В Костромской области, в Чухломском районе, стоит деревянный терем. Несмотря на более чем столетнюю историю, он прекрасно сохранился: цел весь декор на фасаде, часть внутренней отделки, половина стекол в окнах «родные» и даже сделанные на совесть двери.
В 540 км от Москвы, между Судаем и Чухломой, простирается живописный край, раскинувшийся вдоль берега реки Виги. Ещё двадцать пять лет назад здесь находилась деревня Погорелово. Первое письменное упоминание о которой относится к началу XVII века: «В 1620 г. Погорелово(вместе с др. деревнями) была отдана Василию Голохвастову – начальнику соколиной охоты царя Алексея Михайловича. Впоследствии вотчина перешла к его двоюродному внуку Мартыну Голохвастову– прапрадеду А.И. Герцена». Сегодня всё, что осталось от селения, это лишь название да остовы деревянных срубов. Но, не иначе как чудом, на небольшой возвышенности ещё стоит один-единственный уцелевший и живой дом.
Двухэтажный с эркерами и башенкой деревянный дом по-настоящему уникален и, определённо, является прекрасным образцом деревянного зодчества, если не памятником архитектуры. Перевалив возрастом за 100 лет, дом ни разу не подвергался реставрации, тем самым сохранив свой подлинный декор и оригинальную роспись интерьеров.
Терем построил зажиточный крестьянин Иван Иванович Поляшов. Разбогател он на заработках в Петербурге, после этого вернулся в родную деревню, обзавелся мельницей и маслобойкой, занимался заготовкой леса. В 1903 году он начал строить дом – с множеством комнат, подсобными помещениями, туалетом, продуманной системой отопления, высокими потолками и расписными стенами.
Выстроен сей дом в 1902-1903 гг. местным крестьянином-отходником И.И. Поляшовым. Удивляться богатству погореловских жителей позапрошлого века не приходится – это были государственные (казённые) крестьяне, которые могли уходить на заработки (в отличие от удельных) или вести ремесло в родном крае. Самые богатые были отходниками и уезжали, как правило, в Санкт-Петербург. Одним из таких отходников и был Поляшов Иван Иванович, в народе имевший прозвище Поляш. Будучи крестьянского происхождения, он был обучен минимальному – счёту и чтению, что позволило ему уже потом самому вести бухгалтерию и заключать договора. Имелись у Ивана Ивановича артели плотников и резчиков – занимался он строительством загородных домов и малых архитектурных форм в Петербурге и его окрестностях, т.е. был подрядчиком.
Разбогатев, Поляшов вернулся в родной чухломской край. Правда, встречается информация, что выслали его с запретом проживания в обеих столицах (якобы за "грабёж" царского генерала). Хотя, скорее всего, это слухи. Получив звание потомственного почётного гражданина и сделав состояние на подрядных работах для императорской семьи (одни говорят, что делал леса при ремонте Зимнего дворца, другие – построил какой-то павильон), Иван Иванович обзавёлся деньгами и немалыми. По возвращении Иван Иванович развернулся: построил мельницу с маслобойкой, организовал лесопильный завод с несколькими филиалами, выстроил часовню в Погорелово и новый придел в церкви села Николо-Дорок, стал скупать большое количество угодий и в итоге прослыл крупнейшим землевладельцем Чухломского уезда.
Иван Иванович был дважды женат. Его первой женой была односельчанка Евдокия Васильевна. Семья жила в обычном деревенском доме, правда двухэтажном. После смерти супруги Поляшов женился вторично – на Марии Суворовой (моложе его на двадцать лет). Для новой семьи он и решил построить другой дом, но не простую деревенскую избу, а настоящий барский дом. По одной версий строительством этого дома занимался архитектор немец, который помогал Полешову с мельницей и лесопилкой на реке Виге. По другой – проект дома сделал сам Поляшов, который на своем веку построил много дач под Петербургом. Эта версия представляется более правдоподобной. Погореловский терем перекликается с лучшими образцами загородных дач в русском стиле, с невероятно богатыми интерьерами парадных комнат, но в то же время дом практичен с деревенской точки зрения – всё было приспособлено для ведения крестьянского хозяйства (вторая половина дома была хоть и крупной двухэтажной, но обычным хоздвором).
На втором этаже расположена круговая анфилада комнат. Все комнаты имели свои цвета – розовый, зелёный, бордовый.
Обрамление окон представляет большой интерес – ведь оконный проём это не только окно в "белый свет" для обитателей избы, но и глазок для чужих людей и сторонних злых сил, которые могут подглядеть в него жизнь внутри жилища, проникнуть внутрь или хотя бы сглазить тех, кого удаётся увидеть в окно. Поэтому срединное положение над и под оконом занимает солярный знак. Конечно в XIX веке символическое изображение солнца носило уже декоративный характер, но, тем не менее, корни столь часто встречающегося подобного декора уходят к дохристианскому времени – к язычеству, когда этот знак служил оберегом.
Вообще, он оставил о себе хорошую память. Поляшовы жили открыто. Праздники устраивались широко – на улице ставились столы и селяне, работники гуляли и угощались.«Как человек был добрым и весёлым. В его доме часто устраивались беседы, где он веселился вместе с молодёжью. Сохранились воспоминания старожилов, в которых рассказывается, что Поляшов любил праздники и на Масленицу иногда рядился медведем, надевая медвежью шубу. Однажды на него в таком обличье напали сельские собаки – крестьяне его еле отбили, а Иван Иванович заливался смехом. Было дело, что на снежных горках у его шубы оторвали рукав, отчего Поляшов не только не рассердился, но продолжал шутить. Он всегда старался помочь своим бедным односельчанам. Кому давал из своих запасов хоть и поношенную, но крепкую одежду и обувь, кому в долг денег и хлеба. Одалживал деньги без процентов в неурожайные годы».
Поляшов И.И. слева с седой бородкой.
1910 год, освящение нового придела церкви в Дорке, построенного на средства Ивана Ивановича Полешова.
Комнат в доме много, но большей частью они утратили свой декор и привлекательный вид.
После революции Поляшова раскулачили и выселили из дома. Правда, оказалось, что все производства без опытного руководства приходят в упадок, поэтому Ивана Ивановича позвали управлять мельницей и с семьей поселили в одной из комнат его собственного терема. Умер он в 1935-м, а дом продолжали использовать для общественных нужд. Некоторое время здесь находился интернат, с тех пор стены покрашены масляной краской.
Хозяин терема в наши дни московский художник Анатолий Жигалов
С начала 70-х у терема новый хозяин: московский художник и поэт Анатолий Жигалов. Он бывает здесь часто и подолгу в любое время года, но в свое отсутствие позволяет проводить экскурсии.
