 [400x80]
 [показать]
Вскоре после вступления на престол Павла I в ноябре 1796 г. московский генерал-губернатор Измайлов приехал в богатый дом княгини Дашковой, вошел в спальню больной старухи и грозно сказал ей:
"Государь приказал вам покинуть Москву, ехать в деревню и припомнить там 1762 год!"
Дашкова беспрекословно повиновалась - наконец-то, ее роль в русской истории по достоинству оценили. Екатерине Романовне Дашковой было что вспоминать по дороге в ссылку.
 [512x700]
Восемнадцатый век на Западе — век фавориток, в России — век цариц. Пять женщин, почти одна за другой, держали в руках скипетр Российской Державы.
Одной из самых ярких фигур этого века цариц была княгиня Дашкова, которая, если не добыла короны себе самой, то помогла ее получить своему другу, Екатерине II.
***
Екатерина Романовна Дашкова родилась в 1743 г. в Петербурге. Семья была своеобразной. Её отец Роман Воронцов, для просвещенных людей своего круга служил эталоном невежества и необразованности, прославился неимоверной жадностью и нахальством, за ним прочно закрепилась кличка: «Роман – большой карман». Мать Дашковой – Марфа Ивановна, урожденная Сурмина, слыла красавицей и плясуньей, была утонченной и изысканной, обладала значительными капиталами. Дети же добились значимых успехов в общественной жизни и сделали блестящую карьеру. Старший их сын Александр, к которому Дашкова питала глубокую привязанность и уважение, впоследствии стал крупным государственным деятелем. Второй сын – Семен Воронцов, в будущем стал известным дипломатом, русским послом в Англии.
 [587x700]
(Портрет кисти неизвестного художника юной княги Дашковой, урожденной Воронцовой)
Ее крестной матерью была императрица Елизавета Петровна, а крестным отцом великий князь Петр Федорович, будущий император Петр III.
На втором году ее жизни умерла ее мать. Ее отец, граф Роман Илларионович Воронцов, оставшись молодым вдовцом, не чувствовал в себе склонности заняться воспитанием своих пятерых детей и был искренне рад, когда его родные приняли на себя эту заботу.
Маленькую графиню Екатерину сначала взяла к себе в имение ее бабушка, а четырех лет ее принял к себе ее дядя, граф Михаил Илларионович Воронцов.
 [595x700]
Михаил Илларионович Воронцов.
Михаил Илларионович широко пользовался тем влиянием, которое приобрели Воронцовы при дворе дочери Петра.
Дело в том, что дядя Екатерины, Михаил Илларионович Воронцов, стоял на запятках тех саней, на которых цесаревна Елизавета Петровна ноябрьской ночью 1741 г. отправилась в гвардейские казармы, чтобы захватить власть. С тех пор Елизавета всегда тепло относилась к Воронцовым.
Михаил Илларионович стал канцлером России, построил богатейший дворец на Садовой (впоследствии в нем размещался Пажеский корпус, а ныне Суворовское училище). Этот замечательный дворец работы Растрелли стал для его племянницы Екатерины родным домом.
 [700x486]
Она росла вместе с его единственной дочерью, будущей графиней Строгановой.
Две девочки жили в одной комнате, их одевали в одинаковые платья, одни и те же учителя занимались с ними.
Впоследствии, вспоминая время своего учения, княгиня пишет:
«Мой дядя не жалел денег на учителей, и мы, по своему времени, получили превосходное образование: мы говорили на четырех языках и в особенности владели отлично французским языком, хорошо танцевали, умели рисовать; некий статский советник преподавал нам итальянский язык, а когда мы изъявили желание брать уроки русского языка, с нами занимался Бехтеев. У нас были изысканные и любезные манеры, и потому немудрено было, что мы слыли за отлично воспитанных девиц. Но что же было сделано для развития нашего ума и сердца? Ровно ничего...»
В доме Воронцова часто бывала сама императрица, и ее маленькая крестница нередко играла у нее на коленях.
 [181x278]
Началом своего нравственного воспитания Дашкова считает время первой разлуки с домом канцлера.
Тринадцати лет юная графиня заболела корью, и это событие имело влияние на весь склад ее дальнейшей жизни.
Семья графа Михаила Воронцова была в постоянных сношениях с Двором, и из опасения занести заразу во дворец девочку отправили при первых же признаках болезни в деревню, за 60 верст от столицы.
Одна, с прислугой немкой, которой графиня не любила, она была уже по-настоящему одинокой.
Первое время она не могла даже читать, так как болезнь отразилась на ее глазах.
«Глубокая меланхолия, размышления над собой и над близкими мне людьми, изменили мой живой, веселый и даже насмешливый ум»,— пишет она.
Когда глаза графини исправились, она всецело отдалась чтению. «Я начала сознавать, что одиночество не всегда бывает тягостно, и силилась приобрести все преимущества, даруемые мужеством, твердостью и душевным спокойствием,— говорит она.— Я была довольна и покойна только когда погружалась в чтение или занималась музыкой».
Она читала все, что находила в доме своего дяди, сначала в деревне, потом в городе, читала запоем, лихорадочно, нередко целые ночи напролет. Беллетристика, философия, история, наука,— решительно не было области, которая не интересовала бы ее. Вольтер, Буало, Монтескье были ее любимыми писателями. Ее страстная жажда знания доходила до болезненности.
На своих сверстниц она походила мало, наряды и светские выезды ее не занимали. В шуме пышного барского дома она жила своими книгами и своими мечтами.
В 1758 году молодая графиня познакомилась с двумя людьми, любовь к которым положила печать на всю дальнейшую жизнь.
Это были князь Михаил Дашков, ее будущий муж, и Великая Княгиня Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина Вторая.
Своего мужа Екатерина впервые встретила в сумерках на улице и восхитилась его ростом – великан! А затем этот красавец в мундире офицера Преображенского полка, князь Михаил Дашков, столкнулся с юной Катей на каком-то светском мероприятии и сказал ей пару любезных слов.
Девушка тут же подозвала великого канцлера и заявила: "Дядя, князь делает мне предложение!" Михаил обомлел, но возразить при виде довольно улыбающегося канцлера не посмел. В феврале 1789 года состоялась их свадьба.
 [250x318]
Дашков Михаил
Переехав в дом супруга из Петербурга в Москву, Дашкова была встречена настороженно – образованная, лопочет что-то по-французски, а на русском почти не разговаривает! Свекровь, не знавшая никаких языков, кроме родного, быстро поставила Катю на место – пришлось той в срочном порядке подтягивать русскую грамоту.
Своего мужа Екатерина Дашкова любила беззаветно, хотя он оказался тем еще мотом и лентяем, легко пустившим по ветру состояние. Но Катя больше никогда не знала такой горячей любви к мужчине.
И быть бы Екатерине Дашковой заурядной «дамой света» в Москве, если бы в 1758 году её не представили великой княгине Екатерине Алексеевне, супруге наследника престола Петра Фёдоровича. Великой княгине молодую девушку отрекомендовали как «юную особу, которая почти всё время проводит за учением».
 [400x486]
Портрет великой княгини Екатерины Алексеевны
В день первого знакомства, во дворце, Великая Княгиня уронила веер, графиня поспешила поднять его, но Великая Княгиня поцеловала ее и просила сохранить веер, как память о первом вечере, проведенном ими вместе.
За этот веер, за приветливые слова Великой Княгини восторженная девушка стала ее самым преданным, самым верным другом.
Несмотря на то, что Дашкова была младше будущей императрицы на 14 лет, они стали подругами. Екатерину Алексеевну немало удивила тяга девушки к научным знаниям, а также её интересные и весьма разумные суждения о политике. Дашкова же, очевидно, сумела понять, что будущее России отнюдь не в Петре Фёдоровиче, а в её новой подруге, которая отнюдь не собирается мириться с ролью нелюбимой жены императора.
 [500x625]
Дашкова Екатерина Романовна
Царствование Императрицы Елизаветы Петровны «богомольной затейницы и веселой баловницы», как ее называли, приходило к концу.
Замыкалась эпоха, жизнь и искусство которой представляли из себя такую причудливую смесь яркого русского лубка с вычурностью искусства Франции. Эпоха «русского рококо», где потухшие краски французских гобеленов загорались яркими цветами Востока, где капризные завитки переплетались с экзотическими сказочными птицами, где золотом, как иконостасы, заливались залы дворцов, а с иконостасов вместо херувимов улыбались пухлые амуры. Сверкающая пышность русского творчества, облеченная в иностранные формы, пряное смешение восточного варварства и европейской утонченности, милые, неуклюжие русские люди, наряженные по французским картинкам, грубая простота, соединенная с изысканной манерностью.
С портретов того времени нам улыбаются люди в маскарадных костюмах. Крепостные девки, Машки и Саньки в виде вакханок и богинь, и русские царицы в мужских кафтанах.
Маскарад в жизни, и жизнь, как маскарад. В этой эпохе росла и складывалась княгиня Дашкова. Хотя ее личность была очень сильна, однако окружающее не могло не отразиться на ней, и этим влиянием всецело объясняются многие ее достоинства и недостатки.
Своего мужа княгиня любила и, как все чувства, когда-либо владевшие ею, эта любовь захватила ее целиком. Она делает все, чтобы доставить радость любимому человеку.. Всеми силами старается она завоевать любовь его родных, с тревогой следит за его здоровьем, с самозабвением заботится об его спокойствии, хлопочет об его карьере.
«Надо представить себе семнадцатилетнюю, безумно влюбленную женщину с горячей головой, которая не понимала другого счастья, как любить и быть любимой»,— пишет она о себе самой.
Вскоре после свадьбы, в Ораниенбаумском дворце, молодые представлялись Великому Князю Петру Федоровичу.
 [400x581]
Петр Федорович
В это время старшая сестра Дашковой, Елизавета Романовна Воронцова, уже была его фавориткой.
С молодой парой Великий Князь был очень любезен. Когда он узнал, что они не хотят жить в его дворце, он сказал, что он все-таки надеется видеть их каждый день и желал бы, чтобы они были больше с ним, чем с Великой Княгиней.
Но молодая княгиня Дашкова уже вся принадлежала Екатерине Алексеевне.
«Дочь моя,— говорил Великий Князь в другой раз своей крестнице,— помните, что благоразумнее и безопаснее иметь дело с такими простаками, как мы, чем с великими умами, которые, выжав весь сок из лимона, выбрасывают его вон».
Но Дашкова не задумывалась об этом, Великая Княгиня была ее кумиром, она избегала общества своего крестного отца и с каждым днем все сильнее и сильнее привязывалась к Екатерине.
«Природа, в свете тебя стараясь произвесть,
Дары свои на тя едину истощила,
Чтобы на верх величия возвесть,
И, награждая всем, она нас наградила».
Так пишет она неуклюжими, полудетскими виршами, прославляя Екатерину.
Великая Княгиня, видимо, дорожила ее привязанностью.
«Расположение, которое Вы оба мне оказывается, право, трогает мое сердце, а Вы, которая хорошо знает способность чувствовать, можете понять, сколько оно Вам благодарно». Так пишет Екатерина Дашковой.
Скончалась царица Елизавета Петровна, на престол вступил Петр III.
Положение Екатерины стало очень тяжелым. С подчеркнутым презрением обращался с ней муж, высокомерно графиня Елизавета Воронцова. Последняя была теперь назначена начальницей над фрейлинами, поселилась в отведенных ей апартаментах во дворце и была награждена целым рядом отличий.
Император, не скрываясь, выражал свое желание развестись с нелюбимой женой и жениться на фаворитке.
 [500x640]
Пётр III и Екатерина II
Едва вступив в придворную жизнь, Дашкова стала в ряды врагов своего крестного отца и своей сестры.
Молодая, умная, интересная, она с горячностью вербовала сторонников для Екатерины. В Дашковой чуялась сила воли, которая, хотя и принадлежала юному экзальтированному существу, все-таки невольно ставила ее в центр немого заговора, к которому постепенно примыкала вся гвардия, все товарищи ее мужа.
Офицеры распространяли среди солдат слухи, в свете которых императрица была благодетельницей российского народа, а ее муж выглядел врагом дворянства и слабоумным тираном, который мечтает удалить свою жену и законного наследника, посадив их в Шлиссельбургскую крепость.
Молодая романтичная Дашкова везде и всюду рассказывала о достоинствах Екатерины Алексеевны, тем самым привлекла в круг заговорщиков массу известных деятелей, таких как Кирилл Разумовский, Панин, Репнин, Волконский и др.
В день переворота Измайловский полк пошел за Екатериной и наследником Павлом; Екатерина Алексеевна, окруженная офицерами и солдатами, подъехала к Казанскому Собору. Архиепископ Новгородский и Великолуцкий Димитрий провозгласил Екатерину императрицей, а Павла – наследником престола.
 [700x515]
В 7 часов утра 26 июня княгиня узнала, что Екатерина вступила на престол.
Она поспешила во дворец. Его окружал народ. Друг новой Императрицы, она легко прошла толпу.
Новые подданные Екатерины узнали ее, подняли на руки и с шумными приветствиями пронесли во дворец.
Опьяненная триумфальным шествием, княгиня ничего не помнила, ее платье разорвали, ее волосы растрепались.
Увидев друг друга, Императрица и Дашкова бросились в объятия. «Слава Богу! Слава Богу!» — могли только проговорить они.
Заметив, что на Императрице нет еще голубой Андреевской ленты, составляющей необходимую принадлежность царствующей особы в России, княгиня берет с графа Панина Андреевскую ленту и надевает ее на Екатерину, бывшую на ней Екатерининскую снимает. Поблизости нет камеристки Государыни, и она кладет ленту себе в карман.
К вечеру Екатерина выступила из Петербурга с гвардией. На сером коне, в мундире Преображенского полка, ехала она впереди. Рядом с ней, тоже в офицерском мундире, ехала Дашкова. За ними следовала блестящая свита и около пятнадцати тысяч войска.
Две молоденькие женщины шли во главе армии, чтобы отнять корону у того, кто был для одной мужем, а для другой — крестным отцом.
Ночь застала их еще на подходе. Нужно было остановиться для ночлега, для этого выбрали деревню «Красный кабачок».
Императрице отвели на ночь небольшой домик, представляющий собою плохонький кабак. Там нашлась только одна, правда широкая, постель, не отличавшаяся чистотой.
Один из офицеров дал свой плащ, и его разостлали на ней Императрица и Дашкова легли рядом, не раздеваясь...
Спать было некогда. Всю ночь они занимались рассмотрением манифестов и указов, которые Екатерина уже заготовила для обнародования.
На другой день войска с императрицей были уже в Петергофе, где Екатерине был вручен акт отречения от престола Императора Петра III.
 [558x700]
Малоизвестный портрет Екатерины II в молодости. Нарисован художником Antoine Pesnе
Вместе с восшествием на трон Екатерины II историческая миссия княгини Дашковой была окончена.
В первый же день своего царствования Екатерина высказала ей, как Императрица подданной, свое неудовольствие по поводу ее самовольных распоряжений войсками Наивная, но гордая княгиня должна была понять, что она может рассчитывать на милость, но не на дружбу Екатерины.
Как-то раз, войдя в апартаменты государыни на правах приятельницы и главной советницы, Дашкова была неприятно поражена видом развалившегося на канапе Григория Орлова, который небрежно рвал конверты и нахально читал секретнейшие сенатские бумаги. Оказалось, что ближайшая подруга императрицы до этого дня и не подозревала, какую роль и в перевороте, и вообще в жизни Екатерины играет этот знаменитый гуляка... Это прозрение было первым большим разочарованием Дашковой...
 [300x381]
Григорий Орлов
Через какое-то время, при первой пустячной оплошности Дашковой при дворе (как можно при русских солдатах говорить по-французски!), Екатерина Великая вежливо, но строго поставила Екатерину Малую на место.
Эта рана в душе Дашковой не затянулась никогда.
Мечты о доверительной дружбе с императрицей и о совместном влиянии на судьбы отечества рушатся. Императрица тоже охладевает к княгине, делает Дашковой выговор за самоволие. Однако, награждает Екатерину Романовну орденом св. Екатерины. Но уязвленная Дашкова ответила: « Не жалуйте мне этого ордена: как украшению, я не придаю ему никакой цены; если же вы хотите вознаградить меня им за мои заслуги, то я должна сказать, что в моих глазах им нет цены и за них нельзя ничем вознаградить, так как меня никогда нельзя было и впредь нельзя будет купить никакими почестями и наградами.»
Тогда императрица благодарит её за мечты, преданность, находчивость, отвагу молодой женщины в деле, и выдаёт княгине за ее отменные заслуги двадцать четыре тысячи рублей». (В деньгах Дашковы нуждались)
По желанию императрицы Дашковы переезжают во дворец.
Здесь, в интимном кругу, нередко втроем, Екатерина отдыхала от дневного этикета. Она заставляла Дашкову играть на клавесинах, сама с ее мужем пела забавные дуэты, шутила, гримасничала, подражала кошкам. Здесь в веселой молодой Екатерине трудно было узнать могущественную правительницу России,— она была только милой, оживленной, остроумной гостьей Дашковых.
В это время образовалась партия, которая просила Императрицу вторично выйти замуж, причем в мужья ей прочили Григория Орлова. Видимо, к этому плану склонялась и сама Екатерина.
Княгиня Дашкова вновь позабыла, что не одна она возвела на престол Екатерину, и не она занимает первое место в ее сердце. В дружеском кругу она стала очень резко отзываться по поводу этих слухов.
Об этом было донесено Екатерине, и под влиянием Орлова она написала князю Дашкову следующую записку:
«Я искренно желаю, чтобы княгиня Дашкова, забывая свой долг, не заставила меня забыть ее услуг Напомните ей это, князь. Мне сообщили, что она позволяет себе в разговорах грозить мне»
Братья Орловы были вообще врагами Дашковой В первый уже день после переворота между Григорием Орловым и княгиней произошел крупный разговор, и с этого момента они не разговаривали друг с другом двадцать лет.
Те же Орловы хотели запутать Дашкову в дело о заговоре Мировича, который пытался свергнуть Екатерину и посадить на ее место Иоанна Антоновича, многолетнего узника Шлиссельбургской крепости.
Княгине удалось оправдаться перед Императрицей, но она видела, что ее положение при дворе не дает ей ничего, кроме огорчений, и стала отдаляться от Екатерины.
 [354x528]
Вскоре княгиню постигло большое горе..
Чтобы возвести на польский трон Понятовского, Екатериной были высланы войска и во главе их - князь Дашков. Назначение это говорило о доверии государыни и потому было очень лестным. Во время похода в Польшу князь схватил лихорадку и умер. Его смерть для жены была огромным ударом. У нее сделался нервный паралич левой руки и ноги, и она пятнадцать дней находилась между жизнью и смертью.
Выздоровев, она еще больше отдалилась от Двора
Еще при жизни мужа княгиня мало заботилась о своей внешности,— так, например, она никогда не румянилась и не белилась, что было тогда принято, как правило для светской женщины. Теперь она оделась в черный цвет и никогда больше с ним не расставалась
Выезды она прекратила окончательно, вся уйдя в воспитание своих детей и устройство своих запутанных денежных дел.
Она не простила Екатерине неблагодарности и измены, хотя ни того, ни другого на самом деле не было и, страшно обиженная, уехала из Петербурга в подмосковную усадьбу, где занялась хозяйством, которое до основания разорил своими долгами ее рано умерший непутевый муж.
 [411x500]
Четыре года по смерти мужа жила Дашкова, никак не напоминая о себе Екатерине
Только в конце 1769 года она явилась ко Двору чтобы просить разрешения выехать за границу.
Дашкова под именем госпожи Михалковой отправляется в долгое путешествие по странам Европы. И там впервые по-настоящему оценивают ее образованность, ум, способность на равных спорить с великими философами и энциклопедистами. Парижские знаменитости выстраиваются в очередь на прием к притягательной своим интеллектом (но, увы, не внешностью) "скифской героине".
Она знакомиться с лучшими мыслителями эпохи — Дидро, Вольтером и другими. Все они отмечали глубокие знания и необычайный ум княгини Дашковой, а также её чрезвычайно одобрительные отзывы о Екатерине II.
Эти отзывы со временем помогут самой Дашковой — императрица, состоявшая в переписке с теми же Вольтером и Дидро, осталась довольной тем, что бывшая подруга выступает в Европе как её собственный «агент влияния».
Но ум Дашковой совмещался с импульсивным, подчас взрывным характером. Существует легенда: однажды в Пруссии, в гостинице, Дашкова обнаружила в номере картину, на которой русские солдаты на поле боя просят пощады у пруссаков. Мириться с такой «пропагандой» Екатерина не пожелала. Купив краски, она за ночь перекрасила мундиры солдат, после чего же уже пруссаки просили пощады у побеждающих русских воинов.
 [400x466]
Когда она вернулась в Россию, события 1762 г. всем казались давней историей, но зато слава Дашковой как первой русской образованной женщины уже дошла до Петербурга, и прагматичная Екатерина решила ее снова использовать - сделала директором Петербургской Академии наук.
На этом посту она проявила себя блестящим управленцем. Ей удалось если не полностью прекратить, то значительно уменьшить внутренние распри среди научного сообщества и направить деятельность Академии «на процветание Отечества».
Именно Дашкова стала инициатором проведения регулярных публичных научных лекций, что способствовало популяризации науки среди широких слоёв населения. Было увеличено количество студентов — академических стипендиатов, большое количество молодых россиян стало отправляться на учёбу за границу.
В октябре 1783 года по инициативе Екатерины Дашковой была создана Императорская Российская Академия. В отличие от Академии наук, новое учреждение должно было сосредоточиться не на точных, а на гуманитарных науках, в первую очередь на исследовании русского языка. Новую академию возглавила также Дашкова, сосредоточившая в своих руках все нити управления русской наукой.
Главным трудом, созданным под руководством Дашковой, стал «Словарь Академии Российской, словопроизводным порядком расположенный» — первый толковый словарь русского языка. На его создание ушло шесть лет.
Дашкова учредила при Российской Академии целый департамент переводчиков, которые переводили на русский язык лучшие произведения мировой литературы. Также по инициативе Екатерины Малой, как называли Дашкову в России, был основан журнал «Собеседник любителей российского слова», к работе в котором привлекли лучших русских литераторов той эпохи, таких как Денис Фонвизин и Гавриил Державин.
Дашкова сама активно трудилась в качестве переводчика, лично участвовала в создании толкового словаря, предложила использовать печатную букву «Ё». Всё это она успешно совмещала с административной деятельностью, приведя в полный порядок финансы Академии наук.
 [560x700]
Успешная деятельность по управлению русской наукой завершилась для Екатерины Дашковой новой опалой. Она в очередной раз не сочла нужным скрывать своё негативное отношение к фавориту императрицы — её последнему возлюбленному Платону Зубову. Фаворит, в свою очередь, постарался настроить Екатерину Великую против подруги. Повод представился в 1795 году, когда издательство Академии наук опубликовало трагедию Якова Княжнина «Вадим Новгородский». Императрице донесли, что произведение критикует государственные устои, разгневанная Екатерина потребовала его изъятия, а заодно отстранила Дашкову от управления Академией.
Воцарение после смерти Екатерины Великой Павла I только усугубило положение Дашковой. Новый император, помнивший, что Дашкова была одной из участниц свержения его отца, отправил немолодую уже женщину в ссылку.
 [556x700]
Её государственная деятельность завершилась окончательно. Последние годы своей жизни она провела в своём имении в Калужской губернии.
В 1801 году, когда после очередного дворцового переворота на трон взошёл Александр I, встал вопрос о том, кто возглавит Академию наук. Академики были единодушны — лучше, чем Екатерина Дашкова, кандидатуры быть не может.
Однако Екатерина Романовна, которой было уже под шестьдесят, ответила решительным отказом. Возможно, посчитала, что для российской науки уже сделала всё, что могла. А быть может, решила, что на её век императорских милостей и опал уже достаточно.
В 1807 году умер сын княгини. Со своей дочерью за последние годы своей жизни она порвала все отношения и лишила ее наследства. Вместе с именем она завещала все свое состояние своему двоюродному племяннику, графу Ивану Илларионовичу Воронцову, получившему фамилию Воронцов-Дашков.
 [438x550]
Екатерины Романовны Дашковой не стало 16 января 1810 года. Мирская слава проходит быстро — уже в конце XIX века никто точно не знал, где именно похоронена первая женщина — руководитель Академии наук. Лишь в 1999 году учёным и энтузиастам удалось обнаружить её усыпальницу и восстановить захоронение.
 [620x394]
Всем, что прославило ее имя, она обязана исключительно себе самой, своей энергии, решительности, характеру и уму.
Едва ли можно указать в истории другую женщину, которая в восемнадцать лет была бы одной из главных руководительниц государственного переворота, а в тридцать восемь — Президентом двух академий.
Маленькая русская девочка, рано оставленная отцом и выросшая в чужом доме, сумела неизгладимыми чертами вписать свое имя в историю русского государства и просвещения.
Основной материал взят здесь
Здесь
И здесь
 [300x60] |  |
|
|
|
|
|
|
|
