[показать]

Иосиф Александрович Бродский (24.05.1940-28.01.1996) - русский поэт, эссеист, драматург. Был обвинён в тунеядстве советскими властями и приговорен к пяти годам ссылки. Наказание было отменено после отбытия полутора лет под давлением мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жана Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей). В 1972 году Бродский был выслан из СССР. В США преподает историю русской литературы, русской поэзии XX-го века, теорию стиха. Получил широкое признание в научных и литературных кругах США и Великобритании, удостоен Ордена Почетного легиона во Франции. В 1987 Иосиф Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему за «всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии».

- Неправда! Меня привлекает вечность.
Я с ней знакома.
Ее первый признак - бесчеловечность.
И здесь я - дома.
Бог органичен. Да. А человек?
А человек, должно быть, ограничен.
У человека есть свой потолок,
держащийся вообще не слишком твердо.
Боже, чем больше мир, тем и страданье больше
Будущее, мягко говоря, есть частная утопия индивидуума.
В конце концов, скука - наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19-го века, столь склонной к реализму.
Взгляд во Время – это взгляд вверх, вглубь Вселенной, в смерть.
Время есть мясо немой вселенной.
Там ничего не тикает. Даже выпав
из космического аппарата,
ничего не поймаете: ни фокстрота,
ни Ярославны, хоть на Путивль настроясь.
Вас убивает на внеземной орбите
отнюдь не отсутствие кислорода,
но избыток Времени в чистом, то есть –
без примеси вашей жизни виде.
время создано смертью
Время больше пространства.
Пространство – вещь.
Время же, в сущности, мысль о вещи.
Жизнь – форма времени…
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
/Новые стансы к Августе/
Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.
/Поклониться тени/
Жизнь на три четверти - узнавание Себя в нечленораздельном вопле.
Жизнь — так, как она есть, — не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтобы остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем.
Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества -- и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить - пусть не ловить - рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого.
/Выступление в Сорбонне/
Истина заключается в том, что истины не существует. Это не освобождает от ответственности, но ровно наоборот: этика -- тот же вакуум, заполняемый человеческим поведением, практически постоянно; тот же, если угодно, космос. И боги любят добро не за его глаза, но потому что, не будь добра, они бы не существовали.
И они, в свою очередь, заполняют вакуум.
/Выступление в Сорбонне/
как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существованье для тебя.
/Холмы/
Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.
/Воротишься на родину. Ну что ж… (1961) Холмы/
Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент,
когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить
любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением
/Набережная неисцелимых/
Любовь есть предисловие к разлуке
/Остановка в пустыне/
любовь есть роман между предметом и его отражением.
/Набережная неисцелимых/
Мало того, что нужно жить, ежемесячно надо еще и платить за это.
/Вертумн/
Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно
/Нобелевская лекция/
Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать «не надо».
/«Песня невинности, она же — опыта»/
Настоящему, чтобы обернуться будущим, требуется вчера
Не в том суть жизни, что в ней есть,
Но в вере в то, что в ней должно быть.
Не в том суть жизни, что в ней есть,
но в вере в то, что в ней должно быть
/Конец прекрасной эпохи/
Не в том суть жизни, что в ней есть,
но в вере в то, что в ней должно быть.
Одиночество есть человек в квадрате
Похоже, счастье есть миг, когда сталкиваешься с элементами твоего собственного состава в свободном состоянии.
/Набережная неисцелимых/
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.
Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
В темноте обнимает за плечи…
С точки зрения времени нет «тогда»
есть только «там»; и «там», напрягая взор,
память бродит по комнатам в сумерках, точно вор,
шаря в шкафах, роняя на пол роман,
запуская руку к себе в карман.
слезою скулу серебря,
человек есть конец самого себя
И вдается во Время.
сумев отгородиться от людей,
я от себя хочу отгородиться.
/Холмы/
Человек есть то, что он читает...
/Поклониться тени/
Человек одинок, как мысль, которая забывается.
/Мрамор/
Я верю в пустоту.
В ней, как в Аду, но более херово.
/Похороны Бобо/