Мне пишут, что дети в украинских деревнях привыкли работать, а к ним приезжают городские бездельники и отвлекают их от полезного труда; что именно городской мальчик по сравнению с сельским неразвитый и глупый, он занимается бессмысленными игрушками, вместо того чтобы гусей пасти.
Но это довольно странный взгляд на детей.
Во-первых, как можно назвать ребенка бездельником? То, что для взрослых безделье, для него целый мир, с помощью игры он развивается и постигает законы жизни.
Во-вторых, я не делила детей на глупых и умных. Я сказала, что украинские дети созерцатели и мечтатели, а донбасские - деятели и творцы.
Тот, кто хочет пасти гусей, пусть пасёт гусей. Тот, кто хочет заниматься инженерными разработками, пусть занимается инженерными разработками. Дети, которых я описывала, это символ двух разных подходов к жизни. Восток Украины хочет деятельности, Запад Украины живет в мечтательности. Мы разные, и это прекрасно.
Но почему мы всей страной должны пасти гусей?
Почему сейчас хуторские пришли на Донбасс? Потому что мы не хотим быть такими же, как они. Мы хотим остаться похожими на себя. Мы разные и хотим быть разными, а не одинаковыми. Мы не хотим унитарности.
Что такое унитарность? Это однообразие, монотонность, одноцветность. В унитарности нет места другому мнению. Один народ - один язык - одна вера. Как вы представляете себе такую жизнь? Причём, эту жизнь вам не предлагают, а навязывают.
Одинаковость примитивна и очень агрессивна по своей сути, она стремится заполнить собой всё. Для того чтобы считаться сегодня украинцем, ничего особого не требуется, достаточно стать в строй вместе со всеми и кричать то, что кричат все.
Однообразие - это и есть насилие. Кто-то решил, что ты должен быть таким же, как он. У тебя другой язык? Ты виноват. У тебя другая вера? Виноват. У тебя другой взгляд на жизнь? Виноват. Твоя вина - непохожесть на толпу. Так хулиганы в тёмном переулке бьют парня с длинными волосами и серьгой в ухе. За что? За то, что не один из них. За то, что нарушил однообразие.
Дети из украинского села, которых я описывала, не были агрессивны, потому что тогда им еще никто не внушил, что можно заполнить собой весь мир; что мир - это и есть они. Развиваться не надо, меняться не надо, расширять свои интересы не надо, достаточно лежать в траве и смотреть на гусей. Их тревожила самодельная машинка, принесенная городским мальчиком, она вносила в их сонную жизнь беспокойство. Где-то есть что-то иное, недоступное спящему уму? Машинка угнетала детей самим фактом своего существования. Чтобы успокоить душу, нужно было избавиться от нее. В детстве они раздавили машинку сапогом, а когда выросли, нацелили свой сапог на целый мир, непохожий на них, придуманный и созданный не ими.