Вот и зима настала
Поля затянуты недвижной пеленой,
Пушисто-белыми снегами.
Как будто навсегда простился мир с весной,
С её цветками и листками.
Окован звонкий ключ. Он у зимы в плену.
Одна метель поёт, рыдая.
Но солнце любит круг. Оно хранит весну.
Опять вернётся молодая.
Она пошла бродить в чужих краях,
Чтоб мир изведал сновиденья,
Что видел он во сне, что он лежит в снегах
И вьюгу слушает — как пенье.
—
Константин Дмитриевич Бальмонт
1905 год.
Ночь, бархатная ночь.
Крупицы серебра звеня,
Искрятся в блеске лунном.
Будто в немом раздумье
Пригорюнилась земля.
Снег всё бледнее, и проходит день.
Дыханье солнца тлеет в небесах.
На лужах лёд, как тающая тень,
Пылает над дорогою впотьмах.
Синея, снег скрывает гладь земли.
Зима простёрлась. Два дорожных знака,
Как руки, растопырились вдали
В безмолвный горизонт синее мрака.
Пересеклись дороги в пустоту
На этом месте. И стволы стоят,
Как нищие, и ягод красноту
Уставили, как очи, на закат
Георг Гейм
Бедой отмечены, как мелом,
Безсильны, как без рук.
Но и у горя есть пределы,
А там и полегчает вдруг.
<...>
А российские зимы глубоки,
Все цветут снегири по кустам
И текут одинокие строки,
Точно пар из горячего рта.