"Курумник для всех, даром и пусть никто не уйдет обиженным!" ©

"То, что нас не убивает, делает нас сильнее" © "Сумерки идолов или как философствуют молотом" Ф. Ницше, 1889 г. 

День 14. Выходим в 7:40. 
С утра – зашататься можно было, солнце!

[700x467]

Как только мы с морены вышли на ледник, то за один переход дошли до его закрытой части, где начали связываться в огромные (по 6 и 7 человек соответственно) связки. Саша запустил коптер и снимал все это движение... (посмотрим, что из этого выйдет в итоге.)
[700x467]
Тропили недолго – ближе к 9 утра вплотную подошли к стенке и смогли снять кошки и развязаться. Техническая снаряга осталась на нас – в конце концов, требовалось двигаться по веревкам. 

[700x467]
На первых перилах почти сразу же образовалась пробка – человек 5 залезли на карниз, и ждали, пока первый пройдет крутой участок. 

[700x467]

Я вызвался идти предпоследним, вместе с замыкающим Петей С., который накануне вешал веревки, а теперь их должен был снять. 

Пробка рассасывалась крайне медленно – в среднем, на преодоление небольшого участка (метров 20-25) уходило несколько минут на каждого. Естественно, пропустить орду в 11 лиц до себя – обречь на долгий и непродуктивный досуг. Зато пофоткались! 

[700x467]

[700x467]
Когда залез Ваня и скомандовал мне об освобождении перил, а впервые начал жумарить в походе! (обычно этот навык мы оттачиваем лишь на тренировках) Покрытие под ногой – конгломерат из сырой грязи и мелких камней, которые то и дело отбрасывали назад. В основном шел с опорой на ледоруб, а жумар просто проталкивал вперед. Действительно, занятие было достаточно утомительным! 
Сообразив оперативнее, чем кто-либо, что один Петя не утащит всю снарягу, израсходованную на организацию станций (его рюкзак был 30 кг+-, а пришлось бы еще нести пару веревок, петли, карабины, в общем, скарба килограммов на 8-9), то вызвался помочь ему. Петя не протестовал. Первую веревку свернули и положили мне на самый верх рюкзака. 
Дальше начался еще более стремный участок – траверсом идти по полке над бараньими лбами.

[467x700]

В случае неосторожности – гарантирован полет метров с 30-40 прямо на ледник, что было крайне нежелательно.

[700x467]

Прижимаясь к скалам и периодически спуская средние камни в пропасть, мы таки добрались до нужного нам кулуара. Там, будто развешанные на ветках плоды, сидели наши товарищи – каждый рядом с промежуточной станцией. Половина команды уже зависала на перевале. 

[700x467]

-Тут камень живой, буду спускать! – обрадовал всех Женя. 
К слову, под ним находилось 5 человек, один – на второй веревке ниже, один – готовился к движению у начала кулуара и трое – внизу, поэтому эта новость была воспринята крайне эмоционально и с матами. 
Петя С. забился в щель под камнем, я отошел сильно левее, Ваня и Саша активно переругивались между собой. Алёна пыталась дирижировать между ними и Женей, но получалось плохо. Лизе С. эта идея тоже не понравилась: 
-Митя когда проходил, просто их в сторону откидывал. 
Наконец, каждый забился в какие-то каменные закутки, где чувствовал себя в безопасности. Несмотря на крутой уклон, снизу было прекрасно видно, кто где находится и в случае чего – можно было успеть среагировать. 
Женя камень спустил, однако его полет был отнюдь недолгим и упал он далеко от каждого из нас.  
Поползли дальше! 
Когда настала моя очередь лезть, то понял, что не зря этим занимался уже больше года в подмосковных карьерах – хоть какая-то актуализация полученных навыков. Теоретически, это проходилось бы и без веревки, но гораздо тяжелее и опаснее, поэтому перила добавляли сильно комфорта. 

Когда долез до промежуточной станции, то засели там с Ваней на пару. А все потому что Саша просил сделать ему фотографию, где он на склоне – у Наташи. Учитывая, что мы и без того были эмоционально закручены с соседом по палатке, подобное пижонство со стороны Саши не осталось незамеченным, и мы старались съязвить на этот счет при каждом удобном случае. 
«Я всех фотографирую, а меня никто не фотографирует!!!» ну и что-то в подобном духе. Интересно, как же выживал Петя С. в прошлом году, будучи техническим (считай – главным) фотографом? 
Когда Ваня скомандовал, что перила свободны, в этот момент снизу, на мою станцию, уже залезал Петя С. У него я изъял еще пару петель и карабины, чтоб он смог утащить оставшуюся в кулуаре снарягу, из которой делали станции. Добавлю, что последний участок пути он должен был проделать еще с одной веревкой (одну тащил я), если не в рюкзаке, то, по крайней мере, пристегнутой концом к себе. 

Перед последней станцией:
[525x700]

Выглянув из-за камня наверх и не увидев ничего подозрительного, начал жумарить. Не тут то было! Оказалось, что веревка зацепилась за каменный уступ впереди меня и при нагрузке хорошо отпружинила, разогнувшись. Естественно, я маятником полетел в Петю, который стоял на станции ниже. Даже пролетев без потери высоты метр-полтора по горизонтали, я набрал приличную скорость, и вряд ли моему напарнику понравилось такое столкновение. Об этом я сказал Ване, но уже на перевале. 

Последние члены группы на последнем перевале маршрута: 

[525x700]

С веревкой, которую тащил Петя, моя - в рюкзаке.

[700x467]

А вот и перевал!

[700x467]

Офигеть, мы зашли по очень крутой стороне! Противоположный склон был более пологим, что давало ложную надежду на несложный спуск. 
Припекало солнышко, мне кажется, что пока я ждал очереди на веревки, то заново сгорел. Правда, уже на перевале стали бродить какие-то облачка, но это не так пугало. Периодически молоко поднималось из долины, в которую нам предстояло спускаться. 
А вид, действительно, монументальный: с одной стороны – крутая мульда и ледник, с другой – сплошные ку-рум-ни-ки. Да, речь дальше пойдет о них. 
Как только эйфория от последнего взятого перевала и осознания, что дальше вверх не надо, прошла, то мы начали спускаться.

[700x467]

При том, делалось это отнюдь не просто: прыгание по огромным «чемоданам» отдавало болью в суставах, а передвижение в полуприсядку в принципе не могло быть скоростным. Потихоньку «посасывало под ложечкой», хотелось обедать, однако стоянок под обед не предполагалось в ближайшем будущем вообще. Где-то внизу виднелась зеленая лужайка, окруженная со всех сторон курумниками, но до нее – сотни метров сброса! 

Зеленая лужайка видна при хорошем приближении примерно по центру фото, чуть правее тальвега всей долины: [700x467]

Первый переход в 25 минут дал снижение лишь на 200 метров.

[700x467]

Алёна и Женя спускались не очень быстро, Женя пришел примерно через час от начала спуска вообще. 
В этот момент начался настоящий хардкор – пошел град. Температура стала стремительно падать, налетевшее молоко понизило видимость лишь до ближайших десятков метров, а, будучи в абсолютно сырых ботинках после ледника, я понял, что нужно было согреваться. 

[700x467]
Женя предложил не высиживать 10 минут после его прихода, а продолжить спуск. Не знаю, осознавали мы тогда или нет, что это будет самой тяжелой ходка за весь поход, но дальше началось то, что заслуживает отдельного пояснения…. 
…Старался двигаться быстро, но при этом – не спускаться сломя голову вниз, а хотя бы забирать траверсом склон. Основное положение – полуприсед, правая рука выставлена чуть назад, постоянные прыжки-приседы. При приземлении – ноги проскальзывают, не могу сравнить ощущение с плясками на льду, ибо на катке никогда не был. С камня – на камень, дальше – на камень, упс, не сюда, какая-то стремная расщелина между камнями. Шаг-прыжок-присед-шаг-прыжок-присед. Ледоруб, наверное, впервые за весь поход по осыпям, мешал, а не помогал, однако сбрасывать рюкзак и засовывать его обратно не хотелось. 
Минут через 20 я нырнул в кулуар, где слышал, что под камнями бушует ручей. В кулуар наваливает, как правило, самой крупной сыпухи, однако мне по такой перебираться гораздо удобнее (не знаю, может из-за длины ног или силы мышц), чем по средней. Даже поросшая мхом осыпь начала проскальзывать, подошва сцепление держала на последнем дыхании, любое действие – в напряжении. В напряжении от кончиков пальцев ноги до вестибулярного аппарата. Конечно, такое выматывает. 
Шаг-прыжок-присед. Шаг-прыжок-присед. 
Я не обращал внимания на то, что штаны были грязными от камней и мха, не говоря уже про рэйнковер рюкзака: хотелось просто спуститься. Град то прекращался, то ударял с новой силой, его циклы напрямую совпадали с движением молока по долине. Восходящими токами воздуха его заносило на самый перевал, откуда начинало нас «присыпать». 
Не хватало еще одного атрибута – грозы. К слову, она началась где-то на середине нашей ходки. Сначала ярко сверкнуло в нашей долине, прогрохотало почти тут же. Затем – были слышны лишь раскаты грома. 
На одном камне я таки поскользнулся, снова ударился щиколоткой. Рюкзак вероломно завалился, пришлось повозиться, чтобы быстровстать. Секундная задержка позволила осмотреться – народ был рассыпан по всему склону, часть ребят я вообще не видел из-за постоянного молока. Когда обратил глаза на склон, град застучал по очкам сильнее. 

Мокрые перчатки заелозили по камню – это вставал хронометрист. 
Ближе всех ко мне был Слава, но он шел сильно левее, предпочитая на мучиться на крупных чемоданах, а аккуратно траверсируя среднюю сыпуху. 
Шаг-прыжок-присед. Шаг-прыжок-присед. Честно говоря, голова уже отключилась, тело продолжало двигаться автоматически. Время потеряло счет, однако, могу сказать лишь в свое оправдание, что приваливать было негде. С начала ходки я понимал, что нам надо добраться до этой зеленой лужайки, тем более метеоусловия не оставляли шансов на промежуточные привалы. Как-нибудь доберемся. Все. Целые. 
Как только нога ступила на небольшой участок полянки, было ощущение сильного облегчения. Ноги донесли меня еще метров 20, где, практически в центре, я сбросил рюкзак и стал переводить дух. Слава принесся парой минут позже, еще минут через десять прибыл Митя. 
Скупой на эмоции, но тут от него можно было услышать: 
«Ну такое…. Очень такое…». 
Инструктор тоже устал. Ходка по моим часам заняла 50 (!) минут. 
Народ спускался уже на морально-волевых, четвертым причалил Саша, потом – Катя. Петя Г. спустился, цвет его лица был багровым, состояние нервной системы – думаю, примерно в этом же цветовом диапазоне. 
Не дожидаясь всех, начали клавить суп на одной горелке, которую тащил Саша. Вторая горелка – у Жени, приехала сильно позже. 
Тем временем у Кати пошла носом кровь, да так, что страшно было смотреть. Прикладывание ваты не особо сильно помогало, на момент, когда уже невозможно было ждать улучшения, вокруг нее валялось 5 или 6 кровавых «болванок», а кровь не унималась. Возможно, это был и мой просчет, что подверг всю группу такой разовой нагрузке. Не знаю, стоит осмыслить. 
Благо Алёна была не очень далеко (с момента нашего прихода прошел почти час) и побежал навстречу ей, забирая рюкзак. Она, практически стоя на распоре между двумя булыжниками, размерами с автомобиль, выудила аптечку и сбросила рюкзак мне, а сама отправилась к Кате, на лужайку. Я взял рюкзак, указал дорогу замыкающей нашу процессию Лизе С., и вышел на зеленую теснину. 
Последний человек шел 2 часа. 
…Супа было откровенно мало, но зато мы были горды собой, что осилили быстро такой спуск. От перевала мы слетели на 500 метров вниз, далее – движение преимущественно ровное, однако курумник при этом не заканчивался. 
Катю разгрузили, я забрал техническую снарягу. Будучи весьма выжатым, понимал, что кому-то могло быть и хуже. Точнее, был уверен в этом. Физические нагрузки напрягали не так сильно, как постоянное ощущение холода моей тушкой. 
Идем дальше. Стоило выйти с лужайки, как я понял, что ад снова вернулся ко мне. Ну или я снова вернулся в ад. 
15 минут упражнений на крупной сыпухе сменились аккуратным передвижением по средней. Мышцы еще несли вперед, нервы уже не были готовы это терпеть. Мы отдалились буквально на 100-200 метров от стоянки, особо не набирая или теряя высоты, как я вышел…. 

….в огромный скально-осыпной цирк! Что насчет акции «Пройди один курумник и получи еще один в подарок!»? 
Траверс задолбал, я вышел на гребень моренного вала и очень быстро стал двигаться по нему.

Петя С. был не сильно лучше, поэтому фотографии на этом этапе практически кончились. Вот гребень моренного вала и цирк:

[700x467]

Ноги постоянно проскальзывали, стараясь завалить меня, однако две дополнительные опоры в виде треккинговых палок меня постоянно выручали. Я втыкал их уже с некоторым остервенением, в распоры между камнями, на сами камни, норовя пробить насквозь, даже себе в ботинок однажды! 

Шаг-шаг-шаг-шаг. Одна морена. Кругом – одна морена. Сколько до конца? Ты выходишь с моренного вала и видишь еще одну моренную гряду, за ней – еще одну. Бесконечный серый, мокрый, холодный, бездушный, безжизненный цвет. Камни, камни, камни. Камни – мой дементор, они высосали всю радость. 
Вы когда-нибудь гуляли по гальке? Представьте, что она сырая, размером с вашу ногу (в лучшем случае, порой крупнее вас или всей вашей семьи до седьмого колена), а за спиной болтается рюкзак в 25 кг. Ах да, вы еще и должны по ней сбрасывать высоту.

[700x467]

Казалось, если я выйду еще на одну моренную гряду, звук хрустящих камней под ногами окончательно разорвет мне голову. Впереди показалось что-то зеленое. 
Действительно, там была лужайка. Но до нее – метров 500 по прямой. 
Времени было почти 19 часов. Я был весь сырой, нервная система плохо анализировала происходящее вокруг меня, сконцентрировавшись на моем небогатом (в тот момент) внутреннем мире, ноги слегка путались, а пальцы руки не хотели отпускать палки. 
Дзынь! Это палка встает на камень. 
Хрыщ-хрыщ-хрыщ – это трекинговые ботинки давят сыпуху и она пытается ехать. 
Хыум! – кто то поставил ногу на крупный булыжник, а тот лишь глухо отозвался. 
Снова нырнул в кулуар, снова ползу по этим камням, вижу цель – не вижу препятствий. Во что бы то ни стало надо дойти до этой травы, рухнуть в нее, зарыться и больше никогда не вспоминать об этом курумнике. 
Как только мы вышли на поросшие бараньи лбы, пошел дождь. Сухих вещей, боюсь, не осталось даже в рюкзаке, за исключением шерстяных носков, которые ехали у меня в карманах. 
Про то, как сильно мы растянулись, я старался не думать. Да и в целом, старался не думать в принципе. Саша предложил натянуть тент и поставить его, каждое мое действие делалось через силу, поскольку передвигаться не хотелось вообще. 
Дождь лил, как только подошла Наташа, я сразу предложил поставить палатку, чтоб там спрятаться. Безумно не хотелось срываться на ком-то, нервная система напоминало туго сжатую пружину, в противовес мышцам, которые не особо чувствовали что-либо. Вот бы можно было нервное напряжение уводить в мышечную ткань! 
Когда спустились все остальные, состояние было не лучше. Петя Г. по дороге травмировал ногу, передвигался с коленным суппортом. Ребята аккумулировали остатки сил, чтоб бивачить, хотя, я что-то не припомню, чтобы кто-то засиживался допоздна в тот день. 
Про себя я окрестил сегодняшнюю дату «самый длинный день», под стать фильму об американцах, которые высаживались в Нормандии 6 июня 1944 года. Возможно, это тоже было своеобразной битвой. 
Ужинала наша палатка внутри… палатки. В роли Деливэри клаб выступил я. 
Ночью – дождь.