Первая мировая война 1914 – 1918 гг. стала одним из наиболее кровопролитных и масштабных конфликтов в истории человечества. Россия вступила в вооруженный конфликт 1 августа 1914 года, после того как Германия официально объявила войну Российской Империи. В вооруженном конфликте, продолжавшимся 4 года, с одной стороны стал Четверной союз - Германия, Австро-Венгрия, Болгария, Турция (Османская империя), с другой блок Антанта, который составляли Россия, Сербия, Франция, Великобритания, Греция, Бельгия, Румыния, США и др.
Общее количество погибших составило более 10 млн. человек. Распались четыре империи: Российская, Германская, Австро-Венгерская, Османская. Миллионы мирных жителей стали беженцами или попали в плен, экономики многих европейских стран оказались подорваны.
Перед Зимним дворцом в Санкт-Петербурге во время чтения Николаем II манифеста, 2 августа 1914 года
Манифестация дворянства и купечества у Зимнего дворца в день объявления о вступлении России в войну с Германией, 2 августа 1914 года
В начале войны в обществе была довольно сильная эйфория от первых успехов и постоянно проводились манифестации за наступление, где требовали всё новых и новых прорывов. Чуть позже настроение изменится, но пока люди бодры и веселы.
Николай II на балконе Зимнего дворца перед чтением манифеста 2 августа 1914 года
На Дворцовой площади слушают царский манифест о начале войны
Популярная дореволюционная писательница Лидия Чарская описывала радость по случаю вступления России в Первую мировую войну:
«И в тот же миг дрогнула вся площадь от неудержимого, громового, бесконечно-ликующего, безгранично восторженного крика. Лавина-толпа дрогнула, подалась вперед, шарахнулась вправо, влево. Затихли выстрелы, и из широко раскрытых дверей дворцового балкона показалась хорошо знакомая и бесконечно дорогая каждому русскому сердцу фигура Государя. За ним следовала Государыня Императрица Александра Феодоровна. Вся площадь, затихшая было перед выходом на балкон Императорской четы, теперь разразилась снова не поддающимся описанию буйным, стихийным криком, сплошным гулом безудержного восторга, говорившего о преданности и любви к Царю-Отцу его сына-народа. Казалось, этот ликующий стихийный крик огласил весь город. И вот под эти звуки, под возбуждённо-радостное многоголосное громовое «ура» все находившиеся на площади люди опустились на колени.
Государь склонил голову. Торжественным и взволнованным казался Он в эти минуты. Какие слова произносили Его губы, никто из присутствующих не знал, не слышал. Ликующие крики восторженной многотысячной толпы заглушали всё. Но и в самом молчании этом между обожаемым монархом и коленопреклоненным народом шла, казалось, немая беседа, немой договор, который лучше всяких слов служил высшим доказательством их взаимной любви друг к другу, Державного Русского Царя и его славного народа.
И долго ещё не стихали приветственные крики толпы. Долго не расходился народ с Дворцовой площади. Сияющими глазами смотрели люди в глаза друг другу. Незнакомые казались друзьями, чужие — приятелями. Пожимали друг другу руки, поздравляли один другого, как родные братья и сёстры. Падали, как искры, в толпу взволнованные, зажигательные фразы об уверенности в победе, о скором возмездии немцам за их предательскую выходку против нас».
Карикатура на Кайзера Вильгельма II, 1914 год
На полях Первой Мировой у нас были горькие поражения и блестящие победы, во многом благодаря русской армии, оттянувшей на себя половину войск противника, истощение ресурсов Германии и её союзников оставалось лишь вопросом времени. Ещё в 1916 году с Англией и Францией был подписан договор по которому после капитуляции Центральных держав к Российской империи должны были отойти Константинополь (Стамбул), проливы Босфор и Дарданеллы, побережье и острова Мраморного моря, острова в Эгейском море, часть Северного Курдистана, грузинские и армянские земли (с горой Арарат) в Восточной Турции. Вместе со странами Антанты мы должны были получить в управление Иерусалим и Святую землю... Однако февральский переворот похоронил готовившуюся Босфорскую операцию, а последовавший затем октябрьский - вычеркнул русских из лагеря победителей.
Даже Уинстон Черчилль, отнюдь не питавший добрых чувств к России, признавал: «Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо... пожираемая червями». Несложно догадаться - кого имел ввиду британский премьер-министр...
Русские открытки Первой Мировой войны
О, твердость, о, мудрость прекрасная
Родимой страны!
Какая уверенность ясная
В исходе войны!
Не стало ли небо просторнее,
Светлей облака?
Я знаю: воители горние -
За наши войска.
Идут с просветленными лицами
За родину лечь, -
Над ними - небесные рыцари
С крылами у плеч.
И если устали, ослабли мы,
Не видим в ночи, -
Скрещаются с вражьими саблями
Бесплотных мечи.
"О, твердость, о, мудрость прекрасная...",
Георгий Иванов 1914 год
Пахнет гарью. Четыре недели
Торф сухой по болотам горит.
Даже птицы сегодня не пели,
И осина уже не дрожит.
Стало солнце немилостью Божьей,
Дождик с Пасхи полей не кропил.
Приходил одноногий прохожий
И один на дворе говорил:
"Сроки страшные близятся. Скоро
Станет тесно от свежих могил.
Ждите глада, и труса, и мора,
И затменья небесных светил.
Только нашей земли не разделит
На потеху себе супостат:
Богородица белый расстелет
Над скорбями великими плат".
Анна Ахматова 1914 год
Можжевельника запах сладкий
От горящих лесов летит.
Над ребятами стонут солдатки,
Вдовий плач по деревне звенит.
Не напрасно молебны служились,
О дожде тосковала земля:
Красной влагой тепло окропились
Затоптанные поля.
Низко, низко небо пустое,
И голос молящего тих:
"Ранят тело твое пресвятое,
Мечут жребий о ризах твоих".
Анна Ахматова 1914 год
Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня,
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.
Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.
И залитые кровью недели
Ослепительны и легки,
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.
Я кричу, и мой голос дикий,
Это медь ударяет в медь,
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.
Словно молоты громовые
Или воды гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.
И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.
Николай Гумилёв 1914 год
Михаил Сергеев. «Дороги Первой Мировой»
Они сражаются в полях,
Все позабывшие в боях,
Не забывая лишь о том,
Что где-то есть родимый дом,
Что дома ждет, тоскуя, мать
И не устанет вечно ждать,
Что плачет милая жена,
В такие дни всегда верна,
И дети резвою гурьбой
Играют беззаботно «в бой».
Они сражаются в полях,
Сегодня – люди, завтра – прах,
Они отстаивают нас,
Но кто из них свой знает час?
А если б знать!.. А если б знать,
Тогда нельзя душой пылать:
Ужасно заряжать ружье,
Провидя близкое свое…
Неумертвимые в мечтах,
Они сражаются в полях!
Зинаида Гиппиус 1914 год
В мире её называли Великой, в России – Второй Отечественной. В Советском Союзе её презрительно обозвали «империалистической» и говорили о ней преимущественно в негативных тонах. Не лучше к ней относились и в эмиграции, где эту войну считали причиной всех бед, обрушившихся на Россию. Прошло сто лет, рухнул советский режим, но и в сегодняшней России миллионы погибших за своё Отечество в этой войне преданы забвению. В России практически нет памятников, посвящённых этому событию, исчезают места захоронений погибших русских воинов, книги памяти издаются только усилиями энтузиастов. Однако наше беспамятство не отменяет ни героизма русских солдат и офицеров, ни исторической значимости той войны.
Василий Нестеренко "Атака живых мертвецов"
Врага ведет гордыни темный рок,
Звезда любви сияет перед нами.
Мы миру мир скуем мечами,
За нами – правда, с нами – Бог.
Александр Куприн
Первая мировая война стала первым глобальным событием, тщательно освящённым со всех сторон не только в документах и мемуарах, но и во всей мировой литературе. Тысячи писателей и поэтов всех воюющих стран оставили нам бесценное наследство. К сожалению, в послереволюционной России не вышло ни одной антологии поэзии или прозы, посвящённой Первой мировой войне. Более того, многие произведения, в том числе имеющие безусловную литературную ценность, напечатанные в годы войны, с тех пор ни разу не публиковались.
