Бесплатное образование сегодня может стоить семье до двух миллионов рублей. Именно столько придется вернуть государству и работодателю, если вы решите расторгнуть договор о целевом обучении.
Фото: 1MI. Контрактное рабство или социальный лифт: во что превратилось целевое обучение в России
Ирина Ли
Пока власти сокращают общее количество целевых мест в вузах (в этом году их осталось 116 тысяч), эксперты фиксируют другую проблему: даже эти квоты не заполняются и наполовину. Причина не в отсутствии желания учиться бесплатно, а в жестких финансовых санкциях, которые превращают образование в рискованную инвестицию. Разбираемся вместе с юристами и HR-экспертами, во сколько на самом деле обходится «бесплатный» диплом.
Отраслевой дефицит: кто заказывает кадры?
Основной спрос на «целевиков» по-прежнему формируют медицина, педагогика и ВПК. Однако в престижных и высокооплачиваемых сферах наблюдается явный кризис доверия к этой системе.
«На IT-специальности, экономику и юриспруденцию целевых мест выделяется немало, но там наблюдается отток. Абитуриенты понимают: на открытом рынке они заработают в разы больше и сохранят мобильность. Дефицит целевиков сегодня — это симптом того, что в рыночных отраслях обязательства перевешивают выгоду», — говорит в беседе с «Новыми Известиями» Елена Уварова, владелец продукта «HRBusiness с Уваровой», эксперт-практик.
В 2025 году было заполнено лишь 40% выделенных целевых мест.
Экономика риска: двойной штраф за ошибку
Если раньше расторжение целевого договора грозило лишь возвратом стипендии, то после реформы 2024 года правила стали карательными. Поступление по квоте сегодня — это фактически кредит под огромный процент, где залогом выступает свобода передвижения специалиста на ближайшие 3–5 лет.
Студент, решивший расторгнуть договор, обязан выплатить:
-
Возмещение расходов бюджета: компенсация полной стоимости обучения за все годы.
-
Штраф заказчику: сумма, равная расходам на обучение (согласно ст. 71.1 закона «Об образовании»). Это создает «эффект двойного счета».
-
Возврат мер поддержки: выплата всех стипендий и пособий, полученных от работодателя за период учебы.
«Фактически на семью ложится выплата двукратной стоимости бюджетного места в хорошем вузе. В современных реалиях это от 1,5 до 2 млн рублей. Для большинства региональных семей это неподъемная сумма, которая превращает карьеру выпускника в долговую яму», — указывает Елена Уварова.
Постановление Правительства № 555 обязало студентов возмещать затраты на обучение.
Юридический капкан и судебные реалии
Договор о целевом обучении — это гражданско-правовое обязательство, и суды крайне редко встают на сторону «уклонистов». Однако лазейки существуют, если нарушение совершил сам работодатель.
«В 2024 году Кировский районный суд отказал вузу в иске к выпускнице. Девушка-офтальмолог прибыла на место работы, но вакансия была уже занята. Суд признал, что она не смогла трудоустроиться по причинам, от нее не зависящим. Но это скорее исключение: обычно заказчики тщательно следят за тем, чтобы формальные условия договора были соблюдены», — отмечает в беседе с изданием Екатерина Бессмертная, декан факультета экономики и бизнеса Финансового университета.
Илья Реушкин, официальный представитель ННГАСУ, подчеркивает: при расторжении договора заказчик обязан предоставить детальный расчет фактически понесенных расходов.
«Нельзя просто выставить счет, не обосновав каждую копейку, потраченную именно на этого студента», — говорит собеседник «НИ».
В 2026 году абитуриентам доступно 116 тысяч целевых мест. Фото: 1MI
Психология выбора для 17-летних
Главная системная проблема целевого набора заключается в возрасте тех, кто его подписывает. В 17 лет абитуриент физиологически не способен осознать последствия сделки, которая закончится через 8–10 лет (учеба + отработка).
«У семнадцатилетнего человека еще не сформирована префронтальная кора в части, отвечающей за долгосрочное планирование. Для него подпись в договоре эмоционально равна „чему-то далекому“. А когда через пять лет оказывается, что он хочет жить в другом городе или сменить профессию, наступает жесткое столкновение с реальностью», — констатирует Елена Уварова.
Саид Гафуров, член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», добавляет, что зачастую решение принимают родители, движимые страхом перед платным обучением. Это ведет к тому, что в медицину и школы приходят люди, мечтающие уйти оттуда в первый же день.
В 2026 году абитуриентам доступно 116 тысяч целевых мест. Фото: 1MI
Выход из тупика: целевой договор на старших курсах
Чтобы минимизировать риски, эксперты рекомендуют не спешить с подписанием документов в приемной комиссии.
«Мы видим тренд: студенты, поступившие по общему конкурсу, заключают договор о целевом обучении на 2-м или 3-м курсе. К этому моменту они уже понимают специфику будущей работы, знают коллектив предприятия, где проходили практику, и их выбор становится осознанным», — подчеркивает Илья Реушкин, начальник Центра внешних коммуникаций ННГАСУ.
Саид Гафуров подтверждает: такая модель более экологична. Она позволяет студенту сначала «попробовать» профессию, а работодателю — увидеть реальный потенциал будущего сотрудника.
Целевое обучение в 2026 году уже с трудом можно считать льготой. Пожалуй, это сложный финансовый инструмент с высокой долей риска.
«Если вы точно знаете, что хотите лечить людей в конкретной районной больнице — это отличный шанс. Но если ваша цель — просто сэкономить на обучении, помните: цена этой экономии может составить два миллиона рублей и несколько лет жизни в нелюбимой профессии», — резюмирует Саид Гафуров.