СТИХИ К БЫВШИМ: ПОЭТИЧЕСКАЯ ЗЛОБА

Они оставили нам прекрасные строки о любви — «Я помню чудное мгновенье», «А ты прекрасна без извилин», «Жди меня»...

Но иногда сердца поэтов были полны черной злобой к бывшим женам и возлюбленным. И выражали они ее тоже с помощью поэзии.

АЛЕКСАНДР ПУШКИН К АГЛАЕ ДАВЫДОВОЙ

Бойкая француженка, одна из бесчисленных возлюбленных Пушкина была предметом его короткой, но тяжелой страсти. Отставку она дала ему сама — по крайней мере иначе с чего бы он стал осыпать ее потом мерзкими эпиграммами?

Иной имел мою Аглаю За свой мундир и черный ус, Другой за деньги — понимаю, Другой за то, что был француз, Клеон — умом ее стращая, Дамис — за то, что нежно пел. Скажи теперь, мой друг Аглая, За что твой муж тебя имел?

[показать] [показать]

АЛЕКСАНДР ВЕРТИНСКИЙ К ВАЛЕНТИНЕ САНИНОЙ

С юной актрисой (которая позже прославится в США как модельер) поэт общался в Харькове в 1918–1919 годах, влюбился не на шутку, посвятил несколько романсов, в том числе «За кулисами».

Санина от него ушла, и сердце поэта было разбито. Видимо, серьезно зацепила — ядовитые стихи «Мыши» написаны аж в 1949 году.

Мыши съели Ваши письма и записки. Как забвенны «незабвенные» слова! Как Вы были мне когда-то близки! Как от Вас кружилась голова! <…> Все тогда, что требовали музы, Я тащил покорно на алтарь. Видел в Вас Элеонору Дузе И не замечал, что Вы — бездарь! Где теперь Вы вянете, старея? Годы ловят женщин в сеть морщин. Так в стакане вянет орхидея, Если в воду ей не бросить аспирин. Хорошо, что Вы не здесь, в Союзе. Что б Вы делали у нас теперь, когда Наши женщины не вампы, не медузы, А разумно кончившие вузы Воины науки и труда! И живем мы так, чтоб не краснея Наши дети вспоминали нас. Впрочем, Вы бездетны. И грустнее Что же может быть для женщины сейчас? Скоро полночь. Звуки в доме тише, Но знакомый шорох узнаю. Это где-то доедают мыши Ваши письма — молодость мою.

[288x362] [396x362]

БОРИС ПАСТЕРНАК К ЕВГЕНИИ ЛУРЬЕ

Поэт написал это стихотворение своей законной жене Евгении Лурье, будучи отчаянно влюбленным в «прекрасную без извилин» Зинаиду Нейгауз. Жену с сыном он отправил на лечение за границу, а потом оформил развод и быстренько женился на возлюбленной.

Не волнуйся, не плачь, не труди Сил иссякших, и сердца не мучай Ты со мной, ты во мне, ты в груди, Как опора, как друг и как случай Верой в будущее не боюсь Показаться тебе краснобаем. Мы не жизнь, не душевный союз — Обоюдный обман обрубаем. <…> Добрый путь. Добрый путь. Наша связь, Наша честь не под кровлею дома. Как росток на свету распрямясь, Ты посмотришь на все по-другому.

[показать] [показать]

КОНСТАНТИН СИМОНОВ К ВАЛЕНТИНЕ СЕРОВОЙ

Автор «Жди меня» написал это своей 37-летней жене в 1954 году, за три года до официального развода. К этому времени их отношения давно охладели: она сильно пила, не получала хороших ролей, пренебрегала дочерью.

После развода Симонов вступит в новый брак, а Серова проживет еще двадцать лет одна — ее найдут в своей квартире с разбитой головой.

Я не могу писать тебе стихов Ни той, что ты была, ни той, что стала. И, очевидно, этих горьких слов Обоим нам давно уж не хватало. За все добро — спасибо! Не считал По мелочам, покуда были вместе, Ни сколько взял его, ни сколько дал, Хоть вряд ли задолжал тебе по чести. А все то зло, что на меня, как груз, Навалено твоей рукою было, Оно мое! Я сам с ним разберусь, Мне жизнь недаром шкуру им дубила. Упреки поздно на ветер бросать, Не бойся разговоров до рассвета. Я просто разлюбил тебя. И это Мне не дает стихов тебе писать.

[показать] [показать]

ИОСИФ БРОДСКИЙ К МАРИНЕ БАСМАНОВОЙ

Кажется, последнее из цикла стихов, посвященных «М. Б.», с которой он познакомился в 1962 году. Она изменила Бродскому с его другом, затем все-таки родила поэту сына, но в итоге порвала с обоими возлюбленными.

Эти стихи датированы 1989 годом и написаны в эмиграции, накануне его свадьбы с прекрасной итальянкой Марией Соццани.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам, рисовала тушью в блокноте, немножко пела, развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком и, судя по письмам, чудовищно поглупела. Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более немыслимые, чем между тобой и мною. Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил, но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь. И я эту долю прожил. Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии, ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива? Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии. Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

[показать] [показать]

culture.ru


.