Мессинг Вольф
07-05-2017 16:15
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[показать]Вольф Мессинг — знаменитый телепат, человек необычной судьбы и таланта, известность которого уже давно перешагнула границы нашей страны.
О его судьбе и удивительных способностях, которыми он обладал, — наш рассказ.
Вольф Мессинг родился 10 сентября 1899 г. на территории Российской империи в маленьком еврейском местечке Гора-Калевария близ Варшавы. Семья его была очень набожной, фанатически религиозной. Отец был очень строг со своими детьми (кроме Вольфа у родителей было еще три сына)
В самом раннем детстве Вольф страдал лунатизмом, от которого его излечили весьма простым способом — корытом с холодной водой, которое в течение некоторого времени ставили у его кровати. Вставая по ночам, Вольф попадал ногой в холодную воду и просыпался.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
[показать]Вольф Мессинг — знаменитый телепат, человек необычной судьбы и таланта, известность которого уже давно перешагнула границы нашей страны.О его судьбе и удивительных способностях, которыми он обладал, — наш рассказ.
Вольф Мессинг родился 10 сентября 1899 г. на территории Российской империи в маленьком еврейском местечке Гора-Калевария близ Варшавы. Семья его была очень набожной, фанатически религиозной. Отец был очень строг со своими детьми (кроме Вольфа у родителей было еще три сына)
В самом раннем детстве Вольф страдал лунатизмом, от которого его излечили весьма простым способом — корытом с холодной водой, которое в течение некоторого времени ставили у его кровати. Вставая по ночам, Вольф попадал ногой в холодную воду и просыпался.
Когда Вольфу исполнилось шесть лет, его отдали в хедер — школу, организуемую раввином при синагоге. Основным предметом, преподававшимся там, был талмуд, молитвы из которого страница за страницей дети учили наизусть. У Вольфа была отличная память, и в этом занятии — зубрежке талмуда — он преуспевал. Именно эта его способность явилась причиной встречи с Шолом-Алейхемом. Общая религиозная атмосфера, царившая в хедере и дома, сделала Вольфа крайне набожным, суеверным и нервным мальчиком.
Отметив набожность и способность к запоминанию молитв талмуда, раввин решил послать Вольфа в специальное учебное заведение, готовившее духовных служителей, — иешибот. Вольфу, однако, такая перспектива — надеть черное платье священнослужителя — не улыбалась, и он наотрез отказался от такого решения своей дальнейшей судьбы. С ним сначала спорили, потом отступили. И тут мальчик стал свидетелем «чуда», в которое долго потом верил.
Отметив набожность и способность к запоминанию молитв талмуда, раввин решил послать Вольфа в специальное учебное заведение, готовившее духовных служителей, — иешибот. Вольфу, однако, такая перспектива — надеть черное платье священнослужителя — не улыбалась, и он наотрез отказался от такого решения своей дальнейшей судьбы. С ним сначала спорили, потом отступили. И тут мальчик стал свидетелем «чуда», в которое долго потом верил.
Однажды отец послал сына в лавку за пачкой папирос. Время было вечернее, солнце зашло и наступили сумерки. К крыльцу своего дома Вольф подошел уже в полной темноте. И вдруг на ступеньках выросла гигантская фигура в белом одеянии. Мальчик разглядел огромную бороду, широкое скуластое лицо, необыкновенно сверкавшие глаза. Воздев руки в широких рукавах к небу, этот небесный вестник произнес:
— Сын мой! Свыше я послан к тебе... предречь будущее твое во служение Богу. Иди в иешибот! Будет угодна Богу твоя молитва
Впечатление, произведенное этим видением на экзальтированного, нервного, мистически настроенного мальчика, было ошеломляющим. Он упал на землю и потерял сознание. Очнувшись, он обо всем рассказал отцу. Тот, внушительно кашлянув, произнес:
— Так хочет Бог... Ну, пойдешь в иешибот? Потрясенный происшедшим, Вольф сдался.
Иешибот, в котором он стал учиться, находился в другом городе. Так началась жизнь Вольфа вне дома. В Иешиботе мальчик проучился два года, и, возможно, еще немого времени — и он стал бы раввином. Но, как говорится, пути Господни неисповедимы...
Однажды в молитвенном доме, где жил в то время Вольф, остановился странник — мужчина гигантского роста и атлетического телосложения. Каково же было изумление мальчика, когда по голосу он узнал в нем того самого «посланника Неба», который наставлял его от имени самого Господа Бога на путь служения Ему. Вольф испытал от этой встречи не меньшее потрясение, чем в момент первой с ним встречи. Он понял, что отец просто сговорился с этим проходимцем, быть может, даже заплатил ему, чтобы тот сыграл свою роль. Все это было сделано с одной целью — чтобы Вольф пошел учиться в иешибот! Для подростка открытие такой лжи было очень болезненным, и он решил уйти из Иешибота. Вернуться к обманувшему отцу было для него невозможно, и Вольф решил бeжать.
С капиталом в девять копеек он пошел на ближайшую станцию железной дороги, сел в полупустой вагон первого попавшегося поезда и залез под скамейку, так как билета у него не было. Как оказалось, этот поезд шел в Берлин. Кондуктор, зашедший в вагон для проверки билетов, заметил мальчика под скамейкой и спросил у него билет. Можно себе представить состояние Вольфа в этот критический для него момент. Нервы его были на пределе. Он протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку. Их взгляды встретились. Всей силой страсти и ума Вольфу захотелось, чтобы кондуктор принял эту грязную бумажку за билет... Кондуктор взял бумажку, повертел в руках, затем сунул ее в тяжелые челюсти компостера и щелкнул ими. Протянув назад Вольфу «билет», он сказал мальчику:
— Зачем же вы с билетом — и под лавкой едете? Есть же места... Через два часа будем в Варшаве...
— Сын мой! Свыше я послан к тебе... предречь будущее твое во служение Богу. Иди в иешибот! Будет угодна Богу твоя молитва
Впечатление, произведенное этим видением на экзальтированного, нервного, мистически настроенного мальчика, было ошеломляющим. Он упал на землю и потерял сознание. Очнувшись, он обо всем рассказал отцу. Тот, внушительно кашлянув, произнес:
— Так хочет Бог... Ну, пойдешь в иешибот? Потрясенный происшедшим, Вольф сдался.
Иешибот, в котором он стал учиться, находился в другом городе. Так началась жизнь Вольфа вне дома. В Иешиботе мальчик проучился два года, и, возможно, еще немого времени — и он стал бы раввином. Но, как говорится, пути Господни неисповедимы...
Однажды в молитвенном доме, где жил в то время Вольф, остановился странник — мужчина гигантского роста и атлетического телосложения. Каково же было изумление мальчика, когда по голосу он узнал в нем того самого «посланника Неба», который наставлял его от имени самого Господа Бога на путь служения Ему. Вольф испытал от этой встречи не меньшее потрясение, чем в момент первой с ним встречи. Он понял, что отец просто сговорился с этим проходимцем, быть может, даже заплатил ему, чтобы тот сыграл свою роль. Все это было сделано с одной целью — чтобы Вольф пошел учиться в иешибот! Для подростка открытие такой лжи было очень болезненным, и он решил уйти из Иешибота. Вернуться к обманувшему отцу было для него невозможно, и Вольф решил бeжать.
С капиталом в девять копеек он пошел на ближайшую станцию железной дороги, сел в полупустой вагон первого попавшегося поезда и залез под скамейку, так как билета у него не было. Как оказалось, этот поезд шел в Берлин. Кондуктор, зашедший в вагон для проверки билетов, заметил мальчика под скамейкой и спросил у него билет. Можно себе представить состояние Вольфа в этот критический для него момент. Нервы его были на пределе. Он протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку. Их взгляды встретились. Всей силой страсти и ума Вольфу захотелось, чтобы кондуктор принял эту грязную бумажку за билет... Кондуктор взял бумажку, повертел в руках, затем сунул ее в тяжелые челюсти компостера и щелкнул ими. Протянув назад Вольфу «билет», он сказал мальчику:
— Зачем же вы с билетом — и под лавкой едете? Есть же места... Через два часа будем в Варшаве...
Так, в минуту максимального душевного напряжения, впервые проявились способности Мессинга к внушению.
Приехав в Берлин, Вольф устроился посыльным в доме приезжих на Драгунштрассе. Он носил вещи, пакеты, мыл посуду, чистил обувь. Впоследствии, вспоминая свою жизнь, Мессинг говорил, что это было, пожалуй, самое трудное время в его жизни. Он постоянно голодал, так как зарабатывал очень мало. Все кончилось бы, возможно, весьма трагически, если бы не случай...
Однажды его послали с пакетом в один из пригородов. Прямо на берлинской мостовой он упал в голодном обмороке. Его привезли в больницу. Обморок не проходил. Пульса и дыхания не было, тело было холодным. Вольфа перенесли в морг. Там какой-то студент случайно заметил, что сердце у мальчика все-таки бьется.
Приехав в Берлин, Вольф устроился посыльным в доме приезжих на Драгунштрассе. Он носил вещи, пакеты, мыл посуду, чистил обувь. Впоследствии, вспоминая свою жизнь, Мессинг говорил, что это было, пожалуй, самое трудное время в его жизни. Он постоянно голодал, так как зарабатывал очень мало. Все кончилось бы, возможно, весьма трагически, если бы не случай...
Однажды его послали с пакетом в один из пригородов. Прямо на берлинской мостовой он упал в голодном обмороке. Его привезли в больницу. Обморок не проходил. Пульса и дыхания не было, тело было холодным. Вольфа перенесли в морг. Там какой-то студент случайно заметил, что сердце у мальчика все-таки бьется.
В сознание Вольфа привел на третьи сутки профессор Абель. Это был талантливый психиатр и невропатолог, пользовавшийся известностью в своих кругах. Абель объяснил Вольфу, что тот находился в состоянии летаргии, вызванной малокровием, истощением, нервными потрясениями. Абель, к своему удивлению, открыл также, что Вольф способен полностью управлять своим организмом и назвал его «удивительным медиумом».
Абель начал ставить с Мессингом опыты. Прежде всего он старался привить мальчику чувство уверенности в себе, в свои силы, говорил ему, что тот может приказывать себе все, что только захочет. Вместе со своим другом и коллегой профессором-психиатром Шмиттом Абель начал проводить опыты внушения с мальчиком. С этих людей, с улыбки Абеля, как считал сам Мессинг, и начала ему улыбаться, жизнь.
Абель познакомил Мессинга и с первым в его жизни импресарио — господином Цельмейстером, красивым и представительным мужчиной лет 35. Тот сразу же устроил Мессинга в берлинский паноптикум. Еженедельно в пятницу утром, до того, как раскрывались ворота паноптикума, Вольф ложился в хрустальный гроб и приводил себя в каталептическое состояние. В таком состоянии в течение трех суток — с утра до вечера — он должен был лежать совершено неподвижно. По внешнему виду Мессинга его нельзя было отличить от покойника.
В паноптикуме Мессинг проработал более полугода. Это значит, что около трех месяцев своей жизни от пролежал в прозрачном холодном гробу. Платили за такую работу пять марок в сутки — баснословная для него в то время сумма.
В свободное от работы время Мессинг тренировал свои уникальные способности. Он начал хорошо понимать отдаваемые ему во время опытов, проводимых Абелем и Шмиттом, мысленные распоряжения; научился выделять из хора «звучащих» в его сознании мыслей окружающих именно тот «голос», который ему нужно было услышать. В свободное время он ходил на берлинские базары. Обычно он шел вдоль прилавков и «прослушивал» простые мысли немецких крестьян. Для проверки правильности своего восприятия он иногда подходил к какому-нибудь прилавку и говорил, проникновенно глядя в глаза человеку:
— Не волнуйся... не думай об этом... Все будет хорошо... Возгласы удивления убеждали Мессинга, что он не ошибся.
Такими тренировками он занимался более двух лет. Абель научил Вольфа и еще одному искусству'— способности выключать силой воли то или иное болевое ощущение. Когда он почувствовал, что научился вполне владеть собой, то начал выступать в варьете Зимнего сада — Витергартене.
В начале вечера он выступал в роли факира. Заставлял себя не чувствовать боли, когда ему кололи иглами грудь, насквозь прокалывали иглой шею. В заключение на сцену выходил артист, одетый под миллионера.Затем на сцене появлялись разбойники. Они «убивали миллионера», а драгоценности его (естественно, фальшивые) раздавали посетителям, сидящим за столиками, с просьбой спрятать в любое место, но только не выносить из зала. Затем в зале появлялся молодой сыщик Вольф Мессинг. Он шел от столика к столику и у каждого столика просил дам и господ вернуть ему ту или иную драгоценность, спрятанную там-то и там-то. Этот номер пользовался неизменным успехом y берлинской публики.
Когда Вольфу исполнилось 15 лет, импресарио устроил его в знаменитый в то время цирк Буша. Шел 1914-г. Началась первая мировая война. В его программе; мало что изменилось. Те же иглы, то же прокалывание шеи. И первые психологические опыты. В цирке Буша артисты уже не «убивали миллионера» и не раздавали его драгоценности посетителям, а, наоборот, собирали у них разные вещи. Потом эти вещи сваливали в одну груду, и Вольф должен был разобрать их и раздать владельцам.
В 1915 г. Мессинг вместе со своим импресарио, г-ном Цельмейстером, поехал в свое первое турне — в Вену — с программой психологических опытов. С цирком было покончено навсегда. Гастроли длились три месяца. Его выступления привлекли всеобщее внимание.
Абель познакомил Мессинга и с первым в его жизни импресарио — господином Цельмейстером, красивым и представительным мужчиной лет 35. Тот сразу же устроил Мессинга в берлинский паноптикум. Еженедельно в пятницу утром, до того, как раскрывались ворота паноптикума, Вольф ложился в хрустальный гроб и приводил себя в каталептическое состояние. В таком состоянии в течение трех суток — с утра до вечера — он должен был лежать совершено неподвижно. По внешнему виду Мессинга его нельзя было отличить от покойника.
В паноптикуме Мессинг проработал более полугода. Это значит, что около трех месяцев своей жизни от пролежал в прозрачном холодном гробу. Платили за такую работу пять марок в сутки — баснословная для него в то время сумма.
В свободное от работы время Мессинг тренировал свои уникальные способности. Он начал хорошо понимать отдаваемые ему во время опытов, проводимых Абелем и Шмиттом, мысленные распоряжения; научился выделять из хора «звучащих» в его сознании мыслей окружающих именно тот «голос», который ему нужно было услышать. В свободное время он ходил на берлинские базары. Обычно он шел вдоль прилавков и «прослушивал» простые мысли немецких крестьян. Для проверки правильности своего восприятия он иногда подходил к какому-нибудь прилавку и говорил, проникновенно глядя в глаза человеку:
— Не волнуйся... не думай об этом... Все будет хорошо... Возгласы удивления убеждали Мессинга, что он не ошибся.
Такими тренировками он занимался более двух лет. Абель научил Вольфа и еще одному искусству'— способности выключать силой воли то или иное болевое ощущение. Когда он почувствовал, что научился вполне владеть собой, то начал выступать в варьете Зимнего сада — Витергартене.
В начале вечера он выступал в роли факира. Заставлял себя не чувствовать боли, когда ему кололи иглами грудь, насквозь прокалывали иглой шею. В заключение на сцену выходил артист, одетый под миллионера.Затем на сцене появлялись разбойники. Они «убивали миллионера», а драгоценности его (естественно, фальшивые) раздавали посетителям, сидящим за столиками, с просьбой спрятать в любое место, но только не выносить из зала. Затем в зале появлялся молодой сыщик Вольф Мессинг. Он шел от столика к столику и у каждого столика просил дам и господ вернуть ему ту или иную драгоценность, спрятанную там-то и там-то. Этот номер пользовался неизменным успехом y берлинской публики.
Когда Вольфу исполнилось 15 лет, импресарио устроил его в знаменитый в то время цирк Буша. Шел 1914-г. Началась первая мировая война. В его программе; мало что изменилось. Те же иглы, то же прокалывание шеи. И первые психологические опыты. В цирке Буша артисты уже не «убивали миллионера» и не раздавали его драгоценности посетителям, а, наоборот, собирали у них разные вещи. Потом эти вещи сваливали в одну груду, и Вольф должен был разобрать их и раздать владельцам.
В 1915 г. Мессинг вместе со своим импресарио, г-ном Цельмейстером, поехал в свое первое турне — в Вену — с программой психологических опытов. С цирком было покончено навсегда. Гастроли длились три месяца. Его выступления привлекли всеобщее внимание.
Здесь, в Вене, Мессинг встретился с Альбертом Эйнштейном. Тогда, в 1915 г., Эйнштейн был в апогее своего творческого взлета. Побывав на одном из выступлений Мессинга, он пригласил его к себе в гости. Придя к Эйнштейну, Мессинг встретил там, кроме хозяина, еще одного человека — Зигмунда Фрейда — знаменитого австрийского врача и психолога, создавшего теорию психоанализа. Именно Фрейд предложил ему приступить сразу к опытам. Он стал индуктором Мессинга, т. е. стал мысленно отдавать приказания.
Первым приказанием было следующее: подойти к туалетному столику, взять пинцет и, вернувшись к Эйнштейну... выщипнуть из его великолепных пышных усов три волоска. Взяв пинцет, Мессинг подошел к великому ученому и, извинившись, сообщил ему, что хочет от него Фрейд. Эйнштейн улыбнулся и подставил щеку...
Второе задание было проще: подать Эйнштейну его скрипку и попросить того поиграть на ней. Мессинг выполнил и это безмолвное приказание Фрейда. Эйнштейн засмеялся, взял смычок и заиграл. Вечер прошел в непринужденной и дружеской обстановке, хотя одному из собеседников — Мессингу — было всего 16 лет.
На прощание Эйнштейн сказал ему: «Будет плохо — приходите ко мне...»
В 1917 г. Мессинг выехал в большое турне. За четыре года он побывал со своими выступлениями в Японии, Бразилии, Аргентине... В 1921 г. он вернулся в Варшаву. Польша теперь уже не входила в состав Российской империи, а была самостоятельным государством. Местечко, в котором родился Мессинг, оказалось на территории этой страны. Мессингу исполнилось в это время уже 23 года, и его призвали в польскую армию. Прошло несколько месяцев. Однажды Вольфа вызвал к себе командир и сказал, что его приглашает сам «начальник Польского государства» Юзеф Пилсудский. Вот как сам Мессинг вспоминает об этой встрече: «Меня ввели в роскошную гостиную. Здесь было собрано высшее «придворное общество, блестящие военные, роскошно одетые дамы. Пилсудский был одет в подчеркнуто простое полувоенное платье без орденов и знаков отличия.
Начался опыт. За портьерой был спрятан портсигар. Группа «придворных» следила за тем, как я его нашел. Право же, это было проще простого! Меня наградили аплодисментами... Более близкое знакомство с Пилсудским состоялось позднее в личном кабинете. «Начальник государства» — кстати, это был его официальный титул в те годы — был суеверен, как женщина. Он занимался спиритизмом, любил «счастливое» число тринадцать... Ко мне он обратился с просьбой личного характера, о которой мне не хочется, да и неудобно сейчас вспоминать. Могу только сказать, что я ее выполнил» {В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 26—27).
По окончании военной службы Вольф Мессинг вновь вернулся к психологическим опытам. Вместе со своим новым импресарио, г-ном Кобаком, он совершил множество турне по различным странам Европы. Он выступал со своими опытами в Париже, Лондоне, Риме, Берлине, Стокгольме, Риге. В Риге, например, он ездил по улицам на автомобиле, сидя на месте водителя. Глаза его при этом были крепко завязаны черным полотенцем, руки лежали на руле, ноги стояли на педалях. Настоящий водитель, по существу управлявший автомобилем с помощью рук и ног Мессинга, сидел рядом с ним и мысленно диктовал, что тому нужно было делать. Этот опыт, поставленный на глазах у тысяч зрителей, был очень интересен, так как ни до этого, ни после этого Мессинг за баранку автомобиля даже не держался.
В эти годы он посетил также и другие континенты — страны Азии, Австралию, Южную Америку, Индию.
Первым приказанием было следующее: подойти к туалетному столику, взять пинцет и, вернувшись к Эйнштейну... выщипнуть из его великолепных пышных усов три волоска. Взяв пинцет, Мессинг подошел к великому ученому и, извинившись, сообщил ему, что хочет от него Фрейд. Эйнштейн улыбнулся и подставил щеку...
Второе задание было проще: подать Эйнштейну его скрипку и попросить того поиграть на ней. Мессинг выполнил и это безмолвное приказание Фрейда. Эйнштейн засмеялся, взял смычок и заиграл. Вечер прошел в непринужденной и дружеской обстановке, хотя одному из собеседников — Мессингу — было всего 16 лет.
На прощание Эйнштейн сказал ему: «Будет плохо — приходите ко мне...»
В 1917 г. Мессинг выехал в большое турне. За четыре года он побывал со своими выступлениями в Японии, Бразилии, Аргентине... В 1921 г. он вернулся в Варшаву. Польша теперь уже не входила в состав Российской империи, а была самостоятельным государством. Местечко, в котором родился Мессинг, оказалось на территории этой страны. Мессингу исполнилось в это время уже 23 года, и его призвали в польскую армию. Прошло несколько месяцев. Однажды Вольфа вызвал к себе командир и сказал, что его приглашает сам «начальник Польского государства» Юзеф Пилсудский. Вот как сам Мессинг вспоминает об этой встрече: «Меня ввели в роскошную гостиную. Здесь было собрано высшее «придворное общество, блестящие военные, роскошно одетые дамы. Пилсудский был одет в подчеркнуто простое полувоенное платье без орденов и знаков отличия.
Начался опыт. За портьерой был спрятан портсигар. Группа «придворных» следила за тем, как я его нашел. Право же, это было проще простого! Меня наградили аплодисментами... Более близкое знакомство с Пилсудским состоялось позднее в личном кабинете. «Начальник государства» — кстати, это был его официальный титул в те годы — был суеверен, как женщина. Он занимался спиритизмом, любил «счастливое» число тринадцать... Ко мне он обратился с просьбой личного характера, о которой мне не хочется, да и неудобно сейчас вспоминать. Могу только сказать, что я ее выполнил» {В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 26—27).
По окончании военной службы Вольф Мессинг вновь вернулся к психологическим опытам. Вместе со своим новым импресарио, г-ном Кобаком, он совершил множество турне по различным странам Европы. Он выступал со своими опытами в Париже, Лондоне, Риме, Берлине, Стокгольме, Риге. В Риге, например, он ездил по улицам на автомобиле, сидя на месте водителя. Глаза его при этом были крепко завязаны черным полотенцем, руки лежали на руле, ноги стояли на педалях. Настоящий водитель, по существу управлявший автомобилем с помощью рук и ног Мессинга, сидел рядом с ним и мысленно диктовал, что тому нужно было делать. Этот опыт, поставленный на глазах у тысяч зрителей, был очень интересен, так как ни до этого, ни после этого Мессинг за баранку автомобиля даже не держался.
В эти годы он посетил также и другие континенты — страны Азии, Австралию, Южную Америку, Индию.
В знаменитому уже в то время Мессингу нередко обращались люди с просьбами самого разного характера: урегулировать семейные отношения, обнаружить похищенные ценности и т. д.
Один из таких случаев связан с происшествием в старинном родовом замке графов Чарторыйских. Это была очень богатая и известная в Польше семья. Она владела большими поместьями и располагала огромными средствами. Сам граф Чарторыйский был весьма влиятельным человеком в стране. По какой же причине он обратился за помощью? Вот что рассказывает в своих воспоминаниях сам Мессинг:
«И вот в этой семье пропадает старинная, передававшаяся из поколения в поколение драгоценность — бриллиантовая брошь. По мнению видевших ее ювелиров, она стоила не менее 800 тысяч злотых — сумма поистине огромная. Все попытки отыскать ее были безрезультатными. Никаких подозрений против кого бы то ни было у графа Чарторыйского не было: чужой человек пройти в хорошо охраняемый замок практически не мог, а в своей многочисленной прислуге граф был уверен. Это были люди, преданные семье графа, работавшие у него десятками лет и очень ценившие свое место. Приглашенные частные детективы не смогли распутать дела.
Граф Чарторыйский прилетел ко мне на своем самолете — я тогда выступал в Кракове — рассказал все это и предложил заняться этим делом. На другой день на самолете графа мы вылетели в Варшаву и через несколько часов оказались в его замке.
Надо сказать, в те годы у меня был классический вид художника: длинные до плеч, иссинячерные вьющиеся волосы, бледное лицо. Носил я черный костюм с широкой черной накидкой и шляпу. И графу нетрудно было выдать меня за художника, приглашенного в замок поработать.
С утра я приступил к выбору «натуры». Передо мной прошли по одному все служащие графа до последнего человека. И я убедился, что хозяин замка был прав: все эти люди абсолютно честные. Я познакомился и со всеми владельцами замка — среди них тоже не было похитителя. И лишь об одном человеке я не мог сказать ничего определенного. Я не чувствовал не только его мыслей, но даже и его настроения. Впечатление было такое, словно он закрыт от меня непрозрачным экраном. Это был слабоумный мальчик лет одиннадцати, сын одного из слуг, давно работающих в замке. Он пользовался в огромном доме, хозяева которого жили здесь далеко не всегда, полной свободой, мог заходить во все комнаты. Ни в чем плохом он замечен не был и поэтому и внимания на него не обращали. Даже если это и он совершил похищение, то без всякого умысла, совершенно неосмысленно, бездумно. Это было единственное, что я мог предположить. Надо было проверить свое предположение.
Я остался с ним вдвоем в детской комнате, полной разнообразнейших игрушек. Сделал вид, что рисую что-то в своем блокноте. Затем вынул из кармана золотые часы и покачал их в воздухе на цепочке, чтобы заинтересовать беднягу. Отцепив часы, положил их на стол, вышел из комнаты и стал наблюдать. Как я и ожидал, мальчик подошел к моим часам, покачал их на цепочке, как я, и сунул в рот... Он забавлялся ими не менее получаса. Потом подошел к чучелу гигантского медведя, стоявшему в углу, и с удивительной ловкостью залез к нему на голову. Еще миг — и мои часы, последний раз сверкнув золотом в его руках, исчезли в широко открытой пасти зверя... Да, я не ошибся. Вот этот невольный похититель. А вот и его безмолвный сообщник, хранитель краденого — чучело медведя. Горло и шею чучела медведя пришлось разрезать. Оттуда в руки изумленных «хирургов», вершивших эту операцию, высыпалась целая куча блестящих предметов — позолоченных чайных ложечек, елочных украшений, кусочков цветного стекла от разбитых бутылок. Была там и фамильная драгоценность графа Чарторыйского, из-за пропажи которой он вынужден был обратиться ко мне.
По договору граф должен был заплатить мне 25 процентов стоимости найденных сокровищ — всего около 250 тысяч злотых, ибо общая стоимость всех найденных в злополучном «Мишке» вещей превосходила миллион злотых. Я отказался от этой суммы, но обратился к графу с просьбой взамен проявить свое влияние в сейме так, чтобы было отменено незадолго до этого принятое польским правительством постановление, ущемляющее права евреев. Не слишком щедрый владелец бриллиантовой броши, граф согласился на мое предложение. Через две недели это постановление было отменено» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 28—29).
Таких и подобных дел Вольфу Мессингу пришлось раскрывать немало. Вот еще одно из них:
«Психологически интересный случай произошел со I мной в Париже. Это было нашумевшее в двадцатых годах дело банкира Денадье. Денадье был очень богатый и очень скупой человек. В уже достаточно преклонных годах после смерти своей жены он женился вторично на совсем молодой женщине, прельстившейся его богатством. Была у него дочь, также недовольная своей жизнью: тех средств, которые ей отпускал отец, ей явно не хватало. Эти трое таких разных, хотя и находящихся в близком родстве, людей и были единственными обладателями виллы Денадье. Прислуга была приходящей, и на ночь никто из посторонних в доме Денадье не оставался.
А между тем там начали твориться довольно-таки странные вещи. Началось с того, что однажды вечером оставшийся в одиночестве Денадье вдруг увидел, что висящий у него в комнате портрет его первой жены качнулся сначала в одну, потом в другую сторону. В испуге широко вытаращенными глазами уставился он на портрет. Ему показалось, что его покойная жена чуть двинула головой, руками, какое-то движение пробежало по ее лицу. Возникло впечатление, что она хочет выпрыснуть из рамки, но не может этого сделать, и поэтому портрет раскачивается. Легко представить, какое впечатление произвело это на суеверного пожилого человека. Он не смог подняться с кресла. Закрыв глаза, он начал кричать. Только через полчаса, а то и позже — Денадье не смотрел на часы — на его крик прибежали вернувшиеся к этому времени из театра жена и дочь...
С тех пор портрет начал подмигивать и качаться каждую ночь. Это сопровождалось нередко стуком в стену в том месте, где висел портрет. По характеру звуков казалось, что они рождаются внутри стены. И еще одна деталь: обычно вся эта чертовщина происходила именно тогда, когда и жены, и дочери не было дома. В их присутствии портрет вел себя нормально. Денадье обратился в полицию. Ночью тайно от всех у него в комнате остался детектив. В урочное время портрет начал качаться и раздался стук. Не смутившийся детектив двинулся к портрету, но в самый неподходящий момент он обо что-то споткнулся, упал и вывихнул себе ногу. Тогда убежденность, что в этом деле замешана нечистая сила, стала всеобщей. Полиция отступилась. Денадье был предоставлен своей судьбе и «нечистой силе». Тогда-то я и заинтересовался этим случаем, узнав о нем из газет... Префект парижской полиции порекомендовал меня Денадье. Тайно ото всех я остался в его комнате в первый же вечер; несчастный человек был близок к сумасшествию, но не соглашался снять портрет своей первой жены. Несмотря на свою повторную женитьбу, он свято хранил память о ней. Откладывать дело было нельзя, уже завтра могло быть поздно. Бедный Денадье мог сойти с ума или умереть от страха каждую минуту. Он сообщил мне, что в доме никого нет: жена и дочь уехали в театр. Все способствовало тому, чтобы таинственное явление произошло.
Мы выключили свет. Я сразу же почувствовал, что вилла отнюдь не пуста. Очень скоро я понял, что в соседней комнате —- комнате дочери — кто-то есть. И почти тотчас же раздался стук в стену. Одновременно я увидел в слабом свете лунных лучей, падавших в окно, что портрет качается. Честно сказать: это было довольно зловещее зрелище. Обмякший Денадье, неспособный пошевелить ни одним членом, бессильно лежал в кресле... Очень осторожно, пробираясь на цыпочках вдоль стены, чтобы не оказаться в положении вывихнувшего ногу детектива, я пробрался к двери и вышел в коридор. Затем я подошел к соседней двери в комнату дочери и постучал в нее. Стук в стенку комнаты Денадье сразу прекратился. Очень настойчиво я постучал снова и, сильно нажав плечом, открыл дверь. Сорванная задвижка, звякнув, упала на пол, в комнате на кровати лежала молодая женщина. Она делала вид, что только что проснулась.
— Вы же в театре, мадемуазель, — сказал я. — Как вы очутились здесь?..
Я следил за лихорадочной путаницей ее мыслей, читая их. Через несколько мгновений мне стал ясен весь тайный механизм преступления.
Дочь и мачеха, оказывается, давно уже нашли общий язык. Обеих не устраивал тот скромный образ жизни, который вел сам Денадье и который вынуждены были вести и они. Обе молодые женщины мечтали овладеть миллионами банкира и избрали показавшийся им наиболее легким и безопасным способ: довести старого, больного человека до сумасшествия. Для этого был сконструирован тайный механизм, приводивший в движение висевший в комнате Денадье портрет. Я испытал истинное наслаждение, когда префект в эту же ночь по моему телефонному вызову прислал полицейских и обе преступницы были арестованы (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 30-32).
Лучше всего, по словам самого Мессинга, он чувствовал судьбу человека, которого встречал первый раз в жизни, или даже не видел совсем, только держал какой-либо принадлежавший этому человеку предмет, в то время как рядом думал о нем родственник или близкий человек.
Однажды, в тридцатые годы, в Польше, к Мессингу пришла на прием молодая женщина. Пришла как к человеку, умеющему читать мысли, узнавать то, что скрыто от других. Она достала фотографию мужчины, несколько моложе ее по возрасту, имеющего явное родственное сходство с ней.
— Мой брат, — объяснила она Мессингу. — два года назад уехал в Америку. За счастьем. И с тех пор — ни единого слова. Жив ли он? Можете вы узнать?
Мессинг посмотрел на карточку брата женщины. И вдруг увидел его словно сошедшего с этой карточки, живого, в хорошем костюме. Мессинг сказал:
— Не волнуйтесь, пани. Ваш брат жив. У него были трудные дни, сейчас стало легче. Вы получите от него письмо на тринадцатый день, считая сегодняшний.»
Женщина ушла и, как водится, рассказала обо всем соседям. Пошла молва, дошла она и до газетчиков. В печати начался спор: ошибся Мессинг или нет? На тринадцатый, предсказанный им, день в этом местечке собрались корреспонденты чуть ли не всех польских газет. Письмо из далекой Филадельфии пришло с вечерним поездом...
Об этом факте писали многие польские газеты. Это была одна из сенсаций.
Был в практике Мессинга и один ошибочный случай предсказания судьбы человека. Впрочем, не совсем ошибочный. Вот как он сам вспоминает об этом:
«Дело было опять-таки в Польше. Ко мне пришла совсем немолодая женщина. Седые волосы. Усталое доброе лицо. Села передо мной и заплакала...
— Сын... Два месяца ни слуху ни духу... Что с ним?
— Дайте мне его фото, какой-нибудь предмет его... Может быть у вас есть его письма?
Женщина достала синий казенный конверт, протянула мне. Я извлек из него написанный листок бумаги с пятнами расплывшихся чернил. Видно, много слез пролила за последние два месяца мать над этим листом линованной бумаги. Мне вовсе не обязательно в таких случаях читать, но все же я прочитал обращение. «Дорогая мама!..» и конец «твой сын Владик». Сосредоточился. И вижу, убежденно вижу, что человек, написавший эти страницы мертв...
Оборачиваюсь к женщине:
— Пани, будьте тверды... Будьте мужественны... У вас много еще дел в жизни. Вспомните о своей дочери. Она ждет ребенка — вашего внука. Ведь она без вас не сумеет вырастить его...
Всеми силами постарался отвлечь ее от заданного вопроса о сыне. Но разве обманешь материнское сердце? В общем наконец я сказал: — Умер Владик...
Женщина поверила сразу... Только через полчаса ушла она от меня, сжимая в руке мокрый от слез платок...
Я было забыл уже об этом случае: в день со мной разговаривали, просили моей помощи, советовались три-четыре человека. И в этом калейдоскопе лиц затерялось усталое доброе лицо, тоскующие глаза матери, потерявшей сына... И, конечно же, сейчас я не смог вспомнить о ней, если бы не продолжение этой истории... Месяца через полтора получаю телеграмму: «Срочно приезжайте». Меня вызывают в тот город, где я был совсем недавно.
Приезжаю с первым поездом. Выхожу из вагона — на вокзале толпа. Только ни приветствий, ни цветов, ни улыбок-серьезные, неприветливые лица.
Выходит молодой мужчина:
— Вы и есть Мессинг?
— Да, Мессинг это я...
— Шарлатан Мессинг, думаю, не ожидает от нас доброго приема?..
— Почему я шарлатан? Я никогда никого не обманул, не обидел...
— Но вы похоронили живого!..
— Я не могильщик...
— И чуть-чуть не загнали в гроб вот эту женщину... Мою бедную мать...
Смутно припоминаю ее лицо, виденное мной. Спрашиваю:
— Все-таки кого же я заживо похоронил?
— Меня! — отвечает молодой мужчина.
Пошли разбираться, как это всегда в таких случаях было в еврейских местечках, в дом к раввину. Там вспомнил всю историю.
— Дайте мне, — прошу женщину, — то письмо, что вы мне тогда показывали.
Раскрывает сумочку, достает. В том же синем конверте, только пятен от слез прибавилось. По моей вине лились эти бесценные слезы! Смотрю я на страницы с расплывшимися чернилами — и еще раз прихожу к убеждению: умер человек, написавший это письмо, умер человек, подписавшийся «твой сын Владик»... Но тогда кто же этот молодой мужчина?
— Вас зовут Владик? Да, Владислав...
— Вы собственноручно написали это письмо?
Нет... Для меня это «нет», как вспышка молнии, озаряющая мир.
— А кто написал?
— Мой друг. Под мою диктовку... У меня болели руки... Мы с ним вместе лежали в больнице.
— Ясно... Ваш друг умер?..
— Да. Умер. Совершенно неожиданно.
Обращаюсь к женщине:
— Пани, простите мне те слезы, что вы пролили после нашей встречи... Но ведь нельзя знать все сразу... Вы мне дали это письмо и сказали, что его написал ваш сын. Я вижу, что рука, написавшая эти слова, — мертва... Вот почему я и сказал, что сын ваш умер...» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 96—98).
1 сентября 1939 г. бронированная немецкая армия перекатилась через границы Польши, Началась вторая мировая война. Мессинг понимал, что ему нельзя оставаться на оккупированной немцами польской территории, так как его голова в это время была оценена немецким правительством в 200 000 марок. Это было следствием того, что еще в 1937 г., выступая в одном из театров Варшавы в присутствии тысяч людей, он предсказал гибель Гитлера в том случае, если тот повернет на восток. Об этом предсказании Гитлер знал, так как оно было напечатано во многих польских газетах на первой полосе.
В это время Мессинг жил в родном местечке, у отца. Вскоре это местечко было оккупировано немецкой армией, и в нем немцы организовали гетто. Вольфу Мессингу удалось бежать в Варшаву, а все его родные, оставшиеся дома, в дальнейшем погибли в Майданеке, в варшавском гетто. В Варшаве Мессинг некоторое время скрывался в подвале у одного торговца мясом. Однажды вечером, когда он вышел на улицу, его схватили. Офицер долго всматривался в его лицо, потом вынул из кармана обрывок бумаги с портретом.
— Ты кто? — спросил офицер.
— Я художник — ответил Мессинг.
— Врешь! Ты — Вольф Мессинг! Это ты предсказывал смерть фюрера...
Он отступил назад, а потом нанес Мессингу страшной силы удар по челюсти. Тот выплюнул вместе с кровью шесть зубов... Затем его отвели в полицейский участок и заперли в карцере. В этой критической ситуации дар Мессинга не подвел его. Он напряг все свои силы и заставил собраться у себя в камере тех полицейских, которые в это время были в помещении участка. Всех, включая начальника и кончая тем, который должен был стоять на часах у выхода. Когда они все, повинуясь воле Мессинга, собрались у него в камере, Мессинг, лежавший до этого неподвижно, как мертвый, быстро встал и вышел в коридор, задвинул засов окованной железом двери и был таков...
Мессинг решил, что единственным выходом для него было проникнуть на территорию Советского Союза. Пробираясь тайком, он, наконец, достиг Западного Буга и, перебравшись на другой берег, оказался на советской территории. Здесь на первых порах ему пришлось очень трудно. Он никого не знал, плохо говорил на русском языке. К тому же, в этой стране в то время не жаловали ни гадалок, ни волшебников, ни хиромантов, ни телепатов, к числу которых Мессинг и относился.
Все же нашелся один человек, который его поддержал. Это был заведующий отделом искусств П. А. Абрасимов. На свой страх и риск он включил Мессинга в бригаду артистов, обслуживающих Брестский район. Жизнь постепенно начала налаживаться... В мае 1940 г. Мессинга направили в Минск, он стал гастролировать по всей Беларуси. Однажды, находясь на гастролях в Гомеле, к нему подошли два человека в форменных фуражках. Прервав опыт, они извинились перед залом и увели Мессинга с собой. Как впоследствии оказалось, для того, чтобы отвезти к Сталину. Вот как описывает сам Мессинг свою первую встречу с «отцом народов»:
«Приехали — куда не знаю. Позже выяснилось, что это гостиница. И оставили одного. Через некоторое время снова повезли куда-то. И опять незнакомая комната. Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал сразу. Отвечаю:
— Здравствуйте. А я вас на руках носил...
— Как это на руках? — удивился Сталин.
— Первого мая... На демонстрации...
Сталина интересовало положение в Польше, мои встречи с Пилсудским и другими руководителями Речи Посполитой. Индуктором моим он не был. После довольно продолжительного разговора, отпуская меня, Сталин сказал:
Один из таких случаев связан с происшествием в старинном родовом замке графов Чарторыйских. Это была очень богатая и известная в Польше семья. Она владела большими поместьями и располагала огромными средствами. Сам граф Чарторыйский был весьма влиятельным человеком в стране. По какой же причине он обратился за помощью? Вот что рассказывает в своих воспоминаниях сам Мессинг:
«И вот в этой семье пропадает старинная, передававшаяся из поколения в поколение драгоценность — бриллиантовая брошь. По мнению видевших ее ювелиров, она стоила не менее 800 тысяч злотых — сумма поистине огромная. Все попытки отыскать ее были безрезультатными. Никаких подозрений против кого бы то ни было у графа Чарторыйского не было: чужой человек пройти в хорошо охраняемый замок практически не мог, а в своей многочисленной прислуге граф был уверен. Это были люди, преданные семье графа, работавшие у него десятками лет и очень ценившие свое место. Приглашенные частные детективы не смогли распутать дела.
Граф Чарторыйский прилетел ко мне на своем самолете — я тогда выступал в Кракове — рассказал все это и предложил заняться этим делом. На другой день на самолете графа мы вылетели в Варшаву и через несколько часов оказались в его замке.
Надо сказать, в те годы у меня был классический вид художника: длинные до плеч, иссинячерные вьющиеся волосы, бледное лицо. Носил я черный костюм с широкой черной накидкой и шляпу. И графу нетрудно было выдать меня за художника, приглашенного в замок поработать.
С утра я приступил к выбору «натуры». Передо мной прошли по одному все служащие графа до последнего человека. И я убедился, что хозяин замка был прав: все эти люди абсолютно честные. Я познакомился и со всеми владельцами замка — среди них тоже не было похитителя. И лишь об одном человеке я не мог сказать ничего определенного. Я не чувствовал не только его мыслей, но даже и его настроения. Впечатление было такое, словно он закрыт от меня непрозрачным экраном. Это был слабоумный мальчик лет одиннадцати, сын одного из слуг, давно работающих в замке. Он пользовался в огромном доме, хозяева которого жили здесь далеко не всегда, полной свободой, мог заходить во все комнаты. Ни в чем плохом он замечен не был и поэтому и внимания на него не обращали. Даже если это и он совершил похищение, то без всякого умысла, совершенно неосмысленно, бездумно. Это было единственное, что я мог предположить. Надо было проверить свое предположение.
Я остался с ним вдвоем в детской комнате, полной разнообразнейших игрушек. Сделал вид, что рисую что-то в своем блокноте. Затем вынул из кармана золотые часы и покачал их в воздухе на цепочке, чтобы заинтересовать беднягу. Отцепив часы, положил их на стол, вышел из комнаты и стал наблюдать. Как я и ожидал, мальчик подошел к моим часам, покачал их на цепочке, как я, и сунул в рот... Он забавлялся ими не менее получаса. Потом подошел к чучелу гигантского медведя, стоявшему в углу, и с удивительной ловкостью залез к нему на голову. Еще миг — и мои часы, последний раз сверкнув золотом в его руках, исчезли в широко открытой пасти зверя... Да, я не ошибся. Вот этот невольный похититель. А вот и его безмолвный сообщник, хранитель краденого — чучело медведя. Горло и шею чучела медведя пришлось разрезать. Оттуда в руки изумленных «хирургов», вершивших эту операцию, высыпалась целая куча блестящих предметов — позолоченных чайных ложечек, елочных украшений, кусочков цветного стекла от разбитых бутылок. Была там и фамильная драгоценность графа Чарторыйского, из-за пропажи которой он вынужден был обратиться ко мне.
По договору граф должен был заплатить мне 25 процентов стоимости найденных сокровищ — всего около 250 тысяч злотых, ибо общая стоимость всех найденных в злополучном «Мишке» вещей превосходила миллион злотых. Я отказался от этой суммы, но обратился к графу с просьбой взамен проявить свое влияние в сейме так, чтобы было отменено незадолго до этого принятое польским правительством постановление, ущемляющее права евреев. Не слишком щедрый владелец бриллиантовой броши, граф согласился на мое предложение. Через две недели это постановление было отменено» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 28—29).
Таких и подобных дел Вольфу Мессингу пришлось раскрывать немало. Вот еще одно из них:
«Психологически интересный случай произошел со I мной в Париже. Это было нашумевшее в двадцатых годах дело банкира Денадье. Денадье был очень богатый и очень скупой человек. В уже достаточно преклонных годах после смерти своей жены он женился вторично на совсем молодой женщине, прельстившейся его богатством. Была у него дочь, также недовольная своей жизнью: тех средств, которые ей отпускал отец, ей явно не хватало. Эти трое таких разных, хотя и находящихся в близком родстве, людей и были единственными обладателями виллы Денадье. Прислуга была приходящей, и на ночь никто из посторонних в доме Денадье не оставался.
А между тем там начали твориться довольно-таки странные вещи. Началось с того, что однажды вечером оставшийся в одиночестве Денадье вдруг увидел, что висящий у него в комнате портрет его первой жены качнулся сначала в одну, потом в другую сторону. В испуге широко вытаращенными глазами уставился он на портрет. Ему показалось, что его покойная жена чуть двинула головой, руками, какое-то движение пробежало по ее лицу. Возникло впечатление, что она хочет выпрыснуть из рамки, но не может этого сделать, и поэтому портрет раскачивается. Легко представить, какое впечатление произвело это на суеверного пожилого человека. Он не смог подняться с кресла. Закрыв глаза, он начал кричать. Только через полчаса, а то и позже — Денадье не смотрел на часы — на его крик прибежали вернувшиеся к этому времени из театра жена и дочь...
С тех пор портрет начал подмигивать и качаться каждую ночь. Это сопровождалось нередко стуком в стену в том месте, где висел портрет. По характеру звуков казалось, что они рождаются внутри стены. И еще одна деталь: обычно вся эта чертовщина происходила именно тогда, когда и жены, и дочери не было дома. В их присутствии портрет вел себя нормально. Денадье обратился в полицию. Ночью тайно от всех у него в комнате остался детектив. В урочное время портрет начал качаться и раздался стук. Не смутившийся детектив двинулся к портрету, но в самый неподходящий момент он обо что-то споткнулся, упал и вывихнул себе ногу. Тогда убежденность, что в этом деле замешана нечистая сила, стала всеобщей. Полиция отступилась. Денадье был предоставлен своей судьбе и «нечистой силе». Тогда-то я и заинтересовался этим случаем, узнав о нем из газет... Префект парижской полиции порекомендовал меня Денадье. Тайно ото всех я остался в его комнате в первый же вечер; несчастный человек был близок к сумасшествию, но не соглашался снять портрет своей первой жены. Несмотря на свою повторную женитьбу, он свято хранил память о ней. Откладывать дело было нельзя, уже завтра могло быть поздно. Бедный Денадье мог сойти с ума или умереть от страха каждую минуту. Он сообщил мне, что в доме никого нет: жена и дочь уехали в театр. Все способствовало тому, чтобы таинственное явление произошло.
Мы выключили свет. Я сразу же почувствовал, что вилла отнюдь не пуста. Очень скоро я понял, что в соседней комнате —- комнате дочери — кто-то есть. И почти тотчас же раздался стук в стену. Одновременно я увидел в слабом свете лунных лучей, падавших в окно, что портрет качается. Честно сказать: это было довольно зловещее зрелище. Обмякший Денадье, неспособный пошевелить ни одним членом, бессильно лежал в кресле... Очень осторожно, пробираясь на цыпочках вдоль стены, чтобы не оказаться в положении вывихнувшего ногу детектива, я пробрался к двери и вышел в коридор. Затем я подошел к соседней двери в комнату дочери и постучал в нее. Стук в стенку комнаты Денадье сразу прекратился. Очень настойчиво я постучал снова и, сильно нажав плечом, открыл дверь. Сорванная задвижка, звякнув, упала на пол, в комнате на кровати лежала молодая женщина. Она делала вид, что только что проснулась.
— Вы же в театре, мадемуазель, — сказал я. — Как вы очутились здесь?..
Я следил за лихорадочной путаницей ее мыслей, читая их. Через несколько мгновений мне стал ясен весь тайный механизм преступления.
Дочь и мачеха, оказывается, давно уже нашли общий язык. Обеих не устраивал тот скромный образ жизни, который вел сам Денадье и который вынуждены были вести и они. Обе молодые женщины мечтали овладеть миллионами банкира и избрали показавшийся им наиболее легким и безопасным способ: довести старого, больного человека до сумасшествия. Для этого был сконструирован тайный механизм, приводивший в движение висевший в комнате Денадье портрет. Я испытал истинное наслаждение, когда префект в эту же ночь по моему телефонному вызову прислал полицейских и обе преступницы были арестованы (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 30-32).
Лучше всего, по словам самого Мессинга, он чувствовал судьбу человека, которого встречал первый раз в жизни, или даже не видел совсем, только держал какой-либо принадлежавший этому человеку предмет, в то время как рядом думал о нем родственник или близкий человек.
Однажды, в тридцатые годы, в Польше, к Мессингу пришла на прием молодая женщина. Пришла как к человеку, умеющему читать мысли, узнавать то, что скрыто от других. Она достала фотографию мужчины, несколько моложе ее по возрасту, имеющего явное родственное сходство с ней.
— Мой брат, — объяснила она Мессингу. — два года назад уехал в Америку. За счастьем. И с тех пор — ни единого слова. Жив ли он? Можете вы узнать?
Мессинг посмотрел на карточку брата женщины. И вдруг увидел его словно сошедшего с этой карточки, живого, в хорошем костюме. Мессинг сказал:
— Не волнуйтесь, пани. Ваш брат жив. У него были трудные дни, сейчас стало легче. Вы получите от него письмо на тринадцатый день, считая сегодняшний.»
Женщина ушла и, как водится, рассказала обо всем соседям. Пошла молва, дошла она и до газетчиков. В печати начался спор: ошибся Мессинг или нет? На тринадцатый, предсказанный им, день в этом местечке собрались корреспонденты чуть ли не всех польских газет. Письмо из далекой Филадельфии пришло с вечерним поездом...
Об этом факте писали многие польские газеты. Это была одна из сенсаций.
Был в практике Мессинга и один ошибочный случай предсказания судьбы человека. Впрочем, не совсем ошибочный. Вот как он сам вспоминает об этом:
«Дело было опять-таки в Польше. Ко мне пришла совсем немолодая женщина. Седые волосы. Усталое доброе лицо. Села передо мной и заплакала...
— Сын... Два месяца ни слуху ни духу... Что с ним?
— Дайте мне его фото, какой-нибудь предмет его... Может быть у вас есть его письма?
Женщина достала синий казенный конверт, протянула мне. Я извлек из него написанный листок бумаги с пятнами расплывшихся чернил. Видно, много слез пролила за последние два месяца мать над этим листом линованной бумаги. Мне вовсе не обязательно в таких случаях читать, но все же я прочитал обращение. «Дорогая мама!..» и конец «твой сын Владик». Сосредоточился. И вижу, убежденно вижу, что человек, написавший эти страницы мертв...
Оборачиваюсь к женщине:
— Пани, будьте тверды... Будьте мужественны... У вас много еще дел в жизни. Вспомните о своей дочери. Она ждет ребенка — вашего внука. Ведь она без вас не сумеет вырастить его...
Всеми силами постарался отвлечь ее от заданного вопроса о сыне. Но разве обманешь материнское сердце? В общем наконец я сказал: — Умер Владик...
Женщина поверила сразу... Только через полчаса ушла она от меня, сжимая в руке мокрый от слез платок...
Я было забыл уже об этом случае: в день со мной разговаривали, просили моей помощи, советовались три-четыре человека. И в этом калейдоскопе лиц затерялось усталое доброе лицо, тоскующие глаза матери, потерявшей сына... И, конечно же, сейчас я не смог вспомнить о ней, если бы не продолжение этой истории... Месяца через полтора получаю телеграмму: «Срочно приезжайте». Меня вызывают в тот город, где я был совсем недавно.
Приезжаю с первым поездом. Выхожу из вагона — на вокзале толпа. Только ни приветствий, ни цветов, ни улыбок-серьезные, неприветливые лица.
Выходит молодой мужчина:
— Вы и есть Мессинг?
— Да, Мессинг это я...
— Шарлатан Мессинг, думаю, не ожидает от нас доброго приема?..
— Почему я шарлатан? Я никогда никого не обманул, не обидел...
— Но вы похоронили живого!..
— Я не могильщик...
— И чуть-чуть не загнали в гроб вот эту женщину... Мою бедную мать...
Смутно припоминаю ее лицо, виденное мной. Спрашиваю:
— Все-таки кого же я заживо похоронил?
— Меня! — отвечает молодой мужчина.
Пошли разбираться, как это всегда в таких случаях было в еврейских местечках, в дом к раввину. Там вспомнил всю историю.
— Дайте мне, — прошу женщину, — то письмо, что вы мне тогда показывали.
Раскрывает сумочку, достает. В том же синем конверте, только пятен от слез прибавилось. По моей вине лились эти бесценные слезы! Смотрю я на страницы с расплывшимися чернилами — и еще раз прихожу к убеждению: умер человек, написавший это письмо, умер человек, подписавшийся «твой сын Владик»... Но тогда кто же этот молодой мужчина?
— Вас зовут Владик? Да, Владислав...
— Вы собственноручно написали это письмо?
Нет... Для меня это «нет», как вспышка молнии, озаряющая мир.
— А кто написал?
— Мой друг. Под мою диктовку... У меня болели руки... Мы с ним вместе лежали в больнице.
— Ясно... Ваш друг умер?..
— Да. Умер. Совершенно неожиданно.
Обращаюсь к женщине:
— Пани, простите мне те слезы, что вы пролили после нашей встречи... Но ведь нельзя знать все сразу... Вы мне дали это письмо и сказали, что его написал ваш сын. Я вижу, что рука, написавшая эти слова, — мертва... Вот почему я и сказал, что сын ваш умер...» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 96—98).
1 сентября 1939 г. бронированная немецкая армия перекатилась через границы Польши, Началась вторая мировая война. Мессинг понимал, что ему нельзя оставаться на оккупированной немцами польской территории, так как его голова в это время была оценена немецким правительством в 200 000 марок. Это было следствием того, что еще в 1937 г., выступая в одном из театров Варшавы в присутствии тысяч людей, он предсказал гибель Гитлера в том случае, если тот повернет на восток. Об этом предсказании Гитлер знал, так как оно было напечатано во многих польских газетах на первой полосе.
В это время Мессинг жил в родном местечке, у отца. Вскоре это местечко было оккупировано немецкой армией, и в нем немцы организовали гетто. Вольфу Мессингу удалось бежать в Варшаву, а все его родные, оставшиеся дома, в дальнейшем погибли в Майданеке, в варшавском гетто. В Варшаве Мессинг некоторое время скрывался в подвале у одного торговца мясом. Однажды вечером, когда он вышел на улицу, его схватили. Офицер долго всматривался в его лицо, потом вынул из кармана обрывок бумаги с портретом.
— Ты кто? — спросил офицер.
— Я художник — ответил Мессинг.
— Врешь! Ты — Вольф Мессинг! Это ты предсказывал смерть фюрера...
Он отступил назад, а потом нанес Мессингу страшной силы удар по челюсти. Тот выплюнул вместе с кровью шесть зубов... Затем его отвели в полицейский участок и заперли в карцере. В этой критической ситуации дар Мессинга не подвел его. Он напряг все свои силы и заставил собраться у себя в камере тех полицейских, которые в это время были в помещении участка. Всех, включая начальника и кончая тем, который должен был стоять на часах у выхода. Когда они все, повинуясь воле Мессинга, собрались у него в камере, Мессинг, лежавший до этого неподвижно, как мертвый, быстро встал и вышел в коридор, задвинул засов окованной железом двери и был таков...
Мессинг решил, что единственным выходом для него было проникнуть на территорию Советского Союза. Пробираясь тайком, он, наконец, достиг Западного Буга и, перебравшись на другой берег, оказался на советской территории. Здесь на первых порах ему пришлось очень трудно. Он никого не знал, плохо говорил на русском языке. К тому же, в этой стране в то время не жаловали ни гадалок, ни волшебников, ни хиромантов, ни телепатов, к числу которых Мессинг и относился.
Все же нашелся один человек, который его поддержал. Это был заведующий отделом искусств П. А. Абрасимов. На свой страх и риск он включил Мессинга в бригаду артистов, обслуживающих Брестский район. Жизнь постепенно начала налаживаться... В мае 1940 г. Мессинга направили в Минск, он стал гастролировать по всей Беларуси. Однажды, находясь на гастролях в Гомеле, к нему подошли два человека в форменных фуражках. Прервав опыт, они извинились перед залом и увели Мессинга с собой. Как впоследствии оказалось, для того, чтобы отвезти к Сталину. Вот как описывает сам Мессинг свою первую встречу с «отцом народов»:
«Приехали — куда не знаю. Позже выяснилось, что это гостиница. И оставили одного. Через некоторое время снова повезли куда-то. И опять незнакомая комната. Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал сразу. Отвечаю:
— Здравствуйте. А я вас на руках носил...
— Как это на руках? — удивился Сталин.
— Первого мая... На демонстрации...
Сталина интересовало положение в Польше, мои встречи с Пилсудским и другими руководителями Речи Посполитой. Индуктором моим он не был. После довольно продолжительного разговора, отпуская меня, Сталин сказал:
— Ох и хитрец вы, Мессинг.
— Это не я хитрец, — ответил я. — Вот вы так действительно хитрец!..
Со Сталиным я встречался и позже. Вероятно, по его поручению были всесторонне проверены мои способности. Помню такие проверки:
Мне было дано задание получить 100 000 рублей в Госбанке по чистой бумажке. Опыт этот чуть не кончился трагически. Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал сто тысяч... Для меня это было повторением того случая с железнодорожным кондуктором, которого я заставил принять бумажку за билет. Только теперь это не представляло для меня, по существу, никакого труда. Закрыв чемодан, я отошел к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведенном опыте. Когда эта формальность была закончена, с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру.
Он взглянул на меня, перевел взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный им на один гвоздик с погашенными чеками, на чемодан, из которого я начал вынимать тугие нераспечатанные пачки денег... Затем неожиданно откинулся на спинку стула и захрипел... Инфаркт!.. К счастью, он потом выздоровел» (В. Мессинг. О самом себе. М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 39—40).
Мессинг, после проверок его способностей, стал часто выступать в концертных залах разных городов с сеансами по чтению мыслей («психологическими опытами», как он сам называл свои выступления). Как известно, в то время, вскоре после подписания пакта Молотова—Риббентропа, вся советская пресса и средства массовой информации всячески славили советско-германскую дружбу и мудрого Сталина, который избавил народ от войны.
Однажды Мессинг был приглашен для демонстрации своих психологических опытов в весьма зловещее и в то же время элитное место — в клуб НКВД в Москве. Выступление близилось к концу. Мессинг отвечал на записки, которые хотя и не подписывались, но были вполне безобидны, касались главным образом мелочей. В те времена люди, которые способны были еще задавать друг другу вопросы, могли делать это, лишь пребывая по ту сторону колючей проволоки. Но вот среди прочих промелькнула записка: «Что вы думаете о советско-германском пакте?» Человек осмотрительный просто бы оставил ее без внимания или на худой конец промямлил бы в ответ несколько невразумительных фраз о нерушимой дружбе двух народов, которыми заполнены были в те дни страницы советских газет. Но Мессинг не был осмотрительным человеком. Едва он прочел вопрос, как у него, как говорят некоторые ясновидящие, «пошла картинка». Он тут же со сцены постарался донести ее до аудитории:
— Я вижу танки с красными звездами на улицах Берлина!
Зал замер. Стало тихо, очень тихо. Чтобы понять, как прозвучали и что значили эти слова, нужно было жить в то время. Нужно представить себе и тех, что сидел в зале. Это были следователи, мастера массовых казней и расправ, которые тех, кто говорил или хотя бы слушал такое, тут же отправляли в концлагерь или на расстрел. Некоторые, сидевшие ближе к дверям, на цыпочках, по одному стали красться к выходу: «Меня там не было!»
Случай этот имел продолжение. Однако не то, которого ожидали присутствующие. Каким-то образом эпизод этот стал известен германской стороне, и Наркомату иностранных дел СССР пришлось объяснять, что высказывание частного лица не отражает точку зрения Советского правительства. На всякий случай было выражено сожаление по поводу инцидента.
Случай этот власти постарались предать забвению, а заодно забыть и самого Мессинга, что было для него по тем временам далеко не худшим вариантом. Афиши с его именем исчезли, а о нем самом поползли темные слухи. К счастью, они оказались ложными. Приказ не трогать Мессинга исходил якобы от самого Сталина.
— Это не я хитрец, — ответил я. — Вот вы так действительно хитрец!..
Со Сталиным я встречался и позже. Вероятно, по его поручению были всесторонне проверены мои способности. Помню такие проверки:
Мне было дано задание получить 100 000 рублей в Госбанке по чистой бумажке. Опыт этот чуть не кончился трагически. Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал сто тысяч... Для меня это было повторением того случая с железнодорожным кондуктором, которого я заставил принять бумажку за билет. Только теперь это не представляло для меня, по существу, никакого труда. Закрыв чемодан, я отошел к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведенном опыте. Когда эта формальность была закончена, с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру.
Он взглянул на меня, перевел взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный им на один гвоздик с погашенными чеками, на чемодан, из которого я начал вынимать тугие нераспечатанные пачки денег... Затем неожиданно откинулся на спинку стула и захрипел... Инфаркт!.. К счастью, он потом выздоровел» (В. Мессинг. О самом себе. М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 39—40).
Мессинг, после проверок его способностей, стал часто выступать в концертных залах разных городов с сеансами по чтению мыслей («психологическими опытами», как он сам называл свои выступления). Как известно, в то время, вскоре после подписания пакта Молотова—Риббентропа, вся советская пресса и средства массовой информации всячески славили советско-германскую дружбу и мудрого Сталина, который избавил народ от войны.
Однажды Мессинг был приглашен для демонстрации своих психологических опытов в весьма зловещее и в то же время элитное место — в клуб НКВД в Москве. Выступление близилось к концу. Мессинг отвечал на записки, которые хотя и не подписывались, но были вполне безобидны, касались главным образом мелочей. В те времена люди, которые способны были еще задавать друг другу вопросы, могли делать это, лишь пребывая по ту сторону колючей проволоки. Но вот среди прочих промелькнула записка: «Что вы думаете о советско-германском пакте?» Человек осмотрительный просто бы оставил ее без внимания или на худой конец промямлил бы в ответ несколько невразумительных фраз о нерушимой дружбе двух народов, которыми заполнены были в те дни страницы советских газет. Но Мессинг не был осмотрительным человеком. Едва он прочел вопрос, как у него, как говорят некоторые ясновидящие, «пошла картинка». Он тут же со сцены постарался донести ее до аудитории:
— Я вижу танки с красными звездами на улицах Берлина!
Зал замер. Стало тихо, очень тихо. Чтобы понять, как прозвучали и что значили эти слова, нужно было жить в то время. Нужно представить себе и тех, что сидел в зале. Это были следователи, мастера массовых казней и расправ, которые тех, кто говорил или хотя бы слушал такое, тут же отправляли в концлагерь или на расстрел. Некоторые, сидевшие ближе к дверям, на цыпочках, по одному стали красться к выходу: «Меня там не было!»
Случай этот имел продолжение. Однако не то, которого ожидали присутствующие. Каким-то образом эпизод этот стал известен германской стороне, и Наркомату иностранных дел СССР пришлось объяснять, что высказывание частного лица не отражает точку зрения Советского правительства. На всякий случай было выражено сожаление по поводу инцидента.
Случай этот власти постарались предать забвению, а заодно забыть и самого Мессинга, что было для него по тем временам далеко не худшим вариантом. Афиши с его именем исчезли, а о нем самом поползли темные слухи. К счастью, они оказались ложными. Приказ не трогать Мессинга исходил якобы от самого Сталина.
О Мессинге и его предсказаниях, впрочем, скоро вспомнили — началась война. Он стал снова выступать, разъезжая по разным городам. Тысячи людей писали ему, пытались встретиться после сеанса в надежде узнать что-то о своих близких, находившихся на фронте. Но Мессинг наотрез отказывался отвечать на такие вопросы:
— Я не могу сделать счастливой одну семью и лишать надежды десять других.
— Я не могу сделать счастливой одну семью и лишать надежды десять других.
В 1943 г., в самый разгар войны, Мессинг выступал на сцене Новосибирского оперного театра. Среди прочих ему передали записку с вопросом: «Когда кончится война?» Едва Мессинг прочел фразу, случилось то же, что и несколько лет назад в клубе НКВД. В ту же секунду «пошла картинка», и он четко «увидел» дату — «8 мая» — и назвал ее. Года он не «видел».
О предсказании стало известно Сталину. Во всяком случае, корда капитуляция Германии была подписана, Сталин, по словам Мессинга, прислал ему телеграмму, в которой отметил точность его даты. Война закончилась, как известно, 9 мая. Ошибся Мессинг всего на один день.
В годы войны Мессинг работал очень много, выступал в цехах заводов, иной раз прямо под открытым небом. Платили ему за выступления много. На свои средства он смог подарить военным летчикам два самолета: первый-в 1942, второй-в 1944 г. В первые послевоенные годы Мессинг много ездил по стране, всюду выступая со своими «психологическими опытами». В 1950 г. его непосредственное начальство обратилось в Институт философии Академии наук СССР с просьбой помочь в составлении текста, который бы объяснял материалистическую сущность опытов. Это были трудные времена в философской науке. Единственным человеком, которому принадлежало право говорить в философии новое, был Сталин. Этот большой культ порождал массу маленьких культов. Нечто подобное произошло и в психологии. Считалось, что все уже объяснено, ничего нового в этой области науки нет и быть не может. Поэтому, когда ученые испытывали способности Мессинга, они, в первую очередь, старались все непонятное, необъяснимое подвести под уже известные законы. То, что в эти рамки не умещалось, Мессингу просто не рекомендовали делать. Долгие годы он выступал по «научной» инструкции...
Показ психологических опытов происходил по отработанной эстрадной программе. Мессинг, держа за запястье того или иного любознательного зрителя, быстро «отгадывал» его желание — найти кого-либо из сидящих в зале людей, извлечь задуманные «передатчиком мыслей» предметы, раскрыть на такой-то странице книгу, пересчитать деньги в сумочке дамы, сидящей в таком-то ряду, и т. д. и т. п. Обо всех этих манипуляциях, вроде бы наглядно подтверждающих гипотезу, что все основано на улавливании еле заметных идеомоторных движений мускулатуры, реагирующей на то или иное задуманное человеком желание, написано много и подтверждено мнением ученых, не допускавших предположений, что Мессинг мог руководствоваться чем-то иным, кроме своей феноменальной наблюдательности.
Обычно в конце своего выступления В. Мессинг показывал опыт с уже бесконтактным, лишь мысленным приказом, заставляющим его находить в зале необходимого человека, вещь или самому совершать то или иное действие. Для этого он выходил из зала в сопровождении кого-либо из членов жюри, в обязанности которого входило соблюдение чистоты опыта — изолировать Мессинга от публики. Затем, когда члены жюри при активном участии энтузиастов из зрителей прятали какой-нибудь предмет, а проделавшего эту операцию усаживали в зале, вводили Мессинга, который, к удивлению и восторгу зрителей, находил этот предмет.
О предсказании стало известно Сталину. Во всяком случае, корда капитуляция Германии была подписана, Сталин, по словам Мессинга, прислал ему телеграмму, в которой отметил точность его даты. Война закончилась, как известно, 9 мая. Ошибся Мессинг всего на один день.
В годы войны Мессинг работал очень много, выступал в цехах заводов, иной раз прямо под открытым небом. Платили ему за выступления много. На свои средства он смог подарить военным летчикам два самолета: первый-в 1942, второй-в 1944 г. В первые послевоенные годы Мессинг много ездил по стране, всюду выступая со своими «психологическими опытами». В 1950 г. его непосредственное начальство обратилось в Институт философии Академии наук СССР с просьбой помочь в составлении текста, который бы объяснял материалистическую сущность опытов. Это были трудные времена в философской науке. Единственным человеком, которому принадлежало право говорить в философии новое, был Сталин. Этот большой культ порождал массу маленьких культов. Нечто подобное произошло и в психологии. Считалось, что все уже объяснено, ничего нового в этой области науки нет и быть не может. Поэтому, когда ученые испытывали способности Мессинга, они, в первую очередь, старались все непонятное, необъяснимое подвести под уже известные законы. То, что в эти рамки не умещалось, Мессингу просто не рекомендовали делать. Долгие годы он выступал по «научной» инструкции...
Показ психологических опытов происходил по отработанной эстрадной программе. Мессинг, держа за запястье того или иного любознательного зрителя, быстро «отгадывал» его желание — найти кого-либо из сидящих в зале людей, извлечь задуманные «передатчиком мыслей» предметы, раскрыть на такой-то странице книгу, пересчитать деньги в сумочке дамы, сидящей в таком-то ряду, и т. д. и т. п. Обо всех этих манипуляциях, вроде бы наглядно подтверждающих гипотезу, что все основано на улавливании еле заметных идеомоторных движений мускулатуры, реагирующей на то или иное задуманное человеком желание, написано много и подтверждено мнением ученых, не допускавших предположений, что Мессинг мог руководствоваться чем-то иным, кроме своей феноменальной наблюдательности.
Обычно в конце своего выступления В. Мессинг показывал опыт с уже бесконтактным, лишь мысленным приказом, заставляющим его находить в зале необходимого человека, вещь или самому совершать то или иное действие. Для этого он выходил из зала в сопровождении кого-либо из членов жюри, в обязанности которого входило соблюдение чистоты опыта — изолировать Мессинга от публики. Затем, когда члены жюри при активном участии энтузиастов из зрителей прятали какой-нибудь предмет, а проделавшего эту операцию усаживали в зале, вводили Мессинга, который, к удивлению и восторгу зрителей, находил этот предмет.
В 60-х годах с Мессингом произошел один интересный случай. Вот что он рассказывает об этом в своих воспоминаниях:
«...Я показывал свои «психологические опыты» в редакции одной газеты. После сеанса меня пригласили в кабинет главного редактора. Присутствовали человек 10 журналистов. Разговор зашел о возможностях телепатии. Кто-то выразил сомнение в моих возможностях. Слегка возбужденный после только что окончившегося сеанса, еще не вошедший в «нормальное состояние», да еще подзадориваемый разговором, я сказал:
— Хорошо... Я вам дам возможность убедиться в силе телепатии... Вы все журналисты. Возьмите свои блокноты...
Одни с интересом, другие со скептической улыбкой, но блокноты вытащили все. Те, у кого блокнотов не оказалось, взяли чистые листы бумаги со стола главного редактора. Вооружились вечными перьями...
— Теперь пишите, — скомандовал я весело, — сегодня — пятое июня... Между двадцатым и двадцать пятым июня... простите, как ваша фамилия? — обратился я к одному из присутствующих.
— Иван Иванович Иванов, — с готовностью ответил тот.
— Так вот, между двадцатым и двадцать пятым июня вы, Иванов, получите очень крупное повышение по служебной линии. Новое назначение... У меня просьба ко всем: когда это случится, позвоните мне... Все записали? Ну вот, через несколько недель и выясните, я был или нет.
Двадцать второго числа мне позвонили в разное время четыре человека. Иванова назначили главным редактором одной из крупнейших газет...
Свидетели этого случая все живы и я думаю, все помнят этот день — пятое июня. Только фамилию Иванова не ищите в списках главных редакторов: я не знаю, будет ли ему приятно широкое обнародование этого случая, и поэтому не назвал ни редакции газеты, ни его настоящей фамилии» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 95).
В дни Карибского кризиса к Вольфу Мессингу обратился человек, знавший его. Вот что он рассказывает:
— Я пришел к Мессингу: «Вольф Григорьевич, слышали о блокаде Кубы? Если атомная война — это конец...»
Он велел, когда войдет в состояние самокаталепсии, дать ему карандаш и бумагу. И вот пульс почти не прощупывается, зрачки не реагируют на свет. Врач вкладывает в его крепко сжатую руку карандаш. «Мир будет» — такие слова прочитали мы. «Мое подсознание связалось с «чем-то» или с «кем-то», — объяснял Мессинг происхождение информации. — Вот что вышло...»
Вольф Мессинг закончил свою жизнь заслуженным артистом РСФСР. Выступления его всегда отличались большой зрелищностью и артистизмом, присутствовавшие на них люди все время находились в состоянии непрерывного напряжения, сопереживали все происходящее с испытуемыми, находившимися на сцене. Зал буквально замирал, стояла полная тишина, когда знаменитый артист выполнял сложнейшие задания зрителей. Последнее его выступление состоялось в Москве в кинотеатре «Октябрь» в 1974 г. В этот вечер Вольф Мессинг был, как говорится, в «ударе» — все опыты выполнялись им безукоризненно. Вскоре этого удивительного человека не стало...
«...Я показывал свои «психологические опыты» в редакции одной газеты. После сеанса меня пригласили в кабинет главного редактора. Присутствовали человек 10 журналистов. Разговор зашел о возможностях телепатии. Кто-то выразил сомнение в моих возможностях. Слегка возбужденный после только что окончившегося сеанса, еще не вошедший в «нормальное состояние», да еще подзадориваемый разговором, я сказал:
— Хорошо... Я вам дам возможность убедиться в силе телепатии... Вы все журналисты. Возьмите свои блокноты...
Одни с интересом, другие со скептической улыбкой, но блокноты вытащили все. Те, у кого блокнотов не оказалось, взяли чистые листы бумаги со стола главного редактора. Вооружились вечными перьями...
— Теперь пишите, — скомандовал я весело, — сегодня — пятое июня... Между двадцатым и двадцать пятым июня... простите, как ваша фамилия? — обратился я к одному из присутствующих.
— Иван Иванович Иванов, — с готовностью ответил тот.
— Так вот, между двадцатым и двадцать пятым июня вы, Иванов, получите очень крупное повышение по служебной линии. Новое назначение... У меня просьба ко всем: когда это случится, позвоните мне... Все записали? Ну вот, через несколько недель и выясните, я был или нет.
Двадцать второго числа мне позвонили в разное время четыре человека. Иванова назначили главным редактором одной из крупнейших газет...
Свидетели этого случая все живы и я думаю, все помнят этот день — пятое июня. Только фамилию Иванова не ищите в списках главных редакторов: я не знаю, будет ли ему приятно широкое обнародование этого случая, и поэтому не назвал ни редакции газеты, ни его настоящей фамилии» (В. Мессинг. О самом себе. — М., Изд-во политической литературы, 1991, с. 95).
В дни Карибского кризиса к Вольфу Мессингу обратился человек, знавший его. Вот что он рассказывает:
— Я пришел к Мессингу: «Вольф Григорьевич, слышали о блокаде Кубы? Если атомная война — это конец...»
Он велел, когда войдет в состояние самокаталепсии, дать ему карандаш и бумагу. И вот пульс почти не прощупывается, зрачки не реагируют на свет. Врач вкладывает в его крепко сжатую руку карандаш. «Мир будет» — такие слова прочитали мы. «Мое подсознание связалось с «чем-то» или с «кем-то», — объяснял Мессинг происхождение информации. — Вот что вышло...»
Вольф Мессинг закончил свою жизнь заслуженным артистом РСФСР. Выступления его всегда отличались большой зрелищностью и артистизмом, присутствовавшие на них люди все время находились в состоянии непрерывного напряжения, сопереживали все происходящее с испытуемыми, находившимися на сцене. Зал буквально замирал, стояла полная тишина, когда знаменитый артист выполнял сложнейшие задания зрителей. Последнее его выступление состоялось в Москве в кинотеатре «Октябрь» в 1974 г. В этот вечер Вольф Мессинг был, как говорится, в «ударе» — все опыты выполнялись им безукоризненно. Вскоре этого удивительного человека не стало...
С сайта:
Упоминание: Пятая стража. 1 сезон. 8 серия Каролина
Комментарии (4):
Добрый месяц нахожусь во власти сомнений: открыть тайну, что сейчас ведома только мне, или не делать этого? А вдруг это навредит памяти моего Учителя?
О нем уже начали подзабывать даже мои современники, я уж не говорю о новых поколениях. История с Вольфом Мессингом всколыхнула прошлое, из него появилась фамилия "Михаил Васильев", и некоторые начали интересоваться творчеством этого незаурядного человека и писателя. Значит, тайна пусть остается тайной?
Но тут, как мне кажется, вмешался сам Вольф Григорьевич Мессинг (тот, которого я знал), и он распорядился: "Надо открыть правду, потому что лучше нее ничего нет!" Эту фразу он сказал однажды мне, когда мы заспорили о том, на кого он воздействует и кто не попадает под его власть. Тогда Вольф Григорьевич признался, что со мной ему "работать невозможно", и долгие годы я гордился этим. Вот глупец-то! Ведь я многое мог узнать о Мессинге, о его удивительных способностях, а теперь между нами непроходимая стена, потому что нет в живых ни его, ни Михаила Васильева, ни Рэма Щербакова. Я назвал только этих трех, потому что с ними связано появление книги Вольфа Мессинга "Я — телепат". Один — автор, второй — делал литературную запись, а третий — научный редактор. Книга появилась в 1990 году в одном малоизвестном издательстве в серии "НЛО", которая представлена на обложке предельно ясно: "За достоверность фактов, публикуемых в серии "НЛО", отвечает только автор. Серия эта не претендует на то, чтобы сообщать читателю строго доказанные, однозначно понимаемые и всеми признанные сведения…"
В то время, когда книга увидела свет, ни автора, ни Васильева уже не было в живых, оставался только Рэм Щербаков, по инициативе которого эта книга и была напечатана. А почему же этого не случилось раньше, когда живы были и Мессинг, и Васильев?
Потому что и тот, и другой возражали против ее выхода, и тому были веские причины. Главная из них — прошло время розыгрышей и фальсификаций! Издать книгу "Я — телепат" было не только невозможно, но и опасно, так как очень легко было проверить, что в ней правда, а что мифы. Так как последних насчитывалось намного больше (а точнее — почти все!), то на такой обман не рискнул ни Мессинг, ни Васильев. Михаил Васильев — литературный псевдоним Михаила Васильевича Хвастунова, который много лет возглавлял отдел науки "Комсомольской правды". Превосходный литератор-популяризатор (его книги — это энциклопедия науки первой половины ХХ века), "Михвас" - мы так его звали — был великим педагогом. А мы — его ученики. Среди которых и Ярослав Голованов, и Дмитрий Биленкин, и Рэм Щербаков, и Леонид Репин, и Володя Станцо, и еще много светлых и прекрасных имен в нашей журналистике.
"Михвас" создал великолепный отдел науки, где рождались необычные идеи и проекты. К примеру, "Клуб любознательных", появившийся в то время, продолжает жить на страницах "Комсомолки". Интерес к науке тогда был огромен — ведь шла дискуссия "физиков" и "лириков", начиналась космическая эпоха, рождались атомная энергетика, электроника, бурно развивалась астрофизика. Казалось, наука всемогуща, и оттого страницы "Комсомолки", а потом и других газет сверкали материалами о науке и ученых. И еще: нам казалось, что любая фантастика вскоре станет былью, и мы старались показать, что именно в науке можно осуществить самые дерзкие мечты. Потому-то рядом с реальными достижениями, в "Клубе любознательных" мы представляли фантастические проекты. И подчас трудно было разделить, где вымысел и где правда.
"Михвас" был писателем, фантазером, прекрасно знал поэзию, умел увлекаться и увлекать других. Так появилась серия материалов, где вымысел невозможно было отделить от реальности. Первый из них — фотографии "летающих тарелочек" (то бишь "кораблей инопланетян"!)
Метеоролог на Таймыре при проявлении пленки обнаружил на одном из кадров "тарелку". Снимок появился в некоторых изданиях. В том числе и в "Известиях". Мы тогда конкурировали с этой газетой. И вот однажды в "Клубе любознательных" появилась целая серия снимков с "кораблями инопланетян". Некоторые из них парили над домом Алексея Аджубея (тогдашнего редактора "Известий"). Группа "тарелок" пролетела и над Кремлем.
Это была сенсация, потому что только наши фотокорреспонденты могли получать такие снимки. Один из ученых показал нам, как надо ставить источник света, чтобы на пленке получались "корабли инопланетян", и мы, конечно же, начали "производить" их в большом количестве. Потом настала очередь "марсианского муравья". Фото было опубликовано на первой полосе, и большинство читателей "Комсомолки" поверили, что автоматическая межпланетная станция везет на Землю с Марса этого муравья. И практически никто не обратил внимания на дату, которая была поставлена на этой странице, — 1 апреля 2022 года… Кстати, до сегодняшнего дня я получаю письма с вопросом о том, что сделали ученые с тем "марсианским муравьем" и где он сейчас находится!?
Далее: чудовище озера Хайыр. Оно появилось в "Записках геолога", которые родились за письменным столом в отделе науки на шестом этаже. Затем — "лифт в небо", когда на тросе можно было подняться на околоземную орбиту… Дошла очередь и до шахмат. Полтора года "сражались" читатели с машиной, способной делать ходы только по подсказке ее создателей… Искусственные спутники Марса начали свою жизнь на страницах газеты, а потом запестрели в журналах, в научных обзорах, и даже один из самых известных "академиков с юмором" И. С. Шкловский удивлялся, насколько доверчивы наши читатели… Полуфантастические розыгрыши выходили благодаря "Михвасу", убежденному (и он был прав!), что они подогревают интерес у общественности к науке и ученым.
После своего ухода из "Комсомолки" сам Михаил Васильевич выдвинул несколько гипотез. Одна из них: "полая обитаемая Луна". Он написал несколько статей, в которых доказывал, что Луна — искусственная, что это корабль — посланец других цивилизаций. В это время в нашу кампанию начал приходить Вольф Мессинг. Он был дружен с Хвастуновым, бывал у него частенько. Вольф Григорьевич любил наши посиделки, активно в них участвовал, но никогда не демонстрировал свои опыты. "Это для сцены", — говорил он, и мы с ним соглашались. В это время "Комсомолка" начала публиковать детективные романы с продолжением: это была так называемая восьмая колонка. А романы — Жоржа Сименона и Агаты Кристи. И однажды "Михвас" предложил свой "роман". Это и была книжка "Я — телепат".
В то время я руководил отделом науки. "Михвас" показал рукопись мне. "Чем не роман?" - спросил он. Я возразил, мол, Гитлер, Сталин, Берия и другие реальные персонажи превращают рукопись в документальную прозу, и вымысел уже кажется реальностью. Это был конец 60-х годов, упоминание Сталина и Берии в большой печати оставалось под негласным запретом, да и не хотелось играть на ностальгии в обществе.
"Михвас" и Мессинг согласились с этой точкой зрения… Они показывали рукопись только друзьям. Один экземпляр сохранился у Рэма Щербакова. Упомянутая выше публикация книжки "Я — телепат" два десятка лет назад прошла незамеченной. Но теперь время изменилось, потому-то такой всплеск интереса к Вольфу Мессингу. Да, он был прекрасным актером (так и считал сам!), никогда не представлял себя провидцем, да им и не был. И не хотел им быть…
Невольно сегодня Вольф Мессинг становится апологетом Невежества, которое стремительно захватывает наше общество. Он был бы огорчен, что способствует этому. Точно так же, как и Михаил Васильев и Рэм Щербаков. Они всегда несли людям Знания, ради чего жили и работали.
Владимир Губарев
21.01.2010
источник: http://www.pravda.ru/authored/21-01-2010/1009034-1/
С сайта: http://www.tamby.info/predskazaniya/messing-mif.htm
В газете «Тюменская область сегодня» (№ 233) был опубликован интересный материал ветерана труда Владислава Коптелова. Автор рассказал, что ему 65 лет назад в Омске довелось побывать на удивительном концерте, в котором принимал участие экстрасенс, очень похожий на знаменитого гипнотизера, предсказателя Вольфа Мессинга. Владислав Коптелов предположил, что Вольф Григорьевич, вполне возможно, выступал в Тюмени. Да, он был в нашем городе. Мне удалось разыскать тюменцев, которые были на концерте Мессинга. Их воспоминания довольно любопытны.
Аркадий Щекотов, художник-реставратор музея истории науки и техники Зауралья нефтегазового университета:
– Мессинг выступал в Тюменской филармонии, это примерно 1950?60?е годы. Здание тогда еще было старое, не такое, как сейчас. Если бы я в то время знал, что Мессинг великий предсказатель, то внимательнее бы присмотрелся к нему, постарался бы все хорошенько запомнить. Но вот что меня поразило: один человек из зала говорит трехзначное число, другой называет тоже трехзначное, на которое надо умножить. На сцене стояла доска, на ней эти цифры Мессинг мелом записывает, умножает в голове, проводит черту и пишет правильный ответ. Это ж нормальный человек не сможет сделать!
Еще что потрясло: часы кто-то из публики спрятал, а Мессинг р-раз – и нашел их. Вот когда он в проход выбежал и встал возле меня, я Мессинга рассмотрел поближе. Запомнил его выражение лица на всю жизнь. У него лицо просто ходуном ходило. На висках надувались вены, смотреть было страшно. У меня сложилось тогда впечатление, что Мессинг очень и очень необычный человек.
Работал я в те годы на судостроительном заводе. Не помню уж, почему вдруг пошел на концерт артиста оригинального жанра. Просто купил билет на концерт, чтобы отдохнуть. Помню, в зале было много народу.
Людмила Гербер, доцент ТюмГУ, кандидат философских наук:
– Мне довелось видеть Мессинга в Свердловске.
Я училась на втором курсе философского факультета УрГУ, в филармонию студенты бегали часто, она недалеко от университета. Мессинг там выступал примерно в году 68–69?м. Город большой, гастроли у него длились несколько дней. Мне стало любопытно посмотреть на артиста оригинального жанра, но интерес подогрел еще и наш преподаватель по психологии. Из этических соображений не называю его фамилию. На каждом занятии опровергал таланты, способности Вольфа Мессинга. Но по возможности ходил на его концерты и студентов с собой прихватывал. Старался прямо во время выступления Мессинга его разоблачить. Выбегал на сцену и говорил, что артист просто-напросто пользуется известными истинами в психологии, любой его студент эти фокусы сможет проделать.
Справка
Вольф Мессинг родился 10 сентября 1889 года в городке Гура-Кальвария, что расположен в 25 км от Варшавы. Огромный интерес к этому человеку был вызван прекрасно снятым телефильмом «Вольф Мессинг: видевший сквозь время». Мессинга можно назвать Нострадамусом ХХ столетия, он предсказал точную дату начала Великой Отечественной войны, поражение Гитлера и предвидел Победу 9 Мая. Это одна из самых загадочных фигур минувшего века. Мессинг гениально владел гипнозом, впрочем, он сам не мог объяснить, каким же даром наделила его природа. В 1974 году ему сделали операцию на ногах. Она прошла успешно, но через несколько дней у гипнотизера отказали легкие, а позже – совершенно здоровые почки. Вольф Мессинг скончался в больнице 8 ноября 1974 года. По словам его друзей и близких, дату своей смерти он называл за 2–3 года до нее.
Нам на занятии он рассказывал, что в угадывании Мессинг использует идеомоторные акты, т.е. подсознательное, импульсивное. Для примера, учил нас, как узнать загаданную кем-то страницу. При перелистывании книги рука человека тормозит именно на загаданной странице, и вот тот, кто держит его руку, это почувствует. Словом, захотелось своими глазами посмотреть на столь удивительного человека.
Ассистентка объявила со сцены, кто выступит перед публикой. Появился Мессинг. Он был седой, с высоты моих 19 лет Вольф Григорьевич показался мне очень старым. Артист Евгений Князев, сыгравший в фильме, сильно похож на Мессинга, но Вольф был меньше ростом. Самое главное, мои эстетические чувства, если можно так сказать, пострадали. Потому что работал Вольф Григорьевич тяжело, некрасиво, у него было очень напряженное лицо, да еще и капельки пота выступали. Конечно, если бы я знала, что это гениальный предсказатель, то иначе бы его оценивала. Мессинг ходил по рядам, я сидела на месте четвертом или пятом и видела его вблизи.
Он угадывал предметы в кармане, называл задуманные номера страниц в книге, обращался в зал: «У кого какие задания?». На сцену выходил человек, свою придумку держал в голове, например, подойти к шестому ряду, у сидящего на девятом месте вытащить из кармана блокнот. Мессинг держал за руку того, кто дал ему задание, и они вместе шли по залу. У меня тогда мелькнула мысль: Мессинг использует эту самую идеомоторику. Он был очень чувствительным, безошибочно читал чужие мысли. Подсчеты в уме Вольф Григорьевич тоже на концерте делал. Все это смотрелось удивительно, но всегда работает подсознание, что в зале сидят подсадные утки или что это обычный гипноз, т.е. пыталась объяснить все его действия. Я тогда еще что подумала: если он играет, то хорошо играет.
Мы дети своей эпохи, когда о значимости Мессинга, о его феноменальных способностях предвидеть будущее, информации в печати не звучало. Экстрасенсорику на тот момент еще не открыли. Массовый зритель воспринимал Мессинга как гипнотизера, артиста оригинального жанра.
Помню, на афишах было крупно написано его имя, я легко купила билет, он стоил рубль с копейками. Ажиотажа вокруг гастролей не наблюдалось, но зал филармонии не пустовал.
Елена ДУБОВСКАЯ
21 января 2010
источник: www.tumentoday.ru
С сайта: http://www.tamby.info/predskazaniya/messing-tumen.htm
В конце ушедшего года по телеканалу “Россия” прошел сериал о “советском Нострадамусе” - Вольфе Мессинге. Впервые так подробно рассказали о человеке, вокруг которого до сих пор ходят слухи и легенды.
В фильме значительное место отведено выступлениям Мессинга перед различными аудиториями. А ведь популярный артист оригинального жанра блистал своими уникальными талантами и в Кирово-Чепецке. Было это в 60 - 70 годах прошлого века.
Что запомнили горожане, побывавшие на тех выступлениях? Представления Вольф Мессинг начинал с рассказа о своей жизни, а затем переходил к традиционной программе. То приглашал желающих испытать его телепатические способности на сцену, то спускался в зал. Люди загадывали про себя цифры, слова, а артист их отгадывал или выполнял мысленные просьбы зрителей. Кроме того, он успешно находил разные предметы, обычно часы или деньги, спрятанные каким-нибудь особенно недоверчивым зрителем.
Каждый успешный фокус вызывал восторг и искренние аплодисменты. Да, именно фокус. Телепатия, как и другие подобные явления, которые не могла объяснить официальная наука, тогда были под негласным запретом. Поэтому Мессинга воспринимали как гипнотизера. Выступления неизменно проходили при полном аншлаге: людям всегда хочется своими глазами увидеть необычное и удивительное.
"Вятский край"
С сайта: http://www.tamby.info/predskazaniya/messing-chepeczk.htm
Этот человек мог не только видеть с закрытыми глазами - он мог предсказывать будущее, читать мысли людей и даже управлять ими. Но даром своим Вольф Мессинг никогда не злоупотреблял, наоборот, как мог, старался помогать людям. Хотя чаще провидец не мог повлиять на события – он предсказал Гитлеру гибель его армии, если та отправится на Восток, но это не остановило фюрера.
Оживший мертвец.
Великий медиум родился 10 сентября 1899 г. на территории Российской империи, в крохотном поселении Гора-Кавалерия близ Варшавы. Это было типичное еврейское местечко начала ХХ в. На каждом углу синагоги, в каждом доме в любое время дня и ночи можно было услышать чтение священных текстов или споры о толковании Талмуда. Не была исключением и семья Вольфа Мессинга.
Когда Вольфу исполнилось 6 лет, родители отправили его учиться в хедер - школу при синагоге. Они надеялись, что их сын станет раввином, а значит, займет достойное положение в обществе. Но в 14 лет Вольф сбежал, сев в первый попавшийся поезд. Денег на билет у него не было, поэтому он залез под лавку и заснул. Мальчика разбудил контролер.
«Нервы мои были напряжены до предела. Я протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку, - вспоминал Мессинг. - Наши взгляды встретились. Всей силой страсти и ума мне захотелось, чтобы он принял эту грязную бумажку за билет. Он взял ее, как-то странно повертел в руках и… сунул ее в тяжелые челюсти компостера. Протянув обратно "билет", контролер сказал: “Зачем же вы с билетом - и под лавкой едете? Есть же места… Через два часа будем в Берлине”».
Позже Мессинг часто вспоминал этот эпизод, рассказывая о том, как он впервые открыл в себе способности к гипнозу и внушению. В Берлине Мессинг брался за любую работу. Но однажды он упал на улице в голодный обморок, превратившийся в кому, и попал в морг. Лишь случайно студент-медик обнаружил, что мальчик еще жив. Так Мессинг очутился в клинике известного немецкого невропатолога профессора Абеля, где и пришёл в сознание.
Заметив в ребенке способность управлять своим организмом и произвольно впадать в транс, доктор заинтересовался и начал проводить с ним опыты. Результаты превзошли все ожидания: юный Вольф обладал не только талантом гипнотизера, но и мог читать мысли!
Когда Абель понял, что больше уже ничему не может научить мальчика, он познакомил Мессинга с неким господином Цепельместером. Но тот, недолго думая, продал мальчика в берлинский паноптикум: здесь юноша изображал оживающего мертвеца. «Мертвец» воскресал 6 дней в неделю за 5 марок.
Через год импресарио продал мальчика в варьете Зимнего Сада. Именно там, в цирке, родилась программа, которая чуть позже гремела по всему миру - психологические опыты Вольфа Мессинга. По ходу «опытов» медиум выполнял любые распоряжения, которые мысленно отдавали ему зрители, рассказывал в деталях биографии незнакомых людей, отыскивал спрятанные в самых неожиданных местах предметы.
Побег в СССР.
В 1913 г. юноша приехал на гастроли в Вену. Способностями 14-летнего Вольфа заинтересовался Альберт Эйнштейн, находившийся в то время Австрии. Он пригласил Мессинга к себе. По случайному совпадению, тогда же у него гостил известный австрийский психотерапевт Зигмунд Фрейд. Ученые решили проверить способности мальчика. Они провели с ним ряд экспериментов. Один из них состоял в следующем: Фрейд мысленно приказал мальчику взять пинцет и выщипнуть три волоска из роскошных усов Эйнштейна. Задание было с блеском выполнено. На прощание Эйнштейн сказал Мессингу: «Будет плохо - приходите ко мне». Но, как оказалось, это была первая и последняя встреча Мессинга с Эйнштейном. Потом на протяжении 2-х лет Мессинг был учеником Фрейда. А через несколько лет имя Мессинга уже гремело по всему миру. Япония, Южная Америка, Англия, Франция, Швеция, Индия - выступления всегда проходили с аншлагом. В начале 1930-х афишные тумбы Польши и Германии были оклеены плакатами: «Вольф Мессинг. Каталепсия, гипноз, передача и чтение мыслей на расстоянии и с завязанными глазами. Предвидение будущего».
Начало Второй мировой войны застало прорицателя на родине, в Гора-Кавалерия. Мессинг понимал, что оставаться на оккупированной немцами территории ему нельзя. Еще в 1937 г., выступая в одном из театров Варшавы, в присутствии тысяч людей он предсказал гибель Гитлера, если тот пойдет на Восток. Фюрер знал об этом предсказании: его в тот же день напечатала все польские газеты. За поимку Мессинга тут же была назначена награда в 200 тыс. рейхсмарок.
Сначала Мессинг бежал в Варшаву, но после уличной облавы он угодил здесь в гестапо. Загипнотизировав охранников, медиум спокойно выбрался из камеры. После чего перебрался через советско-польскую границу и оказался в СССР. Вскоре слухи о прорицателе заинтриговали самого Сталина.
По указанию «вождя народов» НКВД проверило таланты всемирно известного телепата. Первое задание заключалось в том, что экстрасенс, пользуясь гипнозом, должен был получить по чистой бумажке в банке 100 тыс. руб. Последнее задание придумал сам Сталин – медиум обязан был без пропуска пройти в кабинет вождя в Кремле, минуя 3 кольца охраны. Все проверки Мессинг с блеском выдержал. Способность беспрепятственно проникать сквозь любую охрану чуть было не привела медиума к трагедии. Лаврентий Берия, человек крайне мстительный и злопамятный, хотел разобраться с гипнотизером, но помогло заступничество вождя.
С тех пор Мессинг приобрёл репутацию личного прорицателя Сталина. Однако недоверчивый генсек способностями телепата не воспользовался. Хотя пристально следил за его пророчествами. Когда весной 1945 г. Германия подписала акт капитуляции, Сталин послал Мессингу телеграмму, отметив точность даты.
В 1942 г. знаменитому медиуму, получавшему немалые доходы от своих выступлений, предложили внести 50 тыс. руб. на постройку самолёта для Красной Армии, но Мессинг отказался. Тогда его арестовали и обвинили в шпионаже. Лишь после этого медиум согласился передать 1 млн. руб. на нужды обороны, и обвинение сняли. Тут прорицатель попытался спасти свою жизнь: решил перейти советско-иранскую границу, даже нашёл проводника. Но НКВД, узнав об этом плане, задержало его на границе и предложило построить ещё один самолёт для фронта, что Мессинг и сделал.
С середины 1950-х и до смерти в 1974 г. жизнь Вольфа Мессинга не была богата событиями. Единственной заметной вехой в этот период стало присвоение ему в середине 1960-х звания «Заслуженного артиста РСФСР». В этом жанре Мессинг был единственным, кто удостоился такой почести.
На службе у разведки.
В последнее годы в российских СМИ появились публикации о том, что советская разведка активно работала с Мессингом еще до приезда его в СССР. Началось все с того, что в 1924 г. в структуре НКВД была создана секретная лаборатория нейроэнергетики. Руководил ею врач-оккультист А. Барченко, а кураторами были В. Менжинский и Г. Бокий. Ученые-чекисты выявляли медиумов, шаманов, колдунов и гипнотизеров. Заграничные резидентуры Иностранного отдела ОГПУ помогали вести поиск методик применения в интересах разведки экстрасенсорных способностей человека. Позже схожими опытами занялись и спецслужбы гитлеровской Германии. Вполне понятно, что советская разведка не могла пройти мимо того, чтобы не заинтересоваться способностями всемирно известного гипнотизера Вольфа Мессинга. Первая информация о Мессинге поступила от Екатерины Коненковой из Нью-Йорка, где резидентом был И. Ахмеров, и Ольги Чеховой, когда резидентом ИНО ОГПУ в Берлине был В. Зарубин. Этим опытным разведчицам было известно, что среди связей Мессинга были Альберт Эйнштейн, Зигмунд Фрейд, Махатма Ганди, руководитель Польши Юзеф Пилсудский, граф Чарторыйский, Адольф Гитлер, Марлен Дитрих. Следует добавить, что в тех городах, где выступал Мессинг, советскими резидентами были очень опытные профессионалы. Они и без указания Москвы знали, как можно использовать присутствие в их стране выдающегося экстрасенса.
В частности, под имя Мессинга в советских посольствах и торгпредствах проводились приемы, на которые легко удавалось затащить именитых гостей, интересовавших советскую разведку по тем или иным вопросам. На политические мероприятия в полпредства СССР, они, как правило, не ходили. Самого Мессинга разведчики по завершении приемов обычно приглашали в защищенную от прослушки местной контрразведки комнату для беседы, где у него узнавали, кто из гостей о чем думал во время приема. Правда, Москве результаты этих собеседований разведчики представляли как результаты собственных оперативных разработок.
По информации российских СМИ, аналогично Мессингу советская разведка использовала на полную катушку возможности таких российских мистиков и экстрасенсов, как Н. Рерих, С. Коненков, М. Чехов, А. Вертинский, Термен, Эрьзя и другие.
Так, укрепляя свои личные связи, а заодно и возможности советской разведки, Мессинг объездил с гастролями все континенты. Этим, видимо, и объясняется возникновение в его голове плана побега именно в СССР, когда Германия вторглась в Польшу, а не в какую-нибудь другую страну.
В период войны Мессинг не мог уже гастролировать за границей, но советская разведка продолжала использовать его уникальный талант. Согласно данным архивов, некоторое время его способности использовали в разведшколе в Новосибирске. Здесь он обучал советских разведчиков методам нетрадиционного получения развединформации, основанного на методах, как сейчас говорят, нейролингвистического программирования, а также на основе тайных методик Востока. Затем госбезопасность привлекла Мессинга к работе над сверхсекретным проектом по экспериментам с дельфинами как оружием. В частности, проверялось предположение о том, что дельфины способны перехватывать импульсы страха, улавливали чувство смертельной опасности, появлявшиеся у людей в момент крайнего напряжения жизненных сил.
Привлекали Мессинга и к работе в Институте сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева Академии медицинских наук СССР. Там он участвовал в диагностике вероятных исходов заболеваний пациентов из высшего эшелона власти. Все это свидетельствует о необычайно высоком доверии, которое оказывалось Мессингу со стороны 4-го Управления Минздрава СССР и 9-го управления КГБ СССР, отвечавшего за охрану высших должностных лиц государства.
И наконец, мало кто знает, что Мессинг спас сына Сталина. В российских СМИ эта история в разных вариациях описывается так. Однажды к Мессингу обратились сотрудники личной охраны Сталина, отвечавшей за безопасность семьи вождя и членов Политбюро. От работников спецслужбы медиум узнал о том, что Василий Сталин собрался лететь самолетом вместе с хоккейной командой Военно-Воздушных Сил на соревнования в Свердловск. Медиум отсоветовал Василию пользоваться воздушным транспортом. Пришлось сыну вождя добираться до Свердловска на поезде. Каково же было удивление Василия, когда, прибыв на место, он узнал, что самолет с хоккеистами… разбился.
Мессинг - великий обманщик?
Спустя десятилетия после своей смерти Мессинг вновь оказался в центре внимания. Несмотря на то, что его необычные способности подтверждали такие выдающиеся умы, как Эйнштейн, Фрейд, Рабиндранат Тагор - и все они при этом пришли к выводу, что этот человек является феноменом, - мнения нынешних исследователей паранормального относительно таланта Мессинга разделились. Одни специалисты считают его выдающимся экстрасенсом и провидцем прошедшего века. А вот другие подвергают сомнению его дар, потому скрупулезно проверяют все известные факты из его биографии. При этом, как правило, исследователи не находят документальных подтверждений некоторым известным историям.
Например, исследователи утверждают, что чудо-случай в поезде с предъявлением контролеру фантика вместо билета – это по-детски воспринятая юным Мессингом шутка самого контролера. Также говорят, что знаменитый побег медиума от гитлеровцев из карцера полицейского участка в Варшаве – это его собственная выдумка ради саморекламы.
В свою очередь, некоторые ветераны советской разведки рассказывают, что без мифов история с арестом Мессинга в Варшаве выглядит так. Гитлеровцы задержали Мессинга по доносу во время массовой облавы. После чего его упрятали в загородном лагере для задержанных. Там провидец просидел более месяца, или около того, в ожидании фильтрации перед отправкой в концлагерь. Затем Мессинг, воспользовавшись удобным случаем, бежал из лагеря и перешел границу с СССР.
Сомневаются исследователи и в том, чтобы мог иметь место и известный эксперимент с банком, с выдачей Мессингу огромной суммы денег в обмен на чистый лист бумаги. В пользу такой версии говорит то, что официальный запрос в архив того самого банка остался без ответа.
Точно также не найдено никаких документов и свидетельств об эксперименте с благополучным преодолением Мессингом тройного кольца охраны Сталина. На этом основании многие историки (особенно те из них, кто знаком с дотошностью личного секретаря Сталина Н. Поскребышева, который отвечал за ежедневный дневник приемов вождя) делают вывод о том, что Мессинг с генсеком… никогда не встречался.
В общем, вопросов у исследователей и поклонников таланта Мессинга много, а ответов нет. Конечно, лучше всего было бы задать их самому прорицателю во время сеанса телепатической связи с духом умершего. Однако Мессинг не верил в спиритуализм. Может, потому-то и нынешним медиумам не удается достучаться до его духа, чтобы он, наконец-то, открыл им свою самую сокровенную тайну - тайну величайшего мистификатора ХХ века.
Judan
источник: www.sunhome.ru
С сайта: http://www.tamby.info/predskazaniya/messing-magic.htm
Комментарии (4):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Мессинг Вольф | Angel767 - Angel |
Лента друзей Angel767
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»