ПУТЕВОДИТЕЛЬ КО ХРИСТУ ДЛЯ НЕ ЧИТАВШИХ ЕВАНГЕЛИЯ
О чем, собственно, роман «Идиот»?
О присутствии Бога в человеке в том мире,
который вполне себе живет без Бога
и которому Он как бы и не нужен.
Интересно, что в начале романа каждый,
с кем князь Мышкин знакомится, думает про него:
«Мне его прямо Бог послал».
Но для чего его им «Бог послал»?
Генералу Епанчину, например, его «Бог послал» для того,
чтобы можно было улизнуть от объяснения с женой…
И другим в том же духе.
Получается, что эти люди Бога вспоминают
и Бога используют исключительно в своих мелких
даже не делах, а делишках.
Это современное состояние общества, его адекватный срез.
Степан Трофимович в романе «Бесы» скажет,
когда ему поднесут Евангелие:
«Да, я его освежил в памяти недавно, двадцать лет назад читал
и вот освежил недавно по замечательной книге Ренана».
Речь идет о книге французского философа и историка Э. Ренана
«Жизнь Иисуса».
О чем она?
Как раз о Христе – только человеке.
О Христе в Его принципиальной небожественности.
Это взгляд откуда-то сбоку, абсолютно не в присутствии Христа,
не в вовлеченности в отношения с Ним.
И Достоевский в романе «Идиот» этот взгляд воспроизводит.
Совершенно неслучайно именно воздействие романа «Идиот»
оказалось самым радикальным в безбожном Советском Союзе.
Говорят, что во время каждого показа культового спектакля
Г. Товстоногова «Идиот» (1957; 2-я редакция – 1966)
возле театра дежурили машины «Скорой помощи»:
у людей сердце не выдерживало.
Они начинали вдруг видеть в человеке то,
что давно запрещено было видеть.
Достоевский написал – за много лет до того! – книгу,
которая для ситуации семидесяти лет отсутствия Евангелия,
вообще отсутствия Бога в сознании людей оказалась
абсолютно адекватной состоянию общества.
Она к нему заподлицо просто подошла.
И встроившись, абсолютно трансформировала это общество изнутри.
.– А главный герой – кто он такой? Идиот или…?
– Это человек, который постоянно разрушает чаяния других.
Но что именно он разрушает? Вот это уютное устойчивое пребывание
в «насущном видимо-текущем».
О князя Мышкина все спотыкаются.
Но не споткнувшись, не выпавши из лузы, не выскочив из желоба,
особо никуда не побежишь.
И не удалось бы человеческое становление.
Происходит трагедия – как всегда, когда людей из теплой жижи «насущного видимо-текущего» так или иначе извлекают.
Недаром, кстати, посещением Бога называли
какие-то крайне неприятные события в жизни.
– А Настасья Филипповна?
– Это человек, который себя выбирает.
Почему она сбежала от князя Мышкина, из-под венца?
После вполне определенного возгласа из толпы:
«За такую княгиню я бы душу продал! “
Ценою жизни ночь мою!” – вскричал какой-то канцелярист».
«Ценою жизни ночь мою» – цитата из «Египетских ночей» Пушкина.
Вообще Пушкиным пронизан весь роман.
Вспомните, как князь Мышкин говорит о Рогожине:
«Мы с ним Пушкина читали, всего прочли».
Это указание читателю, на каком фоне надо воспринимать роман.
А что там, в «Египетских ночах»?
Клеопатра бросает вызов своим обожателям:
«Кто меж вами купит ценою жизни ночь мою?»
Достоевский глубоко понимал этот пушкинский текст.
Еще в начале 1860-х годов он написал статью,
поводом для которой стал скандал:
некая дама решилась прочесть «Египетские ночи» со сцены
на каком-то литературном вечере, и началась ее травля в прессе. Достоевский за даму заступился и объяснил,
что в пушкинском тексте нет ничего «клубничного».
Что он вообще не про то.
Он про ужас того мира, в котором человек становится
по сути уже живым трупом,
нуждающимся в острых подпитках чем-то необычным,
потому что всё – скука.
Всё скука, если над миром крышка вместо распахнутого Неба.
И все от того, что в человеке растленна душа и порвана связь с духом.
Настасье Филипповне бросают в лицо: «Ты, милочка, – Клеопатра. Я готов, пожалуйста, “ценою жизни ночь твою”». Перед ней ставят зеркало, в котором она видит себя Клеопатрой – а это символ красоты, которая ведет в смерть, красоты хищной. И она бежит от князя к Рогожину, чтобы стать жертвой, а не пауком-пожирателем. Вот какой перед ней был выбор: либо ты Клеопатра, либо ты жертва невинная.
Но для того, чтобы прочесть роман таким, каким его задумал Достоевский, нужно уловить и понять все аллюзии в нем.