Уроженец Амстердама Стрюйс был настоящий Робинзон Крузо своего века. До приезда в Россию в 1668 году, он путешествовал по Европе, Индии, Америке и даже умудрился пожить на Мадагаскаре. Путевые записки его о России были переведены при Петре I. Интересны его "бытовые" наблюдения. Стрюйс знал русский язык и находился в самой гуще народа. У него есть ошибки и предрассудки в описании, но в целом он был добросовестный и наблюдательный путешественник. За это мы его и помним. Вот его взгляд на русские разводы, измены и бани.
«Так как жених и невеста не видят друг друга до бракосочетания, то очень немногие живут в добром согласии. Большая часть с первых же месяцев не могут выносить друг друга: ненавидят, спорят между собою, и от этого дело доходит часто до кулачной расправы.
Когда терпение иссякнет, то они подумывают о средствах разойтись, что совершается следующим образом. Тот, кто чувствует себя наиболее обиженным, не прибегая к формальностям, существующим в других странах, заключается в монастырь. Он остается в нем несколько дней, по видимому из благочестия, и на самом деле, чтоб видеть, что выйдет из его удаления». Если ушедший в монастырь человек понимал, что его не ждут обратно, то давал монашеский обет до конца своих дней. Если человека звали домой, а по возвращению супружеская жизнь не налаживалась, то жена постригалась в монастырь, с позволением мужу в лучшем случае сделаться священником.
«Если никто из двух не может решиться на монашескую жизнь, то тот, кто предупреждает другого обвинением в прелюбодействе пред судьей, имеет всегда преимущество; потому что, хотя бы улики этого преступления были слабы, не преминут наказать обвиняемого и принудить сделаться монахом или монахиней без надежды на возвращение».
Веская причина для развода - бесплодие жены. Без всяких судебных процессов, только по первой жалобе мужа, несчастная супруга отправлялась в монастырь. А шесть недель спустя муж мог вступить во второй брак. Этого обычая не избегали даже царицы.
Для них правила были еще строже. Если у Царицы рождались дочери и не появлялся наследник, то она отправлялась в монастырь.
«В 1661 году ожидали подтверждения этого правила на самом деле. Хотя у Царицы было четыре дочери, и она была беременна пятым ребенком, ее заточили бы непременно, если бы последний ребенок не был принц, по-русски царевич».
Чтобы отбить желание менять жен по настроению, вход в церковь был запрещен тем, кто без веской причины вступил во второй брак, а тот, кто женился третий раз отлучался от церкви «без отпущения». Закон распространялся на всех, кроме царя, который был выше закона.
«Он (москвитянин), прежде чем лечь с посторонней женщиной, вместо своей жены, снимает крест и не совершает греха в комнате, в которой висят образа».
Или не станет совершать «греха», пока не завесит иконы. Так можно было избежать кары небесной за прелюбодейство.
Было распространено мнение, что мытье тела и чистая одежда избавляет от самых тяжких грехов.
«Прежде чем войти в церковь, он очень заботится о том, чтобы обмыться, надеть белую рубаху и не иметь на себе чего-нибудь грязного. Женщины, которые слывут между ними оскверненными, не входят во внутрь церкви, пока служится обедня».
«Москвитянин, как мы сказали, до крайности груб и грязен, а между тем не осмелится войти в церковь иначе, как омывшись. Отсюда вошло в обычай ходить в бани, которые также обыкновенны в Москве и во всём государстве. Нет богача, у которого не было бы собственной бани как для удовольствия, так равно и для здоровья.
Небогатые пользуются общими банями, куда во всякое время ходят все, без различия возраста и пола. Так как они не стыдятся наготы, то и не совестятся мыться все вместе, совершенно голые, и только в предбаннике прикрывают части тела, называть которые не позволяет приличие, а моются засушенными нарочно веточкам и с древесными листьями, заменяющих у них губку и называемыми на их языке вениками».
Емельян Корнеев (1782-1839), "Русская баня" 1812 год
