Я еду! Еду в шикарном авто по широкой прибрежной дороге. Слева, за рядом стройных пальм, негромко шумит океанский прибой. Мокрый после прошедшего тропического дождя асфальт, шуршит под колесами моего лимузина. Прекрасные звуки джаза разливаются по машине. Прозрачные струи прохладного воздуха, резко контрастирующего с жарким маревом за окном, вырываются из кондиционера. Утопающие в зелени оливковых рощ белые виллы встают справа. Влажное закатное солнце светит мне в лицо. Оно не слепит меня, а только отражаясь в мокром асфальте, согревает меня своим теплом. Шикарная брюнетка томно сжимает в тонких пальцах такой же тонкий мундштук с зажженной сигаретой. Бутылка Вдовы Клико остывает в серебряном ведерке, наполненном сверкающим на солнце льдом. А впереди меня ждет... Ждет...
Я слышу какие-то звуки. Нет, это не бой курантов. Это звук клаксона зарвавшегося лихача, обгоняющего меня по правой полосе. И прибрежная дорога превращается во внутреннюю полосу МКАД, шикарный лимузин - в обычную десятку, стройные пальмы в фонарные столбы, шум океана - в шум встречной полосы, белые виллы - в ряды типовых многоэтажек Ясенево. Шикарная брюнетка с тонким мундштуком и Вдова Клико рассеиваются в тумане. Мне пора сворачивать к дому. А дома меня ждет... Ждет...
Пыльная квартира на восьмом этаже, холостяцкий ужин, холодная постель, пьяная соседка и все прочие радости жизни. Остается только закат, чарующие звуки джаза и струи прохладного воздуха. Боже, благослови человека, придумавшего кондиционер. Не так уж все и плохо. Хотя бы три составляющих у меня все же остались. А еще бокал терпкого вина, долгожданная трубка с хорошим табаком и клавиатура, на которой я пишу весь этот бред.
Спокойного сна, дорогой товарищ. Да сбудутся все наши грезы.