У осени печальные глаза...
В них тайная, безмерная усталость...
Как будто бы всю удаль расплескал
и выдохся внезапно тёплый август,
Как раненый боец, припав к земле
кленовыми ладонями, до срока
Оставил на траве кровавый след
брусничного, рубинового сока...
И замер в наступившей тишине...
Ни шороха... Ни шёпота... Ни стона...
Лишь в утренней, продрогшей полумгле
разносятся чуть слышно перезвоны
Иных миров...
Нездешняя печаль в созвучиях небесного органа...
И чьё-то обезсиленное - «Жаль...»
И чьё-то удивлённое - «Так рано?»
Уже пора? Туда - за облака?
За призрачной цепочкой журавлиной?
Душа так удивительно легка
и так же непростительно ранима -
Тончайшей паутинкой на ветру трепещет...
извивается... и рвётся...
Иль стелется туманом по утру,
просеивая ласковое солнце...
В круженье листопадов и времён
я просто – лист – один из очень многих,
- Растаявший за шелестом имён,
что падают Всевышнему под ноги...
У осени печальные глаза...
В них тайная, безмерная усталость...
Но всё-таки осталась бирюза в глазах её...
Да, всё-таки осталась...
И солнечные блики на воде
по-прежнему улыбчивы, лучисты...
Как тихо умирают в сентябре
полётами обманутые листья...
_
Виктория Кошковарова
