В 1104 году в Святую землю с большой свитой рыцарей прибыл граф Гуго Шампанский. Из своей резиденции в городе Труа в верховьях Сены он управлял большими и весьма богатыми землями, входившими в состав Западного Франкского королевства Карла Лысого. Гуго был очень набожен и несчастлив в браке — у него имелись сомнения, является ли он настоящим отцом своего старшего сына. Среди его вассалов был рыцарь по имени Гуго де Пейн, поместье которого располагалось в нескольких километрах от Труа, ниже по течению Сены. Приписан он был к церковному приходу Монтиньи; граф Шампанский был его законным сюзереном, и Пейн входил в его рыцарскую дружину. В 1108 году граф Гуго на время вернулся в Европу, а шесть лет спустя снова отправился в Иерусалим. Не известно, сопровождал ли Гуго де Пейн своего сеньора в первом путешествии или же отправился в Святую землю только сейчас, но он там остался, когда граф Шампанский снова вернулся в Европу. К этому времени Балдуина I на иерусалимском троне сменил его кузен Балдуин Буржский, а патриарха Даймбера — преподобный Вармунд де Пикуньи. Именно к ним Гуго вместе с другим рыцарем, Готфридом де Сен-Омером, обратились с предложением создать рыцарское братство, подчиняющееся уставу религиозного ордена, но занимающееся защитой паломников. За основу они собирались взять устав, разработанный когда-то Блаженным Августином из Гиппона, и канонические правила церкви Гроба Господня в Иерусалиме. Предложение Гуго было одобрено и королем, и патриархом; в день Рождества Христова в 1119 году Гуго де Пейн и восемь других рыцарей — в том числе Готфрид де Сен-Омер, Аршамбуа де Сен-Аньян, Пайен де Мондидье, Жоффруа Бизо и еще один крестоносец по имени Россаль, или Роланд, — дали обет бедности, целомудрия и торжественно поклялись патриарху в церкви Гроба Господня. Они назвались «бедным братским воинством Иисуса Христа» и поначалу не носили какой-то особой одежды, а продолжали одеваться сообразно своей особой профессии. Дабы обеспечить их необходимыми для существования средствами, патриарх и король выделили им средства из своей казны. Балдуин II уступил им замок в Иерусалиме, возле места, где, по преданию находился храм Соломона, на южном склоне Храмовой горы. Поэтому их вскоре стали называть бедным рыцарством Христовым и храма Соломонова, рыцарями храма Соломона рыцарями Храма или просто храмовниками. Не исключено, что первоначально Гуго де Пейн и его соратники просто хотели создать очередной монастырь или рыцарское братство, аналогичное ордену иоаннитов, то есть гопитальеров, занимавшихся организацией и охраной странноприимных домов. Орден госпитальеров, основанный торговцами Амальфи, заботился о богомольцах еще до 1-го Крестового похода. Средневековый летописец Михаил Сириянин, например, считал, что именно король Балдуин, прекрасно понимавший непрочность своей власти в Иерусалиме, настоял на том, чтобы Гуго де Пейн и его товарищи остались в сане рыцарей и не постригались в монахи, дабы они могли «не только заниматься спасением душ, но и защищать эти места от грабителей». Другой средневековый историк крестовых походов, Жак де Витри, отмечает двойственную природу этого «рыцарского братства», призванного, с одной стороны, «защищать паломников от бандитов и насильников», а с другой — соблюдать «обет бедности, воздержания и послушания в соответствии с монашеским кодексом». Краткое описание нового обновления монастырей показывает возникновение духовного направления, объединившего мерных тамплиеров с Робертом Молезмским, который, как и Гуго де Пейн, родился в окрестностях Труа. Роберт стал бенедиктинским монахом в шестнадцатилетнем возрасте, а позднее был избран настоятелем одного из клюнийских монастырей в Сен-Мишель-де-Тоннерр, что примерно в 45 километрах от местечка Шатильон-на-Сене, где преподобный Бернар когда-то учился в школе. В 1127 году король Балдуин II отправил Гуго де Пейна и Гильома Бурского с дипломатической миссией в Западную Европу. Они получили задание уговорить Фулько Анжуйского жениться на Мелисенде, дочери Балдуина, стать законным наследником иерусалимского трона и возглавить запланированный вооруженный поход на Дамаск. Помимо того, Гуго собирался, с разрешения папы, набрать кандидатов на вступление в свой орден рыцарей Храма. Трудно сказать, какова именно была в тот момент численность ордена храмовников — летописцы говорят о девяти рыцарях-тамплиерах. Однако тот факт, что именно магистр был выбран королем Балдуином для столь ответственной миссии — а тот прихватил свиту из нескольких вооруженных рыцарей, — позволяет предположить: по стандартам заморских латинских территорий, орден к тому времени уже был достаточно силен. Поездка Гуго в Европу оказалась весьма успешной. В апреле 1128 года он посетил Фулько Анжуйского в Ле-Мансе. В июне того же года сын Фулько, Жоффруа, женился на Матильде, дочери Генриха I Английского, а у самого Фулько появилась возможность отправиться в Иерусалим и жениться на Мелисенде. Король Генрих I щедро одарил магистра тамплиеров, пожаловав ему «дорогие сокровища из казны, включая золото и серебро», которыми был буквально вымощен весь путь Гуго по Англии, Шотландии, Франции, Фландрии, где он принимал более мелкие подношения в виде ору-жия и лошадей от графов Блуа и Гильома, кастеляна Сен-Омера, что в Пикардии; сын последнего Готфрид вместе с Гуго де Пейном основал рыцарское братство Иисуса Христа. Не совсем ясно, предназначались ли собранные Гуго по-жертвования исключительно на нужды ордена или же на бо-лее широкие цели — в частности, для осуществления намеченного королем Балдуином II похода на Дамаск. Один из летописцев утверждает — по-видимому, несколько преувеличивая, — что в ходе этого европейского визита Гуго сумел набрать больше добровольцев, чем сам папа Урбан II при организации 1-го Крестового похода. Как и тридцать с лишним лет назад, многие франкские дворяне продавали свои поместья или брали деньги взаем, чтобы присоединиться к магистру и отправиться на Ближний Восток. Полномочия, которыми Балдуин II наделил Гуго де Пейна, и готовность, с которой знатные рыцари становились под его знамена, чтобы отправиться в поход на Дамаск, позволяют предположить, что Гуго являлся более значимой и авторитетной фигурой, чем иногда принято считать. На первой печати тамплиеров изображены два рыцаря верхом на одной лошади, что символизирует их бедность; однако нет никаких свидетельств того, что сам Гуго путешествовал по Европе именно таким способом. Хотя неспокойная обстановка на континенте не позволяла владетельным монархам — например, королям Франции и Англии или графу Фландрскому — присоединиться к крестоносцам, они оказывали всемерную поддержку новому рыцарско-монашескому ордену. Дабы заручиться поддержкой аббата Бернарда Клервоского, Гуго написал ему из Иерусалима письмо с просьбой помочь в получении «апостольской конфирмации» (подтверждения) и составлении свода жизненных правил, или Устава. Это послание он передал с двумя рыцарями, Годемаром и Андреем (Андрей, похоже, приходился Бернарду дядей, а родственнику было трудно отказать). Не выразив особого восторга, Бернард тем не менее обещал посодействовать в созыве внеочередного церковного совета в Труа, с соответствующей повесткой заседания. Писец этого собрания Жан Мишель писал в своих воспоминаниях, что он делал все «по приказу церковного совета и преподобного отца Бернарда, аббата Клервоского», к чьим словам с «одобрением прислушивались» все собравшиеся прелаты. Единственное возражение прозвучало из уст епископа Жана Орлеанского, которого один из летописцев, Иво Шартрезский, охарактеризовал как «сладострастного содомита», известного под недвусмысленным прозвищем Флора — по имени прекрасной римлянки, воспетой Овидием. Причина его несогласия так и осталась неизвестной. Гуго де Пейн в присутствии пяти соратников-тамплиеров — Тотфрид Сен-Омерского, Аршамбуа Сен-Армандского, Жоффруа Бизо, Пайена де Мондидье и некоего Роланда — изложил основы ордена и представил на суд иерархов разработанный устав братства бедных рыцарей Христовых. После скрупулезного прочтения и редактирования отцами церкви Жан Мишель начисто переписал этот документ, состоявший из 73 параграфов. Пo завершении Собора в Труа Гуго де Пейн вернулся в Палестину. Несколько его лейтенантов, однако, задержались в Европе, чтобы принять новобранцев, собрать пожертвования и решить некоторые административные дела. Хотя на тот момент общественное положение и служебные функции официальных руководителей тамплиеров были определены еще не до конца, им не менее в документах упоминаются келари, сенешали и провинциальные магистры. Пайен де Мондидье, один из девяти отцов-основателей ордена, судя по всему, представлял тамплиеров во Франции к северу от Луары; Гуго де Риго собирал пожертвования в районе Каркассона; Пьер де Ровира — в Прованce; а будущий магистр ордена Эврар де Бар — в Барселоне. Приношения могли быть как весьма скромные: клочок бесплодной земли, конь, меч, доспехи и даже пара штанов, — так и очень богатые: крупные земельные наделы, доходы от рыночной торговли и мукомольного производства во владениях таких магнатов, как герцог Бретонский или Элеонора Аквитанская. Элеонора также освободила тамплиеров от выплаты таможенных пошлин в порту Ла-Рошель. Нередко пожертвования вносились самими рыцарями. Так, Гуго де Пейн и Готфрид де Сен-Омер удостоились высоких похвал за внесение в орденскую казну своего имущества. А Гуго Бурбутон из Северного Прованса, присоединившийся к тамплиерам в 1139 году, на деньги, вырученные от продажи владений, основал командорство, которое остается одним из самых богатых и поныне. По его словам, он поступил так в соответствии с заповедью Христа, приведенной в Евангелии от Матфея: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее». Шестью годами позднее по стопам отца последовал и его сын Никола, передавший ордену все имущество, кроме единственной овцы, которую оставил матери. Он заявил: «…Вручаю себя недостойного рыцарству Христа и Храма, обязуясь быть покорным слугой и братом все оставшиеся дни моей земной жизни, надеясь заслужить отпущение грехов моих и обрести жизнь вечную». Хотя род Бурбутонов имел не слишком знатные корни, однако являлся крупнейшим в Западной Европе землевладельцем. Так же поступили Гуго де Пейн, Готфрид де Сен-Омер и многие из тех, кто претендовал на лидерские позиции в братстве тамплиеров. Гуго де Пейн и Гильом де Бур вернулись в Иерусалим и 1129 году вместе с набранным в Европе пополнением для ордена тамплиеров. Король Балдуин II тут же начал подготовку к походу на Дамаск, и в начале ноября армия крестоносцев, включавшая крупный отряд тамплиеров, уже приближалась к столице Сирии. Имеются весьма скудные сведения о том, чем Гуго де Пейн и тамплиеры под его началом занимались в течение последующих нескольких лет. Первой крепостью, в которой обосновался рыцарский орден в 1136 году — в данном случае госпитальеры, — стал Бетгибелин, расположенный между Хевроном на Иудейских холмах и прибрежным Аскалоном. Что касается тамплиеров, то они, похоже, сосредоточили усилия на выполнении главной задачи — охране путей, по которым передвигались паломники. Для этого тамплиеры возвели замок, часовню и придорожные строения в городке Цистерна Рубеа — на полпути между Иерусалимом и Иерихоном. Помимо этого, они заняли укрепленную башню около самого Иерихона — в Байт-Джубр ат-Тахтани, замок и монастырь на вершине той самой Карантинной горы, где Иисус, искушаемый дьяволом, постился в течение сорока дней, и еще один замок на реке Иордан — в том месте, где Иоанн Креститель крестил Иисуса. Рид П. «Тамплиеры» пер. с англ. В.М.Абашкина—М:АСТ, 2005.—410, [6] с: 16 л. ил. С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-1/

…После этих событий, когда все — богатые и бедные, юноши и девушки, старики и дети — устремились в Иерусалим, чтобы посетить святые места, грабители и воры стали появляться на дорогах и чинить обиды паломникам, которые шли вперед, не ведая страха, и обирали многих, а некоторых даже лишали жизни. И тогда несколько благочестивых и угодных Господу рыцарей, движимых милосердием, отступившись от мира и посвятивши себя служению Христу, последовали голосу веры и торжественным обетам, произнесенным перед патриархом Иерусалимским: защищать паломников от грабителей и кровопийц, оборонять дороги, сражаться во имя господина короля, проводя жизнь, подобно истинным монахам, во смирении и целомудрии, отрекшись от собственного имущества. Главными среди них стали два благочестивых мужа, преданных Господу, — Гуго де Пайен и Годфруа де Сен-Омер. Сначала лишь девять человек решились принять такое поистине святое решение. Они носили одежды, которые давали им верующие в качестве подаяния, и в течение девяти лет несли свою службу в светском платье. Король, рыцари и господин патриарх, исполнившись сострадания к сим благородным людям, отрекшимся от всего ради Христа, начали оказывать им поддержку из своих собственных средств и впоследствии даровали им, ради спасения души, несколько бенефициев и имений. Так как у них еще не было ни церкви, принадлежащей им, ни постоянной резиденции, господин король предоставил им на время небольшой покой в части своего дворца, примыкавшей к Храму Господню. Аббат и каноники этого храма со своей стороны во имя их служения также уделили им место, которым владели, рядом с королевским дворцом. Впоследствии они, поскольку получили приют у Храма Господня, стали называть себя братьями-рыцарями Храма…» Но кто же был этот удивительный человек, осененный идеей создания Ордена монашествующих рыцарей? О нем известно очень мало. Он не оставил в истории иного следа, кроме как основатель Ордена тамплиеров и его первый магистр. Хотя известно, что он принадлежал к довольно знатному роду, обосновавшемуся в Шампани, как это подтверждают две хартии Гуго де Труа, относящиеся к 1100 году. Некоторые авторы уверяют даже, что он происходил из Шампанского дома. Деревня Пайен, название которой входило в его имя, находилась в двенадцати километрах от Труа, столицы провинции и постоянной резиденции местных графов. Отсутствуют точные сведения и о первых спутниках Гуго де Пайена, например, о его ближайшем сподвижнике Годфруа де Сен-Омере, о котором известно только то, что он был из фламандских рыцарей. Осенью 1127 года Бодуэн II отправил Гуго де Пайена в сопровождении некоторых его компаньонов в Европу, снабдив его рекомендательными письмами. Здесь мы принуждены вновь обратиться к легенде. Ибо если легенда правдива в отношении Гуго де Пайена, то бедный рыцарь выказал смирение и даже простодушие, и возникает сомнение: мог ли Бодуэн II действительно снарядить такую дипломатическую миссию? Ведь миссия должна была убедить самого папу и прелатов его окружения. Думается, методы, к которым прибегнул Гуго де Пайен, доводы, которые он представил, авторитет, которым он обладал, — все это свидетельствует, напротив, о его остром уме, находчивости и, сверх того, готовности к любым испытаниям. Это действительно был храбрец, что он доказал, но он также был и организатор, человек действия. Папа Гонорий II отнесся к нему милостиво и даже почтительно. Однако, следуя римским традициям, он уклонился от ответа, прежде не проконсультировавшись с монашескими орденами, мнение которых было очень важно, ибо тамплиеры тоже должны были стать монашеским орденом. Следует признать, что их Устав представлял собой щекотливую проблему с точки зрения канонического права. Он нигде и никогда не имел прецедентов, являясь абсолютно новым и, более того, совершенно французским по своему духу. Никто не мог даже вообразить, что монахи станут делить свое время между молитвой и исполнением полицейских функций, между церковными службами и войной и что монастырь одновременно может быть крепостью, в которой размещается гарнизон. Вот откуда нерешительность Гонория II, который, не сомневаясь в полезности тамплиеров и в добрых намерениях создателя ордена, не знал, как классифицировать этот орден, к какому монашескому направлению его отнести, какой Устав, среди тех, что были приняты в монастырях, может ему соответствовать. Наконец папа поручил рассмотрение этих вопросов кардиналу Матвею Альбанскому, родом французу, бывшему в течение долгого времени настоятелем монастыря Сен-Мартен де Шамп в Париже. Кардинал был отправлен во Францию в начале 1128 года в качестве легата Святого престола. Со своей стороны, следуя инструкциям или наставлениям Бодуэна II, Гуго де Пайен вступил в контакт со святым Бернаром, аббатом Клервосского монастыря. Благодаря последнему дело тамплиеров быстро продвинулось, и провинция Шампань стала колыбелью Ордена, отправной точкой для распространения его на Западе. Святой Бернар взялся организовать собор и избрал местом его проведения город Труа, положив на чашу весов свое влияние и отдав свое перо и свое сердце в распоряжение тамплиеров, воздав им хвалу на страницах своих произведений, которые приобрели такую известность. И вот под сводами кафедрального собора, в сиянии восковых свечей, перед таким внушительным собранием теологов и знаменитых сеньоров в то январское утро предстали магистр Ордена тамплиеров Гуго де Пайен со своими единомышленниками, среди которых были Годфруа де Сен-Омер, Пайен де Мондидье, Аршамбо де Сен-Аманд, о котором почти ничего не известно, и братья-рыцари Жоффруа Бизо и Ролан (или Ротальд, или Рораль), о которых не сохранилось никаких сведений, кроме того, что они сопровождали в тот день основателя Ордена. Не просто было взять слово, чтобы объявить о принципах и основных правилах Ордена, рассказать о его полезной, благотворной деятельности в Святой Земле, отвести возможные возражения и убедить это собрание в необходимости поддержать тамплиеров. Подобная задача требовала большого искусства и красноречия. Наблюдателем на соборе присутствовал святой Бернар, и хотя внешне он казался лишь одним из соборных отцов, именно он руководил дебатами. Что до особой роли Гуго де Пайена, то вот убедительное свидетельство Жеана Мишьеля: «Вначале мы совместно заслушали устное сообщение магистра Гуго де Пайена об учреждении рыцарского ордена, и, руководствуясь своим ничтожным разумением, мы одобрили то, что показалось нам полезным, и отвергли то, что представлялось безосновательным». Отсюда со всей очевидностью следует, что Гуго де Пайен рассказал на соборе об обстоятельствах возникновения Ордена и изложил, статья за статьей, его обычаи и правила. Собор утвердил все, что счел до стойным, и отбросил то, что показалось дурным, попутно внеся некоторые поправки. Секретарь взял на себя труд добавить: «То, что мы не могли предусмотреть, мы оставили на усмотрение его святейшества папы Гонория и патриарха Иерусалимского Стефана, который лучше кого бы то ни было знал, какая служба требовалась в Святой Земле». Ученые ведут бесконечные споры о том, в какой части Европы Орден тамплиеров получил свои первые дарения. Однако достаточно раскрыть хартии, чтобы убедиться, что самым ранним явилось пожертвование 1127 года, сделанное Тибо, графом Шампани и Бри. Возможно, хотя и нельзя утверждать этого наверняка, приблизительно в то же время Гуго де Пайен пожаловал Ордену фьеф, название которого носил в своем имени, который стал ядром первых командорств. Одобрение Устава собором в Труа и пример графа Шампанского, вне всякого сомнения, повлекли за собой самые разнообразные пожертвования, и я полагаю, что именно тогда было положено начало большим земельным владениям тамплиеров в Шампани. В те же годы появляются их земельные владения в Лангедоке, Провансе, Испании, Фландрии и Англии. Ибо едва завершилась работа собора, как магистр Гуго де Пайен и его единомышленники разъехались в разные стороны с заданием посетить определенный регион. Гуго де Пайен поехал в Нормандию, чтобы встретиться с королем Генрихом I, который устроил ему теплый прием и позволил проследовать в Англию. Там магистр получил много пожертвований и заложил храм Хольборна. Затем он двинулся в Анжу, куда прибыл из Святой Земли граф Фульк, чтобы женить сына на единственной дочери короля Английского Матильде — этот брак заложит основы огромных владений Плантагенетов! Из Анжу магистр направился в Пуату. Повсюду он собирал пожертвования и вербовал в Орден новых членов. Магистр миновал Мен (1129) и достиг Прованса, где епископ Авиньонский пожаловал тамплиерам церковь Святого Иоанна Крестителя. Повсюду Гуго де Пайену сопутствовал большой успех. Его личный талант и красноречие отчасти объясняли такой триумф. И все же, вопреки огромному успеху и чистосердечному энтузиазму, который вызывали тамплиеры во всех слоях общества, в том числе и среди высшей знати, есть основания считать, что в адрес Ордена звучали и критические замечания. Хотя соборные отцы торжественно узаконили его основание и утвердили его обычаи, однако по каноническому праву монахам и священникам возбранялось проливать человеческую кровь, даже если дело касалось неверных. Часть общественного мнения оставалась на этих позициях. Отсюда сомнения некоторых лиц, недомолвки и, наконец, негативное отношение к Ордену. Гуго де Пайен прекрасно понимал это противоречие. И он обратился к святому Бернару с просьбой разрешить его, нимало не сомневаясь, что престиж знаменитого аббата устранит последние препятствия. Святой Бернар имел все основания благоволить тамплиерам, принимая во внимание важность их целей и пользу, приносимую на двух христианских фронтах. Тем не менее просьба Гуго де Пайена привела его в замешательство. Ведь магистр апеллировал не только к его авторитету в церковных кругах, но и к его теологическим познаниям. Единственное, что мог сделать святой Бернар, это внимательно рассмотреть вопрос, и он так ответил Гуго де Пайену: «Не однажды, не дважды и не трижды, мой дорогой Гуго, вы просили меня написать разъяснения для вас и вашей братии и обратить мое перо против супостатов, потому что мне запрещено прибегать к оружию…» Бордонов Ж. «Повседневная жизнь тамплиеров в XIII веке» Перевод осуществлен по изданию: Georges Bordonove. La vie quotidienne des templiers au XIIle siècle. Paris, Hachette, 1990 С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-1/2/

…Именно покровительству этих путешественников посвятил себя около 1118 г. некий шампанский рыцарь по имени Гуго де Пейен. Об этой личности мы почти ничего не знаем, кроме того, что Гуго был уже немолод. Но во многом он должен был походить на идеал — благородного “Защитника Гроба Господня”, будучи, как и тот, доблестным, набожным, исполненным великого простодушия. По преданию, с маленькой группой соратников, чьи имена история даже не сохранила полностью, он посвятил себя служению паломникам. Эти “Бедные рыцари Христа” могли бы пребывать в безвестности, если бы к 1126 г. не приняли в качестве собрата графа Гуго Шампанского. Он стал крестоносцем отчасти из сострадания, отчасти с досады — после того, как лишил сына наследства и передал свои земли племяннику Тибо де Бри (на Соборе присутствовавшему уже как граф Шампанский). Св. Бернар, получивший от графа Гуго земли Клерво, чтобы основать там свой монастырь, поздравил его в письме, где выразил и свое разочарование тем, что обитель не получила такого брата: Раз Божьим промыслом ты создан графом, рыцарем, создан богатым, то мы, бедные, приветствуем тебя в твоем преуспеянии, поскольку оно праведно, и славим в тебе Бога, зная, что эта перемена сотворена справедливой рукой Господа. Впрочем, признаюсь, что нам не снести терпеливо того, что лишаемся мы, не знаю, каким судом Божиим, твоего радостного присутствия, если хотя бы время от времени мы не будем видеться, ежели сие возможно и чего мы желаем более всего. Что мне еще сказать? Сможем ли мы забыть старую дружбу и благодеяния, кои ты так щедро расточал нашей обители? Пусть за любовь, с которой ты это совершил, Богу будет угодно на веки вечные не предавать сие забвению. Ибо сами мы, исполненные всевозможной благодарности, сохраним в памяти воспоминание о твоем великодушии, а если нам позволено будет, явим его и своими делами. С какой радостью ухаживали бы мы за твоим телом, душой и умом, если бы нам было дано жить вместе. Но раз это не так, мы всегда будем молиться за того, кого не можем иметь среди нас. Гуго Шампанский не покидал больше Святую Землю, где и умер в 1130 г., но вполне можно полагать, что именно он послужил связующим звеном между Гуго де Пейеном и св. Бернаром. Клервоский аббат сразу же проникся горячей дружбой к магистру Бедных рыцарей, “моему дражайшему Гугону”, и призвал Папу, легата и архиепископов Реймсского и Сансского собрать Собор. А также был там брат Гуго де Пейен, магистр рыцарства, с некоторыми из своих братьев, коих он привел с собой, а именно: братом Роланом, братом Годфруа и братом Жоффруа Бизо; братом Пейеном де Мондидье, братом Аршамбо де Сент-Аманом. Сей же магистр Гуго, из-за своего всем известного послушания, поведения и строгого следования правилам, сразу же получил место позади названных Отцов. Основав таким образом орден Храма, Гуго де Пейен и его рыцари отправились, каждый по отдельности, на поиск соратников и пожертвований. Гуго возвратился в Нормандию к королю Генриху I Английскому. Генрих “принял его с великим почетом и пожаловал ему много сокровищ золотом и серебром. Затем король послал его в Англию, и был он там принят всеми достойными мужами, которые одарили его из своих сокровищ, равно как и в Шотландии” [Англосаксонская хроника за 1128 год. Цитируется Беатрис Лис: Lees В. Records of the Templars in England in the 12-th Century. Vol. IX. London, 1935. P. XXXIX]. Вероятно, прежде чем покинуть Англию, Гуго заложил основание новой ветви ордена Храма с центром в Холборне. Первые магистры ордена Храма едва видимы во мраке времен. Однако есть основание полагать, что они стоят в раду наиболее замечательных людей в истории ордена. Гуго де Пейен предстает перед нами как легендарный рыцарь, заботящийся о беззащитных в пути паломниках. Он обладал достаточным практическим чутьем для понимания, что защита Пиренеев столь же необходима, как и защита Святых мест; достаточной твердостью, чтобы принять бремя обладания замком в Испании в то время, как его орден едва обосновался во Франции. Гуго умер 24 мая 1136 г., успев увидеть, как по всей Европе чествуют его Бедных рыцарей. Мельвиль М. «История Ордена тамплиеров» Melville Marion. La Vie des Templiers. Paris: Gallimard, 1982. СПб.: Евразия, 2000. 415 с. С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-1/3/

…Этот густой лес находится между реками Сена и Об, в сырой, болотистой Шампани, в двадцати километрах к востоку от Труа, и называется он весьма необычно — «Восточный бор», «Foret d’Orient».. …Третий пояс укреплений, окружавший Восточный бор, включал в себя: Пейнс — ленное владение и родовое гнездо Гуго де Пейнса, основателя и первого Великого магистра ордена; Труа — главный город графа Гуго Шампанского, чья жизнь теснейшим образом связана с созданием Храма, поскольку он оставил свое графство, чтобы присоединиться к первым рыцарям; Клерво — Цистерцианское аббатство, настоятелем которого был святой Бернар, написавший для Храма устав и «преподавший» ему понятие о его священной миссии. И ничего не осталось также от первого командорства ордена на Западе, которое было основано благодаря дарам семейства Гyro де Пейнса; нет более его небольшого владения, только на берегу одного из притоков Сены сохранились следы возвышавшегося здесь холмика. Окружавшие его с двух сторон рвы были осушены, защищавший с двух других сторон пруд засыпан… Лишь крохотная насыпь на лугу, примыкающем к нынешней ферме, указывает на то место, где находилась угловая башня замка, как говорят в здешних местах, Гyro де Пейнса. Гуго де Пейнс, официальный основатель и первый Великий магистр ордена Тамплиеров, родился в Пейнсе примерено в 1080 году — точная дата неизвестна. Он был одним из вассалов графов Шампанских и не самым мелким, поскольку его подпись стоит на двух важных документах графа Труаского. На одном (21 октября 1100 года) он подписался Гуго де Пэнц, на втором — Гуго де Пэнцинс. Никто не оспаривает того факта, что он был участником первого крестового похода и, стало быть, находился в войске, которым командовал граф Блуаский и Шампанский. Скорее всего, он был лично знаком с Готфридом Бульонским, с двумя его братьями — Бодуэном и Эсташем Булонскими, а также с его кузеном — Бодуэном Бургским, графом Эдесским, будущим королем Иерусалимским Бодуэном II. Все это важно помнить, чтобы понять, отчего получит он впоследствии такую поддержку и будет пользоваться таким благоволением. Весьма вероятно, что он еще раз побывал на Востоке в , 1104 или 1105 году в свите Гуго Шампанского. Он был женат и имел от этого брака, по крайней мере, одного сына — это Тибо де Паанс, ставший в 1139 году настоятелем Цистерцианского аббатства в Сен-Коломб-де-Санс… Известно также, что у этого сына были некоторые неприятности в связи с тем, что он, желая принять участие во втором крестовом походе, заложил золотую корону с драгоценными камнями и золотой крест, сделанные будто бы самим святым Элуа и принадлежавшие его аббатству… В 1118 году (в 1119, если верить Вакандару) девять «богобоязненных» рыцарей под предводительством Гуго де Пейиса прибывают в Иерусалим и являются к Бодуэну II, только что возложившему на себя корону. Они выражают горячее желание охранять дорогу, по которой совершается паломничество из Яффы в Иерусалим. Король дает согласие и выделяет им для проживания часть своего дворца, возведенного на том месте, где стоял храм Соломона. Каноники Святого Гроба Господня также выделяют им небольшой участок земли, которым они здесь владеют. В завершение рыцари приносят перед лицом патриарха Иерусалимского, Гормонда де Пикиньи родом из Амьена, три обета — бедности, целомудрия и послушания… И поскольку поселяются они в том месте, где находился храм Соломона, их называют отныне — «рыцари Храма”. Гуго де Пейнс в силу своей принадлежности к дворянству Шампани, вероятно, состоял в родстве с герцогами Нормандскими, королями Англии. Он пересекает Ла-Манш после путешествия в Нормандию. Память об этом посещении сохранилась в анналах монастыря Уэверли: «В означенном году (1128) Гуго де Пейнс, командующий ополчением Храма Иерусалимского, приехал в Англию с двумя воинами и двумя клириками (поскольку у Храма нет еще своих клириков и капелланов, можно предположить, что речь идет о монахах-цистерцианцах), объездил весь этот край, набирая вплоть до Шотландии бойцов для Иерусалима, так что многие взяли крест и в оном же году отправились в Иерусалим» [Анналы монастыря Уэверли в книге Rerum Britannicum medii aevi. Script. XXXIV. – London, 1652.] В 1129 году Гугo де Пейнс находится в Анжу — якобы для того, чтобы уладить какие-то спорные вопросы с Гуго Амбуазским… и, возможно, чтобы осмотреть земли, подаренные ордену в 1127 году, за несколько месяцев до его официального учреждения… Многие полагают, что именно Гуго де Пейнс побывал в Испании, но скорее всего это было поручено кому-то из его соратников. 29 января 1130 года он согласно документам пребывает при дворе епископа Авиньонского, который передал в дар ордену церковь святого Иоанна Крестителя (Сен-Жан-Батист) в Авиньоне. В 1130 году Гуго де Пейнс возвращается в Иерусалим с целой армией, набранной на Западе (одновременно с Фулько Анжуйским и его войском). Шарпантье Л. Тамплиеры. Пер. с фр. Е. Мурашкинцевой. — М.: ООО «Издательство Астрель»: 000 «Издательство ACT», 2003 — 224 с. — (Научно-популярная библиотека). С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-1/4/

На первый взгляд, ничто не отличало тамплиеров от госпитальеров, и становится непонятно, зачем создавать новый военный орден, если Гуго де Пейен и его соратники могли просто присоединиться к госпитальерам, даже если последние и были итальянского происхождения. Следует ли предположить, что Гуго де Пейен желал создать французский орден в противовес итальянской организации госпитальеров? Мы так не считаем: принцип национального определения не был для латинян Святой Земли настолько важным, чтобы вызывать явно выраженное противостояние. Внутренние разногласия будут возникать, скорее, на почве торговых интересов между купцами одной национальности, как, например, между пизанцами, венецианцами и генуэзцами Возникновение французской организации, появившейся благодаря инициативе Гуго де Пейена, объясняется, скорее, тем фактом, что орден госпитальеров в 1118 г. еще не выполнял военные обязанности; тамплиеры искренне считали, что совершают нечто новое, посвящая свою жизнь исключительно защите паломников. Лобе М. «Трагедия Ордена тамплиеров» Пер. с франц. Журавлевой Д. А.— СПб.: Евразия, 2003.— 224 с. Двумя самыми выдающимися членами братства были Гуго де Паэн и Жоффруа де Сент-Альдемар, или Сент-Омер, крестоносцы, сражавшиеся с большой отвагой и прославившиеся при осаде Иерусалима. Гуго де Паэна рыцари избрали главой нового религиозного и военного сообщества, присвоив ему титул «магистра Храма»; и поэтому его обычно называют основателем ордена. Когда этот устав был утвержден папской буллой, Гуго де Паэн поехал во Францию, а оттуда — в Англию, и в Англо-саксонской хронике о его прибытии сообщается следующим образом: «В том же году (1128) Гуго Храмовник прибыл из Иерусалима к королю Нормандии, и король принял его с большими почестями, и дал ему многие сокровища золотом и серебром, а после этого он послал его в Англию, и там он был принят всеми добрыми людьми, и все давали ему сокровища, и в Шотландии также, и послали большое количество золота и серебра через него в Иерусалим, и туда отправились с ним и вслед за ним столько людей, как не бывало со дней папы Урбана» [См. также: Hoveden apud X script., p. 479. Hen. Hunting, ibid., p. 384]. Тогда же Гуго де Паэну и его братству были пожалованы земли и деньги, некоторые из этих дарений были вскоре утверждены королем Стефаном при его восшествии на трон (1135). В числе прочего тамплиеры получили манор Бистлсхэм, переданный им графом Робертом Феррарским, и церковь в Лангефорде в Бедфордшире, пожалованную Симоном де Вахуллом и его женой Сибиллой, и их сыном Уолтером. Гуго де Паэн, прежде чем уехать, назначил главу ордена в Англии; этот рыцарь именовался приором Храма и считался наместником магистра. История рыцарей – тамплиеров, церкви Темпла и Темпла, написанная Ч. Дж. Аддисоном, эксквайром из Внутреннего Темпла Алетейа; 2004, – 384 с. С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-1/5/

«Гю де Пайен де Труа» — так он назван во французском переводе Гильома Тирского. ГУГО ДЕ ПЕЙЕН И ЕГО БРАТЬЯ Последние исследования, посвященные личности основателя ордена Храма, предпринятые Малькольмом Барбером и Мари-Луизой Бальст-Тьель, подтверждают его шампанское происхождение, так как его родной Пейен расположен на левом берегу Сены в десятке километров от Труа [M. L. Bulst-Thiele. S. 19-29; M. Barber. The Origins of the order of the Temple // Studia Monastica, 12 (1970). P. 219-240.]. Гуго де Пейен был сеньором Монтиньи и владел землями рядом с Тоннером. Его посвятили в рыцари. Он был женат, и нам известно, что у него родился сын Тибо, впоследствии ставший аббатом монастыря Сен-Коломб де Труа. Гуго выступал свидетелем при подписании нескольких грамот: в 1100 г. его подпись соседствует с подписями графа Бара и графа Рамерупа под одним из актов графа Шампани. Это не случайность, потому что связи Гуго с правящим домом Шампани были довольно тесными, и можно предположить, что он принадлежал к младшей линии графского рода. Значит, он был сеньором, обладавшим некоторым значением, и принадлежал к средней аристократии, как и члены семьи Монбар, с которой его связывали близкие отношения; из этого рода происходила мать св. Бернарда. Документальные следы редки, и в этих обстоятельствах не приходится удивляться тому, что Гуго де Пейена считали выходцем из самых разных стран. Ему находили итальянских предков в Неаполе, Мондови или, совсем недавно, в департаменте Ардеш. Паган, Пагани, Пайен, Пеан… если все эти фамилии принадлежат одной семье, то она, по всей вероятности, должна бы быть одной из самых плодовитых на христианском Западе! Как правило, такое богатство версиями идет рука об руку с бедностью… документами [A. J. Martin. Le premier grand maitre des templiers etaitil vivarois? // Revue du Vivarais, 1982.]. Ничуть не легче уточнить даты и продолжительность пребывания Гуго на Востоке. Некоторые историки утверждают, что он отправился в первый крестовый поход и вернулся в 1100 г. С большей вероятностью следует говорить о 1104 г.: именно тогда Гуго находился в свите графа Гуго Шампанского, совершавшего свое первое паломничество к Святым местам. Далее, мы задаемся вопросом: оставался ли он в Палестине до самого 1113 г.? Не вернулся ли он домой гораздо раньше этой даты? Что не вызывает сомнения, так это то, что в 1114 г. он снова отправился на Святую землю все с тем же графом. И на этот раз он остался. С этого момента начинает претворяться в жизнь мысль о militia Christi (воинстве Христовом), задачей которой была охрана пилигримов. Не вызывает сомнений, что граф Шампанский был каким-то образом причастен к рождению ордена: во время своего третьего паломничества в 1126 г. он все бросил и сам стал тамплиером. Его друг св. Бернард по этому поводу испытывал некоторую досаду; он поздравил графа с этим решением но, конечно, предпочел бы видеть его в ордене цистерцианцев. У нас еще будет возможность вернуться к этому необычному мнению св. Бернарда. А пока перед нами по-прежнему стоит проблема даты создания ордена Храма. Историки предлагают самые разные даты: 1118, 1119 и 1120 гг. Эти расхождения можно объяснить тем, что документация предоставляет нам только самую приблизительную хронологию. Устав ордена, Гильом Тирский и Жак де Витри предлагают такой вариант: собор в Труа (где был составлен и одобрен сам устав) стал заседать «в праздник господина нашего св. Илария (т. е. 13 января) в год 1128 от Рождества Христова, на девятый год от начала вышеозначенного рыцарства». А Гильом указывает: «На девятый год был созван собор в Труа во Франции…». Поэтому большинство историков посчитали, что орден Храма создали в 1119 г. Этот год был отмечен нападением на группу паломников между Иерусалимом и Иорданом, что оказалось достаточно важным событием, чтобы о нем упомянул историк той эпохи, Альберт Ахенский. Это ограбление могло послужить своего рода детонатором и побудить многих осознать, что: — Святой земле нужны люди. По словам Гильома Тирского, в 1115 г. король Иерусалима Балдуин I, обеспокоенный безопасностью королевства, заявил, что «христиан так мало, что они едва могли бы заполнить одну из главных улиц», и обратился с призывом к христианам Запада, заклиная их прийти и поселиться в его королевстве. В 1120 г. его наследник Балдуин II также воззвал к Западу. — Балдуин II согласился учредить принципиально новую организацию, призванную обеспечить действенную охрану порядка. В статье, появившейся в 1988 г. [Hiestand R. Kardinalbischof Matthaus von Albano, das Konzil von Troyes und die Entstehung des Templerordens // Zeitschrift fur Kirchengeschichte, 99 (1988)], немецкий историк Р. Хиштанд предложил, основываясь на доскональном анализе всех существующих документов, иначе датировать начало собора в Труа и, как следствие, основание ордена. Дело в том, что хартии северо-восточной Франции датировались по стилю Благовещения; год начинался не 1 января, как в нашем современном календаре, а 25 марта. То есть 1129 г. начинался 25 марта «нашего» 1129 г., а 24 марта люди того времени все еще жили в 1128 г. Выходит, что собор в Труа, созванный согласно текстам той эпохи 13 января 1128 г., в реальности начал заседать только 13 января по нашему календарю. То был девятый год существования ордена; таким образом, орден был основан между 14 января 1120 и 13 января 1121 г. Другой документ позволяет сократить временной промежуток: между 14 января 1120 и 14 сентября 1120 г. 1120 или 1119 г. — все это не меняет сути событий, которые я вкратце обрисовал, прежде чем уточнить датировку. Р. Хиштанд делает еще одно добавление к контексту: знать Святой земли обнаруживала некоторые признаки неповиновения королевской власти — особенно в 1117 г. Создание нефеодального рыцарства, которому покровительствовала сама Церковь, вполне могло сослужить иерусалимскому королю реальную пользу. Значит, возможно, идеи Гуго де Пейена и его друзей были восприняты с интересом. Остается выяснить: кому именно принадлежала инициатива? Гуго де Пейену или нескольким рыцарям? Или королю Иерусалима вместе с некоторыми западными князьями, например графом Шампани, и религиозными властями королевства, например патриархом Гормондом? Гильом Тирский пишет, что сначала рыцари принесли клятву жить в соответствии с уставом и в бедности, в чем не было ничего оригинального. Позже король и религиозные власти Иерусалима предоставили новым «воинам Христовым» кое-какое имущество и привилегии. Затем «владыка патриарх и остальные епископы повелели им, в качестве их первостепенной задачи во искупления грехов, „чтобы они охраняли для честных людей пути и дороги от грабителей и вражеских засад, и все это ради высшего спасения пилигримов”». Вывод ясен: патриарх указывал новому ордену его задачу — охранять и сражаться. Жак де Витри, чей текст я подробно цитировал в начале этой главы, предлагает иную версию: инициатива исходила от рыцарей, а впоследствии король и патриарх дали им свое согласие и оказали поддержку. Еще одна хроника — хроника Эрнуля — тоже изображает создание ордена как следствие инициативы снизу. Рыцари, давшие обет и подчинявшиеся каноникам храма Гроба Господня, условились: Мы покинули свои земли и друзей и пришли сюда, чтобы здесь возвеличить и прославить закон Божий. И мы находимся здесь, едим, пьем, тратим деньги и ничего не делаем. Мы не двигаемся с места и не сражаемся, в то время как страна нуждается в защите. И мы повинуемся священнику и не пускаем в ход оружие. Посоветуемся же и, с разрешения нашего приора, сделаем одного из нас магистром, который поведет нас в бой, когда в этом будет нужда [Ernoul. P. 8.]. Вмешательство короля Балдуина II должно было сыграть важную роль — на эту мысль наводят некоторые факты. В 1120 г. в Палестине высадился Фульк, граф Анжуйский и будущий иерусалимский король. Он присоединился к тамплиерами и жил у них. Он принес в дар рыцарям тридцать анжуйских ливров. Не доказывает ли это, что этот совсем новый орден уже пользовался известностью? Что, в свою очередь, становится легко объяснимым, если допустить, что имела место активная поддержка со стороны короля. Однако Гильом Тирском дает иную информацию, которую после него часто повторяли: «Первые девять лет после основания ордена они служили в мирской одежде и одевались в то, что им подавали в качестве милостыни верующие ради спасения своих душ». И снова: «Несмотря на то что они уже девять лет были заняты этим делом, их по-прежнему было только девять…» Позволим себе усомниться в словах Гильома Тирского: он осуждает богатство тамплиеров и упивается воспоминаниями об их первоначальной нищете. Не допуская мысли об их полной независимости от церковных властей Святой земли, он настаивает на шаткости их положения в первое время и напоминает, что без помощи этих властям, тамплиеры просто не смогли бы существовать. В остальном другие источники говорят о более последовательном развитии ордена: так Михаил Сириец писал, что в эти годы в ордене служили тридцать рыцарей [Michel Le Syrien. Chronique / Ed. Chabot J. B. Paris, 1905. Т. III. P. 201]. В 1126 г. в орден вступил граф Шампанский. Можно предположить, что он не был один. Примерно в это же время начали поступать дары. Наконец, когда в 1127 г. Гуго де Пейен отправился на Запад в сопровождении пяти своих рыцарей, перед ним стояло три задачи: — снабдить орден уставом, одобренным Западной церковью; — сделать орден известным; — привлечь сторонников нового воинства Христова и, что еще важнее, завербовать воинов для Святой земли. Эту последнюю задачу Гуго выполнял и в качестве посланника короля Балдуина II, который, вероятно, оплатил путешествие. Гуго отправился не один — его сопровождали и другие монахи [G. de Tyr.XIII, 24.]. В письме, как раз в это время направленном св. Бернарду, иерусалимский король просит у Церкви покровительства для группы тамплиеров, прибывших, чтобы набрать людей для защиты Гроба Христова [Впрочем, подлинность этого письма иногда ставят под сомнение. М. Барбер считает его подлинным и датирует 1127-1128 гг. Ф. Брамато (F. Bramato. L’Ordine dei Templari in Italia // Nicolaus, XII (1985). P. 188) относит его к 1126 г., полагая, что оно предшествовало поездке Гуго де Пейена (и именно незначительная реакция на это письмо побудила магистра ордена отправиться в Западную Европу).]. Орден Храма просуществовал девять лет и начал приобретать известность. Этого было недостаточно — нужно было еще больше мобилизовать христианский мир, чтобы превратить орден в действенную силу, о которой мечтал Гуго де Пейен и в которой нуждались латинские государства на Святой земле. Запад был готов услышать этот призыв. ПОСЛЕ СОБОРА В ТРУА (1128-1130) Перед началом собора — если мы все же остановимся на 1129 г. — Гуго и его спутники совершили, каждый по своему маршруту, пропагандистскую поездку с целью вербовки и сбора пожертвований — естественно, в пользу ордена, но также, в более широком смысле, в пользу Святой земли. Последуем за Гуго де Пейеном. Он некоторое время провел в Шампани, особенно в Провене, а затем поехал в Анжу и Мен. Граф Фульк V стал одним из первых князей Западной Европы, проявившим интерес к новым рыцарям, и они приняли его в своем иерусалимском доме, когда он в 1120-1121 гг. впервые исполнял свой обет крестоносца. В благодарность он стал первым дарителем ордена. Граф был другом ордена, и именно ему Гуго де Пейен предложил иерусалимскую корону от имени короля Балдуина II. У Балдуина не было детей мужского пола, следовательно, корону должна была унаследовать его дочь Мелизинда. Ей нужен был супруг, доблестный рыцарь, способный позаботиться о судьбе королевства, и предпочтительно из Западной Европы, который заодно стал бы защитником и для Святой земли. Выбор Балдуина остановился на Фульке Анжуйском: он имел возможность оценить его храбрость и знал интерес графа к королеву. Знал он и об административных способностях и дипломатических талантах своего избранника. Являясь графом Анжу и Турени, Фульк в результате первого брака присовокупил к своим владениям Мен. Будучи одновременно вассалом короля Англии Генриха I и короля Франции Людовика VI, он умело балансировал между этими двумя монархами, враждовавшими друг с другом. Посредством брака своего сына Жоффруа с Матильдой, дочерью Генриха I и вдовой германского императора (что принесло ей титул германской императрицы, под которым она была известна), Фульк подготовил образование мощного объединенного государства, состоявшего из Англии и западной части Франции. Фульк принял предложение, переданное через магистра ордена Храма, и взял крест (объявив тем самым о своем участии в крестовом походе) в день Вознесения 1128 г. в Мансее (некоторые историки вслед за Виктором Карьером ошибочно датируют путешествие Гуго в Анжу весной 1129 г. [M. L. Bulst-Thiele. P. 25.]). Однако миссия Пейена при анжуйском дворе еще не была закончена. Чтобы обратить внимание на происходящее в государствах крестоносцев, Западу нужен был внутренний мир. Гуго, верный мысли св. Бернарда, полагал, что не может вербовать воинов для рыцарства Храма, если они не в ладах со своими соседями и самими собою, а значит, и с Церковью. В Анжу Фульк опасался происков своего вассала Гуго д`Амбруаза, который неоднократно обирал знаменитое турское аббатство Мармутье. Графу никак не удавалось заставить его внять голосу разума. Гуго де Пейен вызвался сделать это и преуспел. Теперь «обращенный» Гуго д’Амбруаз мог отправиться в крестовый поход. Пока граф Анжуйский приводил в порядок свои дела, Гуго де Пейен продолжил свой путь. Он побывал в Пуату, а затем в Нормандии. Он встретился с королем Генрихом I, который оказал ему сердечный прием и отправил в Англию. «Он был принят всеми достойными людьми, и они делали ему дары; и также его принимали в Шотландии. И к тому же они послали в Иерусалим значительную сумму золотом и серебром», — говорится в Англосаксонской хронике [Ibid. P. 25, n. 22.]. Затем Гуго переправился во Фландрию, чтобы в январе 1129 г. опять вернуться в Шампань. Его сопровождало множество английских, фламандских и французских рыцарей, готовых отправиться на Восток и даже в некоторых случаях вступить в орден Храма. Возможно, что он провел большую часть года, пытаясь создать самую первую организацию своего ордена на христианском Западе. В течение этого же периода с 1128 по1129 г. другие тамплиеры следовали примеру своего магистра в других регионах. Жоффруа де Сент-Омер еще до него побывал во Фландрии. Еще один из «девяти» (первых основателей), пикардиец Пайен де Мондидье, объехал Бовези и свою родную Пикардию, собирая пожертвования и принимая кандидатов в орден. Посольство тамплиеров отправилось и на юг Франции: его возглавлял Гуго Риго, вероятно, родом из Дофине, который стал одним из первых рыцарей, завербованных в период собора в Труа. В Провансе и Лангедоке он встретил такой благожелательный прием, что вынужден был поручить Раймунду Бернару — также недавно вступившему в Орден — заняться Иберийским полуостровом. В течение 1129 г. Гуго де Пейен и его товарищи, за которыми следовали многочисленные новобранцы, покинули долину Роны и пустились в обратный путь в Святую землю. Фульк Анжуйский отправился вместе с ними [Ibid. P. 25, n. 23.]. Они должны были проехать через Авиньон, но задолго до 29 января 1130 г., хотя именно эту дату обычно называют, доверяя подложному акту, по которому в этот день епископ Авиньона якобы передал ордену Храма церковь. На самом деле, известно, что Фульк высадился в Акре летом 1129 г., а отряды, которые привел в Святую землю Гуго де Пейен, приняли участие в боевых действиях против Дамаска еще до конца 1129 г. [E. Duprat. Notes et documents sur l’Ordre du Temple à Avignon // Annales d’Avignon et du comtat venaissin. 1914. P. 73-96. R. Bailly. Les Templiers, mythes et réalités. L’Isle-sur-Sorgues, 1987. P. 101. G. de Туr, XIII, 24 et 26. M. L. Bulst-Thiele. S.28,n. 39.] Упомяну о курьезной истории: сын Гуго де Пейена, аббат Сен-Коломб, последовал за ним, увезя с собой, к великому негодованию братии, часть сокровищницы своего монастыря, чтобы сделать пожертвование храму Гроба Господня. ПЕРВЫЕ УСПЕХИ Итак, поездка обернулась для тамплиеров триумфом. Братья, остававшиеся в Иерусалиме, получили серьезное подкрепление; оценив размер дарений, сделанных на Западе, они отныне имели все основания рассчитывать на регулярный и продолжительный приток воинов. Ведь даже если Гуго не довел дело организации ордена на Западе до конца, то все равно оставил после себя многочисленные дома храма, которые стали центрами пропаганды и вербовки воинов для Палестины. Первые пожертвования были сделаны еще до собора. Тридцать первого октября 1127 г. граф Тибо Шампанский, племянник того графа Гуго, который в 1126 г. стал тамплиером в Палестине, передал ордену гумно в Барбоне, около Сезанна. Но в течение нескольких лет после собора в Труа последовал ошеломительный взлет. Изначально владения ордена состояли из имущества первых тамплиеров, что не было удивительно, поскольку устав, вступивший в силу в 1128 г., подразумевал, помимо прочего, обет бедности. Гуго уступил ордену свои земли в Пейене, Жоффруа де Сент-Омер — свой особняк в Ипре во Фландрии, Пайен де Мондидье — свою сеньорию в Фонтене. Участники собора в Труа не остались у них у долгу: архиепископ Санса, Анри Санглие, пожертвовал два здания, в Кулене и Жуаньи. Их примеру следовали люди самого разного достатка, и количество всевозможных пожертвований росло. Графы Фландрии, Вильгельм Клитон, а затем, в 1128 г., Тьерри Эльзасский, отказались от «рельефов» за фьефы — налогов на собственность, взимаемых при каждой смене владельца фьефа. Епископы, например Бартелеми де Жу, занимавший кафедру в Лане, отдельные люди, рыцари или нет, жертвовали дома, земли и денежные суммы. Неудивительно, что орден стремительно распространился во Фландрии, Пикардии, Шампани и Бургундии, поскольку именно оттуда происходило большинство его основателей. Однако в то же время слух о нем докатился и до других областей, иногда весьма отдаленных. Тем не менее следует отвергнуть легенду о слишком раннем, в 1126 г., внедрении ордена в Португалии. Первое дарение графини Терезы, замок в Суре, имело место только в 1128 г. (поскольку часто приходится слышать обратное, уточним заодно, что португальские тамплиеры не были основателями Коимбры). К тому же А. Дж. Форей в своем исследовании о королевской власти в Арагоне категорически исключил возможность пожертвований в адрес ордена на северо-востоке Испании до 1128 г. [Forey. P. 7.] Распространение орденских домов и владений тамплиеров на Иберийском полуострове приняло столь зрелищный характер, что заслуживает отдельного рассмотрения в конце этой главы. В то же время в Лангедоке и Провансе наблюдался необыкновенный рост пожертвований, принимаемых Гуго Риго, который действовал — его титулы были довольно расплывчатыми — как уполномоченное лицо ордена. В картулярии дома тамплиеров в Дозане (Од) указано, что в этой небольшой области ордену поступило шестнадцать пожертвований между 28 ноября 1129 (первое по дате) и 1134 г. [Cart, de Douzens. P. 357.] Однако в этой области (и то же самое мы видим в Италии) орден св. Иоанна Иерусалимского завоевал сердца верующих раньше ордена Храма: из своей резиденции в Сен-Жиль-дю-Гар госпитальеры уже оказывали активное влияние на эти земли, привлекая многочисленных паломников, которые отправлялись в Святой град через Марсель или итальянские порты. Впрочем, надо полагать, что места хватало обоим орденам. Юг Франции выставил крупные воинские отряды для участия в крестовом походе, что вызвало в этом регионе всеобщий интерес к этому движению. Первые дарители также нередко участвовали в одном из походов на Восток. В июне 1131 г. Гуго Риго получил сельский дом в Сальзе, в Севаннах, от Бернарда Пеле, сына Раймунда, сеньора Але, который отправился Первый крестовый поход вместе с графом Тулузы, Раймундом Сен-Жильским. Этот дар заложил основу для создания командорства в Жале [D. Le Blévec. Les templiers en Vivarais, les archives de la communauté de Jalès et l’implantation de l’ordre du Temple en Cevennes // Revue du Vivarais, 84 (1980). P. 36-40.]. Напротив, несмотря на прекрасный прием, который Гуго де Пейен встретил на Британских островах, он там получил очень мало пожертвований. Лишь позднее, во время смут, вызванных борьбой за трон между Генрихом Плантагенетом и Стефаном Блуаским, приток дарений увеличился. Военно-монашеским орденам внутренние распри всегда приносили выгоду! Как мы видели, схизма антипапы Анаклета дала тамплиерам возможность закрепиться в Италии: сначала в Иврее, а потом, осенью 1135 г., сразу после собора в Пизе (на котором присутствовал св. Бернард), столь благосклонно отнесшегося к новому ордену, в Милане. Несколькими годами позже акт Лотаря ознаменовал первые шаги ордена Храма в германской империи [M. M. Carof. L’Ordre du Temple en Occident, des origines à 1187. Ecole nationale des chartes. Positions des thèses. 1944. P. 17-22. F. Bramato. L’Ordine dei Templari in Italia… P. 190-191.]. ОРДЕН ХРАМА, НАСЛЕДНИК АРАГОНСКОГО КОРОЛЕВСТВА? Я также отдаю и уступаю этому воинству, с одобрения и согласия моего сына Раймунда, и с подтверждением моих баронов, в руки означенного Гуго укрепленный замок, называемый Грайана [или, чаще, Граньяна], расположенный в моей марке на границе с сарацинами, вместе с рыцарями, которые держат для меня этот замок, и с людьми, которые там живут… [Forey. P. 8.] Эта хартия графа Барселоны Раймунда Беренгария III датируется 14 июля ИЗО г.; в ней он одновременно объявляет о своем намерениивступить в орден Храма, и именно в доме тамплиеров в Барселоне он умирает год спустя. Этот важный дар, который орден Храма получил не сразу, повлек за собой другие пожертвования: в период между 1128 и 1136 гг. их насчитывается тридцать шесть в Испании и шесть в Португалии. Но, главным образом, следует остановиться на поразительном завещании короля Арагона и Наварры Альфонса I Воителя. В 1131 г. в Байонне он письменно изложил свою последнюю волю, завещал свои королевства трем международным орденам Святой земли: ордену Храма, Св. Иоанна Иерусалимского и Храму Гроба Господня. Король снова подтвердил свое пожертвование через три года, незадолго до смерти. У Альфонса I не было наследников, это правда. Но это пожертвование представляется непостижимым. Историки всегда затруднялись дать ему внятное объяснение. В этом завещании иногда видели доказательство необычайной популярности этих орденов, рожденных в крестовых походах, или же стремление короля отдать в надежные руки дело освобождения Испании от мусульман, заставив участвовать в нем ордены Палестины, независимо от их желания. Но чаще в этом странном поступке видели доказательство полного отсутствия политического чутья у Альфонса I, если только он не выказывал явного пристрастия к утопическим проектам. И историкам оставалось только восхвалять мудрость орденов, отказавшихся от этого дара. На самом деле, речь, вероятно, шла о необычайно изощренном маневре. Альфонс, должно быть, использовал ордены как пешки в своей игре: он мог просто искать приемлемое решение проблемы наследования арагонского трона. По самому своему духу это завещание не предполагало осуществления. Именно эту мысль отстаивает Елена Лурье в статье, ставшей причиной полемики с английским историком Форей [E. Lourie. The Will of Alfonso I, “el Batallador”, King of Aragon and Navarre: A Reassessment // Speculum, 50 (1975). P. 636-651. А. Дж. Форей выразил свое несогласие, E. Лурье ответила ему; краткая реплика Форея на время прекратила спор, но, по правде говоря, каждый остался на своих позициях. A. J. Forey. The Will of Alfonso I of Aragon and Navarre // Durham University Journal, 1980. P. 59-65. E. Lourie. The Will of Alfonso I of Aragon and Navarre: A Reply to Dr. Forey. Idem, 1981. P. 165-172. A. J. Forey. A Rejoinder. Idem, 1981. P. 173.]. Мне кажется интересным изложить это новое объяснение, хотя оно в значительной мере основано на предположениях, чего автор и не отрицает. У Альфонса I, не имевшего детей, очевидно из-за бесплодия, был брат Рамиро, ставший монахом и аббатом; затем его избрали епископом, но так и не посвятили в священники. Можно было попросить у папы необходимое разрешение, чтобы вернуть Рамиро «в мир», но вряд ли понтифик дал свое согласие. Королевство Арагон было вассальным папскому престолу: поэтому папа, констатировав отсутствие наследника, вполне мог воспользоваться этой ситуацией, чтобы выбрать своего короля, руководствуясь правом сеньора. А его решение ни для кого не было бы тайной: он явно остановил бы свой выбор на короле Кастилии и Леона Альфонсе VII, который, кроме того, давно выказывал претензии на гегемонию над всей христианской Испанией (в ожидании лучших времен). Однако арагонцы этого не хотели, а их король и того меньше. Своим удивительным завещанием Альфонс I нейтрализовал папу и помешал ему выдвинуть кандидатуру короля Кастилии. Передача королевства Арагон трем орденам могла быть задумана как головоломка, которая предоставила бы Рамиро достаточно времени, чтобы покинуть свой монастырь — с разрешения папы или без него, — жениться и обзавестись наследником. Арагонцы восприняли его воцарение с энтузиазмом, а папе пришлось бы смириться. И именно так, в общем, и развивались события. Разумная гипотеза, которая отнюдь не противоречит одной из традиционных причин, на которую ссылаются при объяснении завещания Альфонса I: речь идет о желании короля Арагона еще больше привлечь орден Храма к участию в Реконкисте. Только орден Храма, на что, по мнению Елены Лурье, четко указывает текст завещания: ведь ни орден Храма Гроба Господеня, ни орден Св. Иоанна не считались военными орденами. Однако тамплиеры, казалось, совершенно не были готовы всецело отдаться делу испанской Реконкисты. Известно, что они испытывали колебания, прежде чем согласиться принять пограничный замок Граньяна, отданный им, «чтобы защищать христианский мир, сообразно с целью, ради которой основан орден». Орден колебался: защита христианского мира — разумеется, но в Святой земле! Была ли это изощренная уловка или нет, но завещание осталось мертвой буквой. Рамиро стал королем, а позже, в 1137 г., организовал унию Арагона и Каталонии и отдал свою корону графу Раймунду Беренгарию IV. Его нисколько не смутил факт существования завещания или опасение, что заинтересованные ордены, поддавшись искушению, попытаюся добиться исполнения последней воли Альфонса I. На самом деле, сознавая, что эта обуза для них слишком тяжела, рыцари-монахи удовлетворились тем, что продали свое отречение. Магистр госпитальеров вел переговоры от лица трех орденов.Дело закончилось договором 1143 г., который явным образом предусматривал участие тамплиеров и госпитальеров в Реконкисте: Ради защиты Церкви Запада, находящейся в Испании, и ради будущего разгрома и изгнания народа мавров… я постановил создать воинство по образу воинства храма Соломона, защищающего Восточную церковь, подчиненное ордену Храма и следующее уставу этого братства и его обычаям. Это слова короля. В обмен на участие в Реконкисте он даровал ордену важные привилегии: пятую часть всех земель, завоеванных с помощью орденов. Таким образом, данный текст отмечает собой «официальное» вступление ордена Храма в испанскую Реконкисту. Тамплиеры согласились воевать на ином фронте, нежели рубежи Святой земли. Гуго де Пейен умер 24 мая 1136 г. (или, возможно, 1137 г.), до завершения этих переговоров. Его преемник Роберт де Краон серьезно интересовался испанскими делами, и впоследствии многие магистры ордена Храма воевали в Испании. И поистине, там они проходили тяжелую, но полезную школу. Демурже А. “Жизнь и смерть ордена тамплиеров 1120-1314” Спб.: Евразия; 2008, – 391, (9) с. С сайта: https://templi.ru/personalii-velikie-magistri-pein-2/