александр, — достаточно, если будут знать, что император Александр перешёл через этот мост со своими войсками.
Подписание мира в Париже.
Императрица Жозефина принимает в Мальмезоне царя Александра I, которому она представляет своих детей, принца Евгения и королеву Гортензию с сыновьями. 1864. В. Виже дю Винье. Мальмезон.
Посещение Александром I монетного двора. Пингре.
Когда государь посетил монетный двор, в его присутствии была выбита медаль, с одной стороны изображавшая первую букву его имени со следующей надписью вокруг: «Восстановителю европейского мира». На другой стороне медали изображён был французский герб при следующих словах: «В апреле 1814 года Франция вновь вступила в великий союз европейских держав».
Александр I и русские офицеры. Около 1815. Гравюра по оригиналу Финара. Университет Браун.
В аудиенции, данной Институту, Александр сказал в ответ на речь Лакретэля, что он всегда отдавал должное трудам и прогрессу французов в науках и искусствах; что несчастия Франции он не приписывает учёным и что он вместе с ними радуется, что они получили, наконец, свободу мысли. «Моё счастье, — сказал далее Александр, — моё единственное желание — быть полезным человеческому роду. Вот единственный двигатель, который привёл меня во Францию». Император Александр так же, как и прусский король, почтил своим присутствием публичное заседание Института и выслушал при этом похвальные речи Петру Великому и Фридриху II, — речи, к которым президент искусно присоединил хвалу их августейшим преемникам.
Его величество беседовал затем с исковыми членами Института, с Сюаром, Вильменом, который ещё не принадлежал к этому знаменитому обществу, но уже выдвигался своими юными, прекрасными дарованиями.
Император Александр принял также депутацию от общества поощрения искусств и ремёсел; во главе её был известный ученый Шанталь. Он благодарил государя за покровительство, которое он соблаговолил оказать всем городским учреждениям при своём вступлении в Париж. Император ответил Шанталю: «Я от души желаю, чтобы искусства и наиболее полезные ремёсла распространились по всей поверхности земного шара, и я высоко ценю всех тех, кто стремится содействовать своими талантами достижению этой благородной цели».
Движимый не столько любопытством, сколько серьёзным интересом, Александр посетил в Париже все учреждения, посвящённые наукам, искусствам, промышленности, человечеству. Везде присутствие государя, его приветливость, его речи вызывали чувства удивления и восторга, внушали к его личности самое нежное благоговение.
Учёные всех сословий, самые даровитые писатели постоянно восхищались его тонким, изящным, наблюдательным умом, светлыми суждениями, проявлявшимися в каждом ответе Александра; и они изумлялись, с каким благородным изяществом, естественным красноречием выражался русский государь на языке, который сами они постоянно изучали.
Молебен в Париже 19 марта 1814 года (фрагмент).
На площади Людовика XV — площади, навсегда памятной в кровавых страницах истории революций, должно было совершиться, по приказанию Александра, торжественное священнослужение. Семь православных пастырей церкви, при соучастии императорской капеллы, отслужили церковную службу с подобающей торжественностью, в богато украшенном алтаре, перед которым продефилировали войска, возвращавшиеся с блестящего смотра. Громадная толпа собралась, чтобы созерцать это зрелище, вызывавшее своей новизной естественное любопытство парижан. Как только государи вступили в алтарь, тотчас звучные голоса запели благодарственный молебен; воздух наполнился благоуханием ладана, и государи так же, как их войска, опустились на колена, чтобы получить благословение свыше и склониться перед Тем, Кто даёт власть королям.
Аллегория на возвращение Бурбонов. Крепен. Версаль.
Осматривая приют для женщин, лишившихся рассудка из-за любви, его величество пожелал знать, много ли там несчастных созданий, потерявших разум вследствие чрезмерной и плохо направленной чувствительности. При этом директриса ответила ему: «Ваше величество, до сих пор их было немного, но можно опасаться, что число их возрастёт с той минуты, как вы вступили в Париж».
Я как бы вижу императора Александра, улыбающегося и краснеющего в ответ на эти слова.
При посещении Лувра и Тюиллерийского дворца император Александр остановился в так называемом салоне «Мира» и со своей тонкой улыбкой сказал сопровождавшим его лицам: «Зачем был Наполеону этот салон?» В самый день вступления государя в Париж и по его приказу добродетельный епископ Тройский (Булонский аббат) был освобождён из заключения, которому подверг его Бонапарт. Раздражительно-тщеславный Наполеон оскорбился правдивой речью, которую держал в его присутствии достойный священнослужитель, которого никакая угроза не могла запугать. Император Александр пригласил к своему столу почтенного директора института для глухонемых, аббата Сикара, которого он раньше наградил орденом Св. Владимира, — орденом, который Наполеон особым приказом воспретил ему носить.
Александр любил отмечать и награждать заслуги во всех классах общества. Он осыпал знаками своего благоволения вдову своего воспитателя Лагарпа и, посетив г-жу Лагарп, он с удовольствием говорил ей о своём чувстве признательности к просвещенным заботам человека, утрата которого ещё была ему чувствительна. Гордясь покровительством, которое оказывал им Александр, художники спешили воспроизвести благородные черты этого гения мира; и вскоре появился его бюст с такой надписью: «Александру, императору российскому, помнящие его французы:
Отец вернул народу его права, венцы королям вернул мститель,
Европе он ивернул миро, а храмам – их богов»
(Оригинал на латыне –К-К)
Желая также выказать своё участие находившимся в Париже полякам, Александр предложил княгине Яблоновской дать бал, чтобы всех соединить в его присутствии. На этом собрании, где присутствовали так-же многие литовцы-эмигранты, Александр выказал все свойственные ему привлекательные качества, своим великодушным образом действий он хотел доказать, что девизом его сердца было любить и прощать. «Моё счастье, — говорил этот прекрасный государь, — заключается в счастии человеческого рода».
Уже граф д'Артуа приехал в Париж, где присутствие его произвело сенсацию, когда император Александр пожелал дать Парижу великий пример, воздав благодарность Провидению за его поддержку и милости.
Обед короля Людовика XVIII и царя Александра I в Компьене. XIX век. Компьень.
Когда Людовик XVIII, возвращённый Франции, вступил на престол своих предков, император Александр отправился к нему на встречу в Компьен. Он приехал без свиты, в сопровождении лишь одного своего адъютанта Чернышева. Принц Кондэ встретил его императорское величество на лестнице и провёл государя в гостиную, где его ждал французский король. Свидание двух монархов было столь же трогательное, сколько дружеское; беседа их явилась излиянием двух благородных сердец. По просьбе французского короля Александр тотчас даровал свободу ста пятидесяти тысячам французов — находившимся в России военнопленными. «Под какими бы знамёнами они ни сражались, — сказал Людовик XVIII, — но они несчастны, и я должен относиться к ним, как к своим детям».
Когда, при вступлении короля в столицу Франции, союзные государи обедали в Тюиллерийском дворце, Людовик XVIII, — вероятно, соблюдая старинный этикет французского двора, — первый прошёл в зал королевского банкета. Император Александр, несколько удивлённый, сказал, улыбаясь, окружавшим его лицам: «Мы, северные дикари, более вежливы в своей стране»"
(С. Шуазель-Гуфье)
Автор статьи Catherine_Catty
http://catherine-catty.livejournal.com/393349.html?thread=14257029
