Молодые вологжанки в праздничных нарядах, Вологда 1864 год

Молодая женщина в русском наряде, Москва 1882 год

Грузинская княжна, Тифлис 1884 год

Армянский епископ, 1885 год

Дворянская семья летом в усадьбе, 1887 год

 Евгения Фабиановна Гнесина в национальном костюме. Москва, 1889 год

Русская пианистка, музыкальный педагог, музыкально-общественный деятель, Заслуженная артистка Республики, заслуженный деятель искусств РСФСР. Одна из сестёр Гнесиных. Родилась в в 1870 году, в Ростове-на-Дону. в семье казённого раввина и певицы. Когда ей исполнилось 14 лет, родители отправили Евгению поступать в московскую Консерваторию. Евгения Фабиановна окончила в 1889 году фортепьянное отделение (педагогический курс) консерватории, занималась также композицией. Удостоена малой серебряной медали по окончании консерватории. В 1889-1891 гг. преподавала музыкальные предметы в училище при Обществе друзей литературы и искусства, где ставил свои спектакли молодой купеческий сын Константин Алексеев — в будущем Станиславский. В 1895 году основала вместе с сёстрами Еленой и Марией «Музыкальное училище сестёр Е. и М. Гнесиных», ставшее в дальнейшем трехступенчатой системой образования (школа-училище-институт). Евгения Фабиановна преподавала фортепиано, детское сольфеджио, элементарную теорию музыки, детский хор - впервые в музыкальных учебных заведениях Москвы, заведовала фортепьянным отделением. Она осуществляла общее художественное руководство училищем. В 1911 году Евгения Фабиановна впервые осуществила постановку детской оперы "Ёлочкин сон" Александра Гречанинова. В дальнейшем постановки опер силами детей и взрослых учащихся под руководством Евгении Савиной-Гнесиной были продолжены. В 1901 году вшла замуж за профессора МГУ, историка Савина Александра Николаевича (1873—1923). Скончалась Евгения Фабиановна в Москве в 1940 году, похоронена на Новодевичьем кладбище.

Девушка из Московской губернии в повседневной крестьянской одежде, 1889 год

Оренбургские казаки с верблюдами, 1889 год

 Мать, дитя и кормилица, Нижний Новгород 1890 год

 Семья таборных цыган, 1890 год

Каторжники на фабрике для обогащения серебро-свинцовых руд, Нерчинская каторга 1891 год

Белорусская красавица в русском городском костюме, Минск 1893 год

Ночлежный приют графа Н.П. Игнатьева на Нижегородской ярмарке, 1894 год

В 1880-х годах на территории Нижегородской ярмарки было построено одно малоизвестное благотворительное заведение.

Купцы собрали 35 тысяч рублей (по тем временам сумма немалая) и просили графа Николая Павловича Игнатьева, бывшего в то время нижегородским генерал-губернатором, использовать их по своему усмотрению.
Игнатьев деньги принял и распорядился построить на пустыре рядом с собором Александра Невского ночлежный приют. Уже к следующей ярмарке приют был готов.  Факт наличия на ярмарочной территории столь неординарного памятника русской инженерной мысли мало известен.
15 июля 1881 года состоялось его торжественное открытие. 

Так ночлежный приют выглядел в начале ХХ века

Это было длинное здание в виде цилиндрического свода длиной 70 метров. Выполнено оно было из металла, уложенного на стальные арки, сделанные на Сормовском заводе.
Внутри к полу было привинчено 528 железных кроватей с деревянной обшивкой. Чтобы внутри было нежарко, установили мощные вентиляторы. В приюте селились работники обслуживающие ярмарки и те, кто привозили всевозможные товары.
 Содержался Игнатьевский приют на средства ярмарочного купечества.

Ташкентские номера для проезжающих, 1890 год

 Бурятки в праздничных национальных костюмах, расшитых серебром, кораллами, бирюзой, топазами и аметистами, 1898 год

Брат и сестра Щербаковы в Троицын день, 1898 год

Встреча у колодца, Вятская губерния, 1899 год

На даче, 1899 год

Братья и сёстры из Белорецка, Вологодская губерния, 1900 год

Дворянская семья из Актарска, 1901 год

Казанская татарка, 1901 год

 Полька в национальном костюме, Варшавская губерния, Ловичское княжество, 1902 год

Дачники, 1902 год

 Брат и сестра Поповы из Костромы, 1903 год

Женщины в национальных костюмах в ожидании прибытия Императора Николая II, Императрицы и сопровождающей их свиты, Саров, 1903 год

 Мастер и продавец щеток из конского волоса, 1903 год

Торговля зеленью в центре Москвы, 1904 год

Ресторан Крынкина с прекрасным видом на Воробьёвых горах, Москва 1904 год

Девочка со щенком на даче, 1905 год

Группа атлетов велосипедно-атлетического общества, Санкт-Петербург 1906 год

Девочка в крестьянской одежде, Москва 1907 год

Жители осетинского аула, 1907 год

Крестьянин Рязанской губернии, 1909 год

Выход с фабрики рабочих по окончании рабочего дня. Товарищество ситцевой мануфактуры Альберта Гюбнера в Москве, 1909 год

Полицейский рейд на Сухаревском рынке, Москва, 1910 год

Игры на Троицу в Псковской губернии, 1912 год

Автомобильная авария на набережной реки Мойки, спасательные работы, Ст.-Петербург, 1912 год

Жители Енисейской губернии, 1912 год

Москва 1912 год

  На даче Римских-Корсаковых, 1913 год (автохром)

Автохром первая в мире технология цветной фотографии, пригодная для массового применения. Оставалась безусловным лидером рынка с 1907 до 1935 года, вплоть до появления первых многослойных фотоматериалов.

Крестьянская семья в праздничный день, 1913 год

Графиня Анастасия Васильевна Гудович и княжна Екатерина Владимировна Урусова в усадьбе Поречье, 1913 год

Офицеры с жёнами Ахтырcкого 12-ого ᴦусарского пoлка в 1914 годy

Кавалерийская (гусарская) часть Русской императорской армии. Был сформирован в 1651 году как Ахтырский поселённый слободской черкасский казачий полк Белгородского разряда. В 1765 году переформирован в гусарский (лёгкая кавалерия), в 1882 году — в драгунский. С 1907 года вновь гусарский. В Первую мировую войну 1914–1918 годов полк действовал в составе 12-й кавалерийской дивизии. Расформирован в мае 1918 года под Одессой.

Демонстрации во время немецких погромов на Тверской улице, Москва 1915 год

С 9 июня по 11 июня 1915 года по Москве прошлипогромы, направленные против проживавших в городе жителей немецкого происхождения. 

В первые дни Первой мировой войны в Москве удалось избежать эксцессов, которые имели место в Петрограде, и представители немецкой колонии Москвы даже обратились через американское консульство и посольство в России в Берлин с заявлением о том, что московские власти относятся к ним вполне корректно.

В августе-сентябре 1914 года некоторых подданных и Австро-Венгрии выслали из Москвы, но значительная их часть продолжала жить и работать в городе. Многие из них подавали прошения о принятии российского подданства. В сентябре 1914 года дети германских и австрийских подданных массово исключались из средних и высших учебных заведений Москвы. В октябре 1914 года молодёжь с криками «Долой немцев!» начала нападать на магазины, принадлежавшие людям с немецкими фамилиями. Полиция старалась помешать им, но всё же пострадало около 30 немецких фирм, а также русская (товарищество М. И. Кузнецова), британская и 2 бельгийских фирмы, и даже здание на Мясницкой, в котором находился госпиталь (в том же здании был немецкий магазин). Пострадало несколько семьей русских немцев (одна из них накануне потеряла сына-офицера на фронте). Участников октябрьского погрома, которых задержали с поличным во время грабежей. Обвиняемые сознались в участии в грабежах, но, тем не менее, были оправданы. Градоначальник Москвы высказал своё возмущение поведением молодёжи, но издал приказ, обязывавший всех подданных Германии и Австро-Венгрии в течение 3 дней встать на учёт и сдать любое оружие, имевшееся у них дома. Утром следующего дня на дверях московских магазинов, подвергшихся нападениям, появились объявления «Служащие и рабочие — русские подданные». 

В мае-июне 1915 года русская армия начала терпеть поражения на многих участках фронта и началось "Великое отступление". 

29 мая 1915 года газета «Голос Москвы» призвала выслать из Москвы остающихся в ней около 2 тысяч подданных Австро-Венгрии и Германии. 26 мая (8 июня) «Голос Москвы» опубликовал статью, посвящённую проблеме ликвидации немецкой торговли и предпринимательства в Москве. К началу войны в Москве насчитывалось около 250 крупных и до 500 средних и мелких германских и австрийских фирм. На основании закона от января 1915 года к 1 апреля все они должны были быть добровольно ликвидированы. Но выполнить это в указанный срок не удалось, и срок для ликвидации был перенесён на 1 июня. В статье назывались четыре крупнейших предприятия и магазина, собственность на которые была переведена на подставные лица. В этот же день толпа из примерно 3 тысяч женщин, недовольных потерей распределявшихся благотворительным обществом великой княгини Елизаветы Фёдоровны заказов на шитьё одежды, которые, как они считали, были переданы немецкой фирме, направились с жалобой к градоначальнику Адрианову, который пообещал разобраться.

9 июня 1915 года в рабочих кварталах Москвы стали распространяться слухи о том, что живущие в городе немцы стремятся помочь своим соотечественникам на фронте, распространяют болезни, отравляют воду. Распространились слухи о таинственных отравлениях на ситценабивной фабрике, принадлежащей фирме Эмиль Циндель и К (в этот день там по непонятной причине отравилось 38 человек). Утром толпа окружила фабрику, на требование выйти к ней управляющий Г.Г.Карлсен приказал закрыть ворота. В результате ворота были взломаны, а управляющий был избит. Его отнесли к Москве-реке и положили в лодку, пытаясь переправить его на противоположный берег, но толпа перехватила и добила его, несмотря на просьбы его дочери (сестры милосердия) пощадить отца. Вечером того же дня толпа также ворвалась на фабрику Роберта Шрадера, разорила её и зверски убила четверых родственниц хозяина. Волнения начались на фабриках в Данилове и Замоскворечье. Утром 10 июня забастовали все заводы Москвы, многотысячная толпа с портретами императора и российскими флагами двинулась на Красную площадь, после чего стала растекаться по близлежащим улицам. Люди заходили в магазины и требовали предъявить документы, чтобы убедиться в том, что их владельцы не были «австро-германцами». Если таких документов не было, то товары в магазинах сначала сжигали, ломали, втаптывали в грязь, а затем начали расхищать. Иногда на разгромленных магазинах писали: «Разбито по ошибке. Фирма русская». В аптеке «Феррейн» на Никольской погромщики извлекли из подвалов огромные запасы спирта и напились. В толпе ругали «немку» императрицу Александру Фёдоровну, требовали даже отречения императора Николая II и передачи престола великому князю Николаю Николаевичу. Карету проезжавшей сестры императрицы Елизаветы Фёдоровны забросали камнями.

Градоначальник Адрианов отдал приказ, категорически запрещавший полиции применение оружия. Полицейские должны были ограничиваться увещеванием, в крайнем случае применять нагайки. Адрианов появился перед толпой в начале погрома в сопровождении 200 полицейских и пообещал разобраться во всём, после чего бездействовал. В результате погромщики, убедившись в безнаказанности своих первых выходок, стали действовать гораздо агрессивнее. 68 полицейских получили серьёзные ранения. В 8 часов вечера 10 июня было созвано срочное заседание Московской городской Думы, в ходе которого было решено обратиться к москвичам с просьбой сохранять спокойствие, к рабочим — с призывом прекратить забастовки, к главноначальствующему над Москвой и командующему Московского военного округа Юсупову Ф.Ф. — с просьбой пресечь погромы. Вечером 10 июня практически вся Москва была охвачена погромами, число погромщиков превышало 100 тысяч человек, по улицам открыто перевозили награбленное и торговали им. Начались пожары, ночью их было уже около 30. В сгоревшем здании издательства Гросмана и Кнебеля погибли рукописи многочисленных монографий — в том числе и уже напечатанных здесь 22 томов «Истории русского искусства», а также коллекции фотографий автора этого издания — И.Э.Грабаря. Погромщики мешали пожарным, и те не успевали тушить горевшие здания. Погромы стихли лишь к 5 часам утра.

Утром для подавления погромов были вызваны войска, в нескольких случаях им пришлось применять огнестрельное оружие, при этом 12 человек было убито и 30 было ранено. Тем не менее, погромы прекратились только к вечеру 11 июня. Вслед за этим погромы произошли в Московском и Богородском уездах, в основном в дачных районах, но были быстро пресечены. В результате погромов было убито 5 человек немецкого происхождения, из них четверо были женщинами. Было разгромлено 475 коммерческих предприятий, 207 частных квартир и домов. За три дня в городе насчитали 70 пожаров, 10 из них — «очень больших» и 11 — «больших». Убытки, понесённые частными лицами, были оценены в 38 506 623 руб. Пострадавшими были признаны 113 австро-германских подданных, а также 489 российских подданных с иностранными фамилиями и даже 90 российских подданных с русскими фамилиями.

Выпускники Московского Университета 1916 года

Моторный катер "Путеец", Владивосток, 1916 год

Девушка в праздничном белорусском национальном костюме, 1916 год