«Эти рифмы настояны на печали, извечной спутнице судьбы скитальца…»- 2 часть
28-10-2015 21:52
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Jo-Ann Оригинальное сообщение
«Эти рифмы настояны на печали, извечной спутнице судьбы скитальца…»- 2 часть...
[700x525]
В 1956 году Ларисса Андерсен покинула Китай.
Она вышла замуж за француза Мориса Шеза, представителя крупнейшей судоходной компании, который влюбился в нее с первого взгляда.
Благодаря работе мужа началась волна переездов-путешествий.
В Индии Ларисса занималась йогой с учителем Индры Дэви,
ее первой наставницы.
Ларисса глубоко интересовалась агни-йогой, теософией, сказочным Востоком.
В Харбине она познакомилась с Николаем Константиновичем Рерихом,
а в Индии познакомилась с его сыном Святославом и его женой.
Вела большую переписку с патриархом Кириллом Болгарским.
Она активно и жадно жила – продолжала рисовать, брала уроки вождения автомобиля, осваивала новые индийские танцы, писала.
Затем был Индокитай, где Ларисса преподавала йогу,
а деньги отдавала в приют слепых девочек и беспризорных мальчиков. Калейдоскоп стран мелькал – Африка, Сайгон, Индия…
Но самым любимым местом оказался Таити.
“Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь,
Только тихими глазами можно видеть глубину.
Знак молчанья — как присяга, как печать, лежит на всяком,
Кто свернул тропинкой тайной в заповедную страну.
В молчаливый час рассвета, озаренный солнцем ранним,
Там, где синие лагуны спят в оправе синих гор,
Так бросаются с обрыва в синеву летящим камнем,
Замирая, саланганы и вонзаются в простор.
И ни слов, ни размышлений. Как сказать об этом счастье?
Разве можно в миг полета размышлять — куда летишь?
Это может быть молитва. Это может быть — причастье,
Чтобы сердце сохранило эту утреннюю тишь.”
[700x525]
Белоснежные пляжи, бирюзовая вода, купание в прозрачной воде лагуны по утрам, живопись, общество интересных людей.
Именно здесь она познакомилась с Евтушенко, который потом напишет, что встреча с ней ошеломила его.
Мало того, что набрел в Таити (!) на русскую поэтессу,
но к тому же на поэтессу редкостно красивую, в прошлом еще и известную танцовщицу.
В это время она увлеклась прозой, ее заметки и очерки публикуются в русских эмигрантских журналах и газетах.
Из дальних стран семья Шезов прибыла в Париж в 1970 году, на новое место службы Мориса.
Она вновь «заболела» стихами, Муза была рядом с ней и Ларисса стала писать, но, главным образом, для себя.
Через год муж вышел на пенсию, и они перебрались «навсегда» в его родовое поместье Шезов в верховье Луары.
Это волшебно красивые места, которые Ларисса полюбила сразу.
Она с улыбкой вспоминает свою первую встречу со свекровью:
– Что это за девочка влезла на наше дерево?
– Это моя жена.
[700x525]
Ей было уже за 40...
Она ездила верхом, занималась садом, преподавала йогу,
ухаживала за кошками, которых в доме было, порой, больше 10.
Иногда стихи «… подступали как слезы / как молоко у кормилицы», часто стихи приходили ночью.
«Я думаю, – как-то заметила Ларисса, – что стихи – это как молитва
у монахов: если молиться постоянно – то и выходит,
а если нет – наступает «сухость» души.
И стихи не звучат.
А как хорошо, когда они звучат!
Словно вот тут-то оно и есть то, для чего живешь…».
Потери, потеря…
Я иду в этой жизни, спокойно толкаясь с другими…
Устаю, опираюсь на чье-то чужое плечо,
Нахожу и теряю какое-то близкое имя…
…похоронив мужа, Ларисса осталась жить в поместье одна.
[700x525]
В этом старом доме
Так скрипят полы
… В этом старом доме
Так темны углы…
Так шуршит и шепчет
Ночью тишина…
В этом старом доме
Я живу одна.
[439x600]
Но она продолжает вкусно жить.
«Удовольствий у нее много: стихи, кошки, сигарета после утреннего кофе, прогулка по старой теннистой аллее в своем парке,
чай с горячим красным вином и медом на ночь,
маски для лица из шампанского с луком, мороженное, стихи, опять стихи…
Для меня, приехавшей к Лариссе впервые, было удивительно увидеть
все еще красивую женщину (94 года, господа!), чуть богемную в том смысле, что для нее разговоры о впечатлениях важнее разговоров предметных.
Она очень хорошо рассказывает, но еще лучше умеет слушать.
При этом ее глаза мягко сияют дореволюционной добротой
и вниманием к собеседнику.» – вспоминает Татьяна Масс
[700x525]
В час, когда замирает земное согретое лоно,
И звенит тишина, и проходит вечерний Христос,
Усыпляет ягнят, постилает покровы по склонам,
Разливает в степи благовонное миро берез
И возносит луну, как икону…
В 2007 году году (еще при жизни поэтессы) в издательстве «Русский путь» была издана книга стихов, прозы и воспоминаний Лариссы Андерсен «Одна на мосту».
Стихотворение «Одна на мосту» появилось после поездки в Россию в 1971 году.
Лариса Николаевна сожалела, что эти строки не увидят на Родине.
Но судьба распорядилась иначе.
Книга все-таки вышла.
****
На том берегу – хуторок на поляне
И дедушкин тополь пред ним на посту…
Я помню, я вижу сквозь – слезы, в тумане,
Но всё ж я ушла и стою на мосту.
А мост этот шаток, а мост этот зыбок –
От берега деда на берег иной.
Там встретят меня без цветов, без улыбок
И молча ворота захлопнут за мной.
Там дрогнут и хмурятся темные ели,
И, ежась от ветра, мигает звезда…
Там стынут улыбки и стонут метели,
Нет, я не дойду, не дойду никогда!
Я буду стоять, озираясь с тоскою,
На сторону эту, на сторону ту…
Над пастью обрыва с проклятой рекою.
Одна. На мосту.
[650x430]
[700x525]
29 марта 2012 года, в госпитале старинного французского городка Ле-Пюи (Верхняя Луара), на 102 году жизни тихо скончалась одна из самых ярких поэтесс «русского Китая» Ларисса Николаевна Андерсен.
“Последний лепесток с восточной ветви русской эмиграции отлетел”.
[700x525]
*** *** ***
…Мне было десять лет, когда я попросила:
«Расскажите мне что-нибудь о любви».
Быть может, тогда я впервые почувствовала,
что в человеке есть что-то гораздо большее, чем то, чем он осужден быть…
И еще об одном я любила спрашивать: «Для чего мы живем?»
Эго спрашивалось всегда перед сном, и на это отвечалось: «Спи!»
Но пришел такой вечер, когда я не смогла спать.
Для чего мы живем?..
И, не дождавшись рассвета, выпрыгнула через окно в серозеленые влажные сумерки, и убежала в лес.
По узкой тропинке — в сырую туманную темь.
Лес… Лес… Мимо — маленькая березка, удивительно доброе существо. Мимо сердитый дуб. Я уже не играю с деревьями.
Я ищу волшебное дерево, на котором висит ключ к неразгаданному. Быстрей, быстрей…
Мелкий бисер тумана повисает на прядях волос…
Большая, настороженная тишина выходит ко мне из глубины леса.
Я останавливаюсь.
Тишина обступает меня, обступает вплотную…
Дотрагивается до меня…
Дышит…
Сейчас будет чудо!..
Тихий хруст — упала сухая ветка…
Тишина вздрогнула, заметалась.
Мне показалось, что тишина зашумела.
На мокрой траве — маленькая длиннохвостая птичка.
У нее умненькая головка, и она сбоку поглядывает на меня.
– Ты кто? — спрашиваю я.
Черненький глазок смотрит. Я делаю шаг вперед…
Птичка вспархивает и садится немного дальше. Умненькая головка снова поворачивается ко мне.
Ты указываешь мне путь? — спрашиваю я и иду за ней все дальше и дальше.
В сырую, пахнущую прелью темь.
Волшебное дерево?
Но разве не был сказкой мой путь в этом лесу, где все деревья оказались волшебными?
…Но куда же опять девалась красная кофточка?
Она снова ступает по теплой весенней земле, эта странная девочка в длинных коричневых чулочках.
Она опять возвращается. В ее руках уже много, много фиалок,
но глаза ее тоскуют по–прежнему…
Прохладной детской рукой, полной царапин и ссадин, она прикасается к моей.
– Для чего мы живем?
– Чтобы пройти по весенней земле и собрать много цветов.
– Но ведь это не цель?
– Нет? Но тогда и не надо цели…
Печальные стихи Лариссы Андерсен.
[700x525]
Я ЕЩЕ НЕ ИЗВЕДАЛА ГОРЯ…
Я еще не изведала горя,
Я еще молода и резва,
И живу я у самого моря —
Предо мной, надо мной — синева!
Я еще никого не любила,
Никого не теряла, любя,
И ничья дорогая могила
Не отнимет меня у тебя.
Я росла для тебя. Между нами
Даже тени не встанут тайком.
Я ребенком играла с волнами,
С золотым побережным песком.
От песка этих кос позолота,
И от волн синева этих глаз.
Говорят, на спине кашалота
Приплыла я в полуденный час.
Это смуглое гибкое тело,
Как жемчужину, я берегла…
Так ему я сказать бы хотела,
Если б заново жить начала.
**
ПОЧЕМУ НЕ ТЫ?
Посвящается И.О.
Лето на исходе, падают листы,
И глядит грустнее солнце с высоты.
Не хватило сердцу света и тепла,
Ну да что там лето — жизнь, поди, прошла.
Отплясали ноги по земным лугам,
Скоро будет отдых сердцу и ногам.
Только с этим сердцем сладу не найти,
Словно было мало горя на пути.
Что ж, бывало — радость улыбалась мне,
Как цветок нежданный посреди камней.
Пригубила чашу красоты земной,
Только ныло сердце — не был ты со мной.
Теплится над нами отсвет прежних дней…
Четырьмя глазами — был бы свет видней!
Были и наряды, были и цветы,
Кто-то добрый рядом, но не ты, не ты.
И когда настанет время умирать —
Хоть придет за мною вся земная рать,
Хоть небесный ангел принесет цветы,
Я вздохну с тоскою: почему не ты?..
**
Я БОЮСЬ ТВОЕЙ ЛЕГКОЙ ПОХОДКИ…
Я боюсь своей легкой походки,
И цветов, и стихов, и… вас
Я боюсь нежданной находки
В такой неурочный час.
Я боюсь ожиданья чуда
И внезапных припадков слез.
Нет, уж лучше я брать не буду
Этих ваших влюбленных роз.
**
КОРОЧЕ ДНИ. И ЖИЗНЬ КОРОЧЕ…
Г.Г.
Короче дни. И жизнь короче,
Нет больше никаких «потом»…
И дождь занудливо бормочет,
И я одна… с моим котом.
И вновь передо мной былое,
Все, что я сделала «не так»…
А время безучастно злое
Сверлит свое — тик-так, тик-так…
Кому нужны мои тревоги,
Мои ошибки и грехи?
Тут, на земле, святые строги,
А в небе ангелы глухи.
Вот если б я могла слезами
Тебя вернуть, тебе помочь —
То я бы плакала годами,
Как в ту злопамятную ночь.
**
Я ДУМАЛА РОССИЯ — ЭТО КНИЖКИ
Я думала, Россия — это книжки.
Все то, что мы учили наизусть.
А также борщ, блины, пирог, коврижки
И тихих песен ласковая грусть.
И купола. И темные иконы.
И светлой Пасхи колокольный звон.
И эти потускневшие погоны,
Что мой отец припрятал у икон.
Все дальше в быль, в туман со стариками.
Под стук часов и траурных колес.
Россия — вздох.
Россия — в горле камень.
Россия — горечь безутешных слез.
**
МУЗЫКА ТВОИХ ШАГОВ…
Музыка твоих шагов
И биение моего сердца…
А мир замер.
Даже часы, притаились, слушая
Музыку твоих шагов
И биение моего сердца
В этом пустынном мире…
– Счастье? – О, это передышка на пути.
– Не стойте на дороге, – говорит следующий.
И толкает в спину.
**
НАМ ПЕЛИ ПТИЦЫ – МЫ НЕ СЛУШАЛИ…
Нам пели птицы — мы не слушали.
К нам рвался ветер — не проник.
Теперь засушенными душами
Мы ищем высохший родник.
Хлопочем, рыщем, спотыкаемся,
А нажить — грузом на плечах!
Шутя грешим, небрежно каемся
И утопаем в мелочах.
Еще манит земля весенняя,
Зовет кукушка за рекой,
Но нам дороже воскресения
Наш озабоченный покой.
**
СПУТНИК
В молчании снежном дорогой лесной
Кто-то идет за мной.
Я слышу дыханье и шелест в тиши,
Невидимых крыльев пушистый полет,
То веточка хрустнет, то звякнет лед,
Но обернусь — ни души.
Лишь ели стоят в серебре и парче
Так строго — свеча к свече.
А кончится лес — и в сиянии дня
Мой спутник растает, покинет меня.
Над белой равниной — прозрачен, далек —
Он улетит на восток.
И я возвращаюсь в насупленный дом.
— Так поздно. Когда ж обед? —
Готовлю. Тепло и привычно кругом,
Но спутника больше нет.
**
РАСЦВЕЛИ БЕЛОСНЕЖНЫЕ СЛИВЫ!..
Расцвели белоснежные сливы!
Может быть, в благодарность весне
Я сегодня проснулась счастливой,
Но не помню, что было во сне.
Что такое могло мне присниться?..
То ли ангел запел в тишине,
То ли звезд голубые ресницы
Прикоснулись незримо ко мне.
А ведь все остается как было:
Та же боль безвозвратных потерь
И топтанье по краю могилы,
За которой — закрытая дверь.
Отчего, от кого это счастье?
И кому я поверила вдруг?
Или я получила причастье
Из невидимых любящих рук?
**
Вчера я маме укрыла
Могилку зеленым мхом,
И стала иной могила,
Словно согрелась в нем.
Я долго лежала рядом
И гладила мох щекой.
Взглянула ночь за ограду
И стала тихой такой…
Застыло вверху распятье,
Глядели белки камней.
И молча, в зеленом платье,
Мама пришла ко мне.
**
ТОТ ЧЕЛОВЕК.
Опять я проснулась так рано
И встала не с той ноги!
Нет, я не больна, но странно —
Все кажется мне другим.
И ветер шумит иначе,
И тополь стучится в дверь,
И кто-то в камине плачет,
Скулит и рычит, как зверь…
Нет, нам выходить не надо!
Давай запремся на ключ.
Смотри, как мечется стадо
Напуганных ветром туч!
Толкаются, как бараны,
А маленький — вон! — отстал…
А тень на холме — как странно —
Похожа на тень креста…
Но это мои тревоги,
И ночи почти без сна,
А засну — все дороги, дороги…
И я средь толпы одна.
В давке вокзальных агоний
Никак не пробраться мне!
А маму зажали в вагоне,
Истошно кричит в окне.
Когда это было? Не знаю.
Давно. Спасена. Повезло.
Так пусть эта память больная
Простит безучастное зло!
Как только рванулись вагоны —
Меня, да с кульком заодно,
Бегом, сквозь толпу, сквозь законы,
Солдат сунул маме в окно.
Уж мама, как звать, не спросила,
Назвав просто — «Тот Человек»,
Молилась, чтоб светлая сила
Спасла его в страшный век.
Какой он был — белый иль красный,
Она не пыталась узнать:
Единственный НЕБЕЗУЧАСТНЫЙ,
Он понял чужую мать.
**
ЖИЗНЬ, И ГОРОД, И ДОМ, И РОДНЫЕ…
Жизнь, и город, и дом, и родные —
Все дороже, прощаясь навек…
Помнят лишь старики да больные,
Что здоровый забыл человек.
Говорили о страшной могиле,
О недвижности каменных плит.
О конце. И еще говорили,
Что душа перед смертью болит.
Нет, душа перед смертью крылата —
Вся томление, трепет, полет…
Словно парус, который вот-вот
Встрепенется, вздохнет и куда-то
Уплывет, уплывет, уплывет…
**
http://nasati.ru/larissa-andersen-pechalnye-stihi.html
Прекрасная статья об Андерсен Татьяны Масс, которая гостила у Лариссы Николаевны и сразу влюбилась в эту хрупкую и мудрую женщину.
Источник - МУЗЫКА ДУШИ
http://tanya-mass.livejournal.com/114940.html
Это цитата сообщения Jo-Ann Оригинальное сообщение
«Эти рифмы настояны на печали, извечной спутнице судьбы скитальца…»- 2 часть...
[700x525]В 1956 году Ларисса Андерсен покинула Китай.
Она вышла замуж за француза Мориса Шеза, представителя крупнейшей судоходной компании, который влюбился в нее с первого взгляда.
Благодаря работе мужа началась волна переездов-путешествий.
В Индии Ларисса занималась йогой с учителем Индры Дэви,
ее первой наставницы.
Ларисса глубоко интересовалась агни-йогой, теософией, сказочным Востоком.
В Харбине она познакомилась с Николаем Константиновичем Рерихом,
а в Индии познакомилась с его сыном Святославом и его женой.
Вела большую переписку с патриархом Кириллом Болгарским.
Она активно и жадно жила – продолжала рисовать, брала уроки вождения автомобиля, осваивала новые индийские танцы, писала.
Затем был Индокитай, где Ларисса преподавала йогу,
а деньги отдавала в приют слепых девочек и беспризорных мальчиков. Калейдоскоп стран мелькал – Африка, Сайгон, Индия…
Но самым любимым местом оказался Таити.
“Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь,
Только тихими глазами можно видеть глубину.
Знак молчанья — как присяга, как печать, лежит на всяком,
Кто свернул тропинкой тайной в заповедную страну.
В молчаливый час рассвета, озаренный солнцем ранним,
Там, где синие лагуны спят в оправе синих гор,
Так бросаются с обрыва в синеву летящим камнем,
Замирая, саланганы и вонзаются в простор.
И ни слов, ни размышлений. Как сказать об этом счастье?
Разве можно в миг полета размышлять — куда летишь?
Это может быть молитва. Это может быть — причастье,
Чтобы сердце сохранило эту утреннюю тишь.”
[700x525]Белоснежные пляжи, бирюзовая вода, купание в прозрачной воде лагуны по утрам, живопись, общество интересных людей.
Именно здесь она познакомилась с Евтушенко, который потом напишет, что встреча с ней ошеломила его.
Мало того, что набрел в Таити (!) на русскую поэтессу,
но к тому же на поэтессу редкостно красивую, в прошлом еще и известную танцовщицу.
В это время она увлеклась прозой, ее заметки и очерки публикуются в русских эмигрантских журналах и газетах.
Из дальних стран семья Шезов прибыла в Париж в 1970 году, на новое место службы Мориса.
Она вновь «заболела» стихами, Муза была рядом с ней и Ларисса стала писать, но, главным образом, для себя.
Через год муж вышел на пенсию, и они перебрались «навсегда» в его родовое поместье Шезов в верховье Луары.
Это волшебно красивые места, которые Ларисса полюбила сразу.
Она с улыбкой вспоминает свою первую встречу со свекровью:
– Что это за девочка влезла на наше дерево?
– Это моя жена.
[700x525]Ей было уже за 40...
Она ездила верхом, занималась садом, преподавала йогу,
ухаживала за кошками, которых в доме было, порой, больше 10.
Иногда стихи «… подступали как слезы / как молоко у кормилицы», часто стихи приходили ночью.
«Я думаю, – как-то заметила Ларисса, – что стихи – это как молитва
у монахов: если молиться постоянно – то и выходит,
а если нет – наступает «сухость» души.
И стихи не звучат.
А как хорошо, когда они звучат!
Словно вот тут-то оно и есть то, для чего живешь…».
Потери, потеря…
Я иду в этой жизни, спокойно толкаясь с другими…
Устаю, опираюсь на чье-то чужое плечо,
Нахожу и теряю какое-то близкое имя…
…похоронив мужа, Ларисса осталась жить в поместье одна.
[700x525] В этом старом доме
Так скрипят полы
… В этом старом доме
Так темны углы…
Так шуршит и шепчет
Ночью тишина…
В этом старом доме
Я живу одна.
[439x600] Но она продолжает вкусно жить.
«Удовольствий у нее много: стихи, кошки, сигарета после утреннего кофе, прогулка по старой теннистой аллее в своем парке,
чай с горячим красным вином и медом на ночь,
маски для лица из шампанского с луком, мороженное, стихи, опять стихи…
Для меня, приехавшей к Лариссе впервые, было удивительно увидеть
все еще красивую женщину (94 года, господа!), чуть богемную в том смысле, что для нее разговоры о впечатлениях важнее разговоров предметных.
Она очень хорошо рассказывает, но еще лучше умеет слушать.
При этом ее глаза мягко сияют дореволюционной добротой
и вниманием к собеседнику.» – вспоминает Татьяна Масс
[700x525] В час, когда замирает земное согретое лоно,
И звенит тишина, и проходит вечерний Христос,
Усыпляет ягнят, постилает покровы по склонам,
Разливает в степи благовонное миро берез
И возносит луну, как икону…
В 2007 году году (еще при жизни поэтессы) в издательстве «Русский путь» была издана книга стихов, прозы и воспоминаний Лариссы Андерсен «Одна на мосту».
Стихотворение «Одна на мосту» появилось после поездки в Россию в 1971 году.
Лариса Николаевна сожалела, что эти строки не увидят на Родине.
Но судьба распорядилась иначе.
Книга все-таки вышла.
****
На том берегу – хуторок на поляне
И дедушкин тополь пред ним на посту…
Я помню, я вижу сквозь – слезы, в тумане,
Но всё ж я ушла и стою на мосту.
А мост этот шаток, а мост этот зыбок –
От берега деда на берег иной.
Там встретят меня без цветов, без улыбок
И молча ворота захлопнут за мной.
Там дрогнут и хмурятся темные ели,
И, ежась от ветра, мигает звезда…
Там стынут улыбки и стонут метели,
Нет, я не дойду, не дойду никогда!
Я буду стоять, озираясь с тоскою,
На сторону эту, на сторону ту…
Над пастью обрыва с проклятой рекою.
Одна. На мосту.
[650x430] [700x525] 29 марта 2012 года, в госпитале старинного французского городка Ле-Пюи (Верхняя Луара), на 102 году жизни тихо скончалась одна из самых ярких поэтесс «русского Китая» Ларисса Николаевна Андерсен.
“Последний лепесток с восточной ветви русской эмиграции отлетел”.
[700x525]*** *** ***
…Мне было десять лет, когда я попросила:
«Расскажите мне что-нибудь о любви».
Быть может, тогда я впервые почувствовала,
что в человеке есть что-то гораздо большее, чем то, чем он осужден быть…
И еще об одном я любила спрашивать: «Для чего мы живем?»
Эго спрашивалось всегда перед сном, и на это отвечалось: «Спи!»
Но пришел такой вечер, когда я не смогла спать.
Для чего мы живем?..
И, не дождавшись рассвета, выпрыгнула через окно в серозеленые влажные сумерки, и убежала в лес.
По узкой тропинке — в сырую туманную темь.
Лес… Лес… Мимо — маленькая березка, удивительно доброе существо. Мимо сердитый дуб. Я уже не играю с деревьями.
Я ищу волшебное дерево, на котором висит ключ к неразгаданному. Быстрей, быстрей…
Мелкий бисер тумана повисает на прядях волос…
Большая, настороженная тишина выходит ко мне из глубины леса.
Я останавливаюсь.
Тишина обступает меня, обступает вплотную…
Дотрагивается до меня…
Дышит…
Сейчас будет чудо!..
Тихий хруст — упала сухая ветка…
Тишина вздрогнула, заметалась.
Мне показалось, что тишина зашумела.
На мокрой траве — маленькая длиннохвостая птичка.
У нее умненькая головка, и она сбоку поглядывает на меня.
– Ты кто? — спрашиваю я.
Черненький глазок смотрит. Я делаю шаг вперед…
Птичка вспархивает и садится немного дальше. Умненькая головка снова поворачивается ко мне.
Ты указываешь мне путь? — спрашиваю я и иду за ней все дальше и дальше.
В сырую, пахнущую прелью темь.
Волшебное дерево?
Но разве не был сказкой мой путь в этом лесу, где все деревья оказались волшебными?
…Но куда же опять девалась красная кофточка?
Она снова ступает по теплой весенней земле, эта странная девочка в длинных коричневых чулочках.
Она опять возвращается. В ее руках уже много, много фиалок,
но глаза ее тоскуют по–прежнему…
Прохладной детской рукой, полной царапин и ссадин, она прикасается к моей.
– Для чего мы живем?
– Чтобы пройти по весенней земле и собрать много цветов.
– Но ведь это не цель?
– Нет? Но тогда и не надо цели…
Печальные стихи Лариссы Андерсен.
[700x525]Я ЕЩЕ НЕ ИЗВЕДАЛА ГОРЯ…
Я еще не изведала горя,
Я еще молода и резва,
И живу я у самого моря —
Предо мной, надо мной — синева!
Я еще никого не любила,
Никого не теряла, любя,
И ничья дорогая могила
Не отнимет меня у тебя.
Я росла для тебя. Между нами
Даже тени не встанут тайком.
Я ребенком играла с волнами,
С золотым побережным песком.
От песка этих кос позолота,
И от волн синева этих глаз.
Говорят, на спине кашалота
Приплыла я в полуденный час.
Это смуглое гибкое тело,
Как жемчужину, я берегла…
Так ему я сказать бы хотела,
Если б заново жить начала.
**
ПОЧЕМУ НЕ ТЫ?
Посвящается И.О.
Лето на исходе, падают листы,
И глядит грустнее солнце с высоты.
Не хватило сердцу света и тепла,
Ну да что там лето — жизнь, поди, прошла.
Отплясали ноги по земным лугам,
Скоро будет отдых сердцу и ногам.
Только с этим сердцем сладу не найти,
Словно было мало горя на пути.
Что ж, бывало — радость улыбалась мне,
Как цветок нежданный посреди камней.
Пригубила чашу красоты земной,
Только ныло сердце — не был ты со мной.
Теплится над нами отсвет прежних дней…
Четырьмя глазами — был бы свет видней!
Были и наряды, были и цветы,
Кто-то добрый рядом, но не ты, не ты.
И когда настанет время умирать —
Хоть придет за мною вся земная рать,
Хоть небесный ангел принесет цветы,
Я вздохну с тоскою: почему не ты?..
**
Я БОЮСЬ ТВОЕЙ ЛЕГКОЙ ПОХОДКИ…
Я боюсь своей легкой походки,
И цветов, и стихов, и… вас
Я боюсь нежданной находки
В такой неурочный час.
Я боюсь ожиданья чуда
И внезапных припадков слез.
Нет, уж лучше я брать не буду
Этих ваших влюбленных роз.
**
КОРОЧЕ ДНИ. И ЖИЗНЬ КОРОЧЕ…
Г.Г.
Короче дни. И жизнь короче,
Нет больше никаких «потом»…
И дождь занудливо бормочет,
И я одна… с моим котом.
И вновь передо мной былое,
Все, что я сделала «не так»…
А время безучастно злое
Сверлит свое — тик-так, тик-так…
Кому нужны мои тревоги,
Мои ошибки и грехи?
Тут, на земле, святые строги,
А в небе ангелы глухи.
Вот если б я могла слезами
Тебя вернуть, тебе помочь —
То я бы плакала годами,
Как в ту злопамятную ночь.
**
Я ДУМАЛА РОССИЯ — ЭТО КНИЖКИ
Я думала, Россия — это книжки.
Все то, что мы учили наизусть.
А также борщ, блины, пирог, коврижки
И тихих песен ласковая грусть.
И купола. И темные иконы.
И светлой Пасхи колокольный звон.
И эти потускневшие погоны,
Что мой отец припрятал у икон.
Все дальше в быль, в туман со стариками.
Под стук часов и траурных колес.
Россия — вздох.
Россия — в горле камень.
Россия — горечь безутешных слез.
**
МУЗЫКА ТВОИХ ШАГОВ…
Музыка твоих шагов
И биение моего сердца…
А мир замер.
Даже часы, притаились, слушая
Музыку твоих шагов
И биение моего сердца
В этом пустынном мире…
– Счастье? – О, это передышка на пути.
– Не стойте на дороге, – говорит следующий.
И толкает в спину.
**
НАМ ПЕЛИ ПТИЦЫ – МЫ НЕ СЛУШАЛИ…
Нам пели птицы — мы не слушали.
К нам рвался ветер — не проник.
Теперь засушенными душами
Мы ищем высохший родник.
Хлопочем, рыщем, спотыкаемся,
А нажить — грузом на плечах!
Шутя грешим, небрежно каемся
И утопаем в мелочах.
Еще манит земля весенняя,
Зовет кукушка за рекой,
Но нам дороже воскресения
Наш озабоченный покой.
**
СПУТНИК
В молчании снежном дорогой лесной
Кто-то идет за мной.
Я слышу дыханье и шелест в тиши,
Невидимых крыльев пушистый полет,
То веточка хрустнет, то звякнет лед,
Но обернусь — ни души.
Лишь ели стоят в серебре и парче
Так строго — свеча к свече.
А кончится лес — и в сиянии дня
Мой спутник растает, покинет меня.
Над белой равниной — прозрачен, далек —
Он улетит на восток.
И я возвращаюсь в насупленный дом.
— Так поздно. Когда ж обед? —
Готовлю. Тепло и привычно кругом,
Но спутника больше нет.
**
РАСЦВЕЛИ БЕЛОСНЕЖНЫЕ СЛИВЫ!..
Расцвели белоснежные сливы!
Может быть, в благодарность весне
Я сегодня проснулась счастливой,
Но не помню, что было во сне.
Что такое могло мне присниться?..
То ли ангел запел в тишине,
То ли звезд голубые ресницы
Прикоснулись незримо ко мне.
А ведь все остается как было:
Та же боль безвозвратных потерь
И топтанье по краю могилы,
За которой — закрытая дверь.
Отчего, от кого это счастье?
И кому я поверила вдруг?
Или я получила причастье
Из невидимых любящих рук?
**
Вчера я маме укрыла
Могилку зеленым мхом,
И стала иной могила,
Словно согрелась в нем.
Я долго лежала рядом
И гладила мох щекой.
Взглянула ночь за ограду
И стала тихой такой…
Застыло вверху распятье,
Глядели белки камней.
И молча, в зеленом платье,
Мама пришла ко мне.
**
ТОТ ЧЕЛОВЕК.
Опять я проснулась так рано
И встала не с той ноги!
Нет, я не больна, но странно —
Все кажется мне другим.
И ветер шумит иначе,
И тополь стучится в дверь,
И кто-то в камине плачет,
Скулит и рычит, как зверь…
Нет, нам выходить не надо!
Давай запремся на ключ.
Смотри, как мечется стадо
Напуганных ветром туч!
Толкаются, как бараны,
А маленький — вон! — отстал…
А тень на холме — как странно —
Похожа на тень креста…
Но это мои тревоги,
И ночи почти без сна,
А засну — все дороги, дороги…
И я средь толпы одна.
В давке вокзальных агоний
Никак не пробраться мне!
А маму зажали в вагоне,
Истошно кричит в окне.
Когда это было? Не знаю.
Давно. Спасена. Повезло.
Так пусть эта память больная
Простит безучастное зло!
Как только рванулись вагоны —
Меня, да с кульком заодно,
Бегом, сквозь толпу, сквозь законы,
Солдат сунул маме в окно.
Уж мама, как звать, не спросила,
Назвав просто — «Тот Человек»,
Молилась, чтоб светлая сила
Спасла его в страшный век.
Какой он был — белый иль красный,
Она не пыталась узнать:
Единственный НЕБЕЗУЧАСТНЫЙ,
Он понял чужую мать.
**
ЖИЗНЬ, И ГОРОД, И ДОМ, И РОДНЫЕ…
Жизнь, и город, и дом, и родные —
Все дороже, прощаясь навек…
Помнят лишь старики да больные,
Что здоровый забыл человек.
Говорили о страшной могиле,
О недвижности каменных плит.
О конце. И еще говорили,
Что душа перед смертью болит.
Нет, душа перед смертью крылата —
Вся томление, трепет, полет…
Словно парус, который вот-вот
Встрепенется, вздохнет и куда-то
Уплывет, уплывет, уплывет…
**
http://nasati.ru/larissa-andersen-pechalnye-stihi.html
Прекрасная статья об Андерсен Татьяны Масс, которая гостила у Лариссы Николаевны и сразу влюбилась в эту хрупкую и мудрую женщину.
Источник - МУЗЫКА ДУШИ
http://tanya-mass.livejournal.com/114940.html
Комментарии (1):
galinahanna, Благодарю за цитирование. Где-то рядом начало интервью- часть 1)))
Комментарии (1):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник «Эти рифмы настояны на печали, извечной спутнице судьбы скитальца…»- 2 часть | galinahanna - Дневник galinahanna |
Лента друзей galinahanna
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»