• Авторизация
Дневник Angel767 Лента друзей - Дневник - Полная версия


1.Город Ангелов 14-04-2014 18:06 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Лос–Анджелес...
Видите его сияние в ночи?
Он как маяк – манит к себе людей.
И не только людей.
Все тянутся сюда с разными целями.
Какова моя цель?
Она довольно банальна.
Все началось с девушки…. 
 
Ночью жизнь в Лос–Анджелес не замирает ни на минуту. Сбросив с себя дневную суету, отягощенную жарой и постоянными проблемами, город накидывает пушистую мантию тьмы, зажигает уличные фонари и радостно встречает всех, кому нравится таинство мрака.
Меня зовут Ангел. Это не моя сущность. Это просто имя. Как насмешка судьбы над тем, кем я был, и кем стал всего лишь сотню лет назад. Я прожил долго. Я видел много. Я легко потерял и неожиданно получил то, что абсолютно не ценят люди, считая чем-то эфемерным, всего лишь красивым мифом. Душу… Так считал и я, шагая по жизни в угаре кутежа, любовных утех и эгоизма. Все это усилилось во сто крат, когда на моем пути появилась моя королева, подарившая мне, как тогда казалось, самый бесценный дар, что можно подарить человеку - бессмертие. Бессмертие в обмен на душу. Тогда, ко всем присущим мне чертам я добавил убийство, за годы своего существования возведя его в ранг искусства. Я совершил неимоверное количество убийств ради пищи и развлечений, когда по прошествии многих десятков лет понял, что бессмертие – это не дар, а проклятие, если бездушно плыть по течению жизни и сеять вокруг лишь страх и смерть. Я понял это, вновь обретя душу, а вместе с ней и всю боль тех, кто стал моей игрушкой, моим развлечением, моей пищей, у кого я забирал жизни, чтобы жить самому. Все они, а их были сотни тысяч, взывали ко мне, сводя с ума и требуя сатисфакции. На сотни лет они загнали меня на самое дно жизни, не давая отдыха ни днем, ни ночью. Они выли в моей голове, и я не знал, как избавиться от них. Постепенно я привык к ним, я нашел способ существовать с ними, я принял их, примирился со своей сущностью, осознав, что уже никогда не захочу вернуться к тому, что было раньше. Я стал другим.
И, взгромоздив свое прошлое на свою совесть, я пытался спасти весь мир. Но мир так устроен, что не хочет, чтобы его спасали. Мир привык к обреченности, и не терпит вмешательства «Дон Кихотов», всячески препятствуя им в их благородных помыслах.
Вот так и живу я десятки лет в полном противоречии с собой и всем миром.
Итак, меня зовут Ангел. В эту ночь я сидел в маленьком ночном баре ночного Лос-Анджелеса, наполненном самыми обычными звуками и запахами: стуком бильярдных шаров, звоном бокалов, шепотом уединившихся пар, громким смехом загулявших граждан, решивших отдохнуть после трудового дня. Запах алкоголя и табака смешивался с парфюмом. А еще я чувствовал кровь. Она перебивала все остальные запахи, окружавшие меня. Она бурлила в каждом человеке, находившемся в нескольких шагах от меня, перетекала по венам, звала. Она сводила с ума. Я чувствовал биение каждого сердца. Я ощущал чужие жизни. И только высшие силы знали, каких усилий мне стоило не сорваться, не выпустить того, кого с переменным успехом я сдерживал в себе с того самого времени, когда впервые ко мне вернулась душа.
Вокруг витали бесшабашная свобода и какая-то дикая радость существования, словно завтра не наступит никогда и нужно получить все сполна и сейчас. Что я делал в этом месте? Да как обычно, снова пытался спасти мир, который не хотел, чтобы его спасали.
Я сидел в одиночестве и напивался, ну, или делал вид, что напиваюсь. Бокал передо мной был наполовину пуст. Неосознанно мои пальцы скользили по стеклянному краю, совершая круг за кругом, то ненароком соскальзывая вниз, то стремительно взлетая вверх, но, не срываясь с грани стекла, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что моя собственная жизнь так же летела по кругу, не останавливаясь, не вырываясь за какую-то незримую линию. И… едва удерживаясь на грани… грани того, кем я стал и того, кем в любую минуту мог стать.
Отхлебнув глоток, я почувствовал на себе взгляд. Медленно повернув голову, я увидел девицу, сидевшую неподалеку. Она чуть улыбнулась уголками губ. Я еще очень хорошо помнил, чем заканчивались такие взгляды. Кутежи до утра, переплетение обнаженных тел на смятых простынях, кровавые оргии. И до сих пор я вздрагиваю, когда в памяти всплывают подобные моменты.
В те времена очень многие считали меня красивым. Да что греха таить, я сам от себя был без ума. Статный, с длинными локонами, спускавшимися на плечи, в которые очень многие красавицы любили запускать пальцы, лаская и расчесывая. Получив бессмертие, я начал казаться самому себе богом – неземным созданием, которое может позволить себе все, что только ни пожелает. Для меня не было авторитетов и законов. Я сам себе был закон и весь мир лежал у моих ног. Прошедшие годы показали, как я ошибался: в оценке себя и своих деяний.
Внешность моя самая обыкновенная: темные волосы непослушными короткими вихрами создавали странную прическу, которую я постоянно старался привести хоть в какой–нибудь относительный порядок. Глаза у меня карие. Несколько тонкие губы, волевой подбородок, широкий лоб, густые черные брови, прямой, без горбинки нос. Пожалуй, на этом можно и остановиться. Да, еще я высок ростом и в одежде предпочитаю черный цвет. Так проще одеваться, когда не отражаешься в зеркале. Впрочем, вся моя жизнь перенасыщена черным.
Мои пальцы совершили очередной круг по краю бокала. Я отогнал ненужные мысли и сосредоточился на том, зачем, собственно, пришел в этот ночной бар.
Сев вполоборота, я сделал глубоко задумчивый вид, не забыв напустить на лицо немного пьяной грусти и обратился к соседу:
– Она была очень, очень симпатичной девушкой. Нет, она… – Я задумался, собираясь сказать одно, но память быстро перебросила меня в мое прошлое. Я не хотел мешать прошлое с настоящим, но справиться с воспоминаниями не смог. Она не просто симпатичная девушка. Она та, единственная, которую я любил до сих пор и за которую готов отдать свою не–жизнь. Она та, ради безопасности которой я и оказался в городе Ангелов.
Я тряхнул головой, вспоминая, зачем я здесь:
–…она была обалденной девушкой, – мой язык заплетался, губы растянулись в пьяной улыбочке. – Она… у нее были… я хочу сказать, ее волосы были… – Нет, я не могу бороться с собственными воспоминаниями. И я сдаюсь, позволяя себе вспоминать.
Ее волосы были золотистого цвета. И в солнечных лучах они сверкали как расплавленное золото. Я видел это, тайно наблюдая за ней и мне хотелось запустить пальцы в это расплавленное золото, ощутить их мягкость, рассматривать, как в стекающих сквозь мои пальцы прядях, веселятся солнечные зайчики. Жаль только, что я этого уже никогда не увижу.
Я прикрыл глаза, снова напоминая самому себе: я не для того здесь, чтобы предаваться воспоминаниям. Но они назойливо преследовали меня, мешая заняться делом.
Я снова тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться.
–Ты знаешь?.. – Я понятия не имел, что еще можно сказать.
Прервав полубессвязный пьяный бред, я посмотрел на своего соседа, огромного негра с абсолютно лысой головой. Можно подумать, он хоть чем–то напоминал мне ту, что когда–то была в моей жизни. Но какого черта я привязался к нему? В целях конспирации?...
Я слегка улыбнулся:
–Ты напоминаешь мне ее. Потому что… потому что, ты… знаешь… волосы. Я хочу сказать, волосы…,–я задумчиво замолчал, пытаясь подобрать сравнение. Да зачем мне нужна конспирация? Те, за кем я пришел сюда, не обращают на меня никакого внимания.
Негр хранил молчание, уставившись в собственный бокал с выпивкой. И правильно. В такие места, как это, люди приходили напиться, забыть о дневных проблемах. Здесь никого не интересовали чужие истории и проблемы.
Я пьяно хихикнул и протянул:
–Да–а–а… – Теряю хватку? Ведь было время, когда я в пару минут разогнал бы весь этот кабак, а потом пировал здесь до утра с красотками. Неужели я жалею о прошлом? О том, когда был богом в своих собственных глазах? Нет?... Да?...
–Да! Да! Да!-радостный вопль, огласивший бар, заставил меня забыть о прошлом, оторваться от созерцания негра и повернуть голову в ту сторону.
Там, вокруг бильярда, расположилась компания молодых людей уже изрядно подвыпивших. Богатеньких мажоров, которым опостылело все на этом свете, и которые решили хорошенько оторваться. Миловидная блондинка радостно прыгала, размахивая кием, искренне радуясь первому, забитому в лузу шару. Три здоровенных парня и хрупкая шатенка, вальяжно развалившись на небольшом диванчике, подняли бокалы с пивом, разделяя радость подруги.
На мгновение я скинул с глаз пелену опьянения. Я знал, кто передо мной. Подобных себе я научился чувствовать на расстоянии. Уже очень давно. Но с этой компанией было чуть по-другому: их я не чувствовал. Я знал. Пару дней я выслеживал их, наблюдая, изучая издалека. И вот пришло время познакомиться поближе.
Один из парней направился в мою сторону и я сжал хрупкое стекло бокала, набрасывая маску пьянчужки. Когда он небрежно облокотился рядом со мной о барную стойку, на моих губах снова играла пьяная ухмылочка и, как я надеялся, глаза затуманила такая же пьяная дымка. Я не хотел привлекать к себе внимание до поры, до времени.
–Наличные принимаете? – парень протянул бармену купюру.
Тот кивнул:
–Да, конечно.
Я нервно хихикнул, уставившись на парня, привлекая его внимание, мне стало интересно, насколько он силен:
–Девушки прелестны, – и для убедительности я неровно кивнул в сторону его компании.
Парень окинул меня пренебрежительным взглядом. Еще чуть-чуть и я мог нарваться на удар, но тут бармен протянул сдачу:
–Возьмите. Спасибо.
Взяв деньги и одарив меня напоследок еще одним, не менее презрительным взглядом типа «живи пока, пьянь», парень вернулся к компании. Я улыбнулся, неосознанно пробежавшись пальцами по краю бокала, все так же удерживая их на грани. Парень так и не понял рядом с кем только что стоял. Они все еще младенцы по меркам того мира, частью которого я являюсь.
–О’кей, парни, пошли. – Он обнял блондинку за плечи и направился к выходу. – Давайте найдем что–нибудь действительно интересное.
Смеясь и обнимаясь, вся компания вышла в ночь.
Вечер переставал быть томным. Резким движением я отодвинул надоевший уже бокал и поднялся с места, окончательно стирая пьяную улыбочку с губ. Я уже знал, чем закончится для компании так удачно начавшийся вечер.
 
***
Вся компания вывалилась на задний двор бара. Я знал этот двор как свои пять пальцев. Если хочешь победить, нужно хорошо знать место боя. Здесь царил полумрак, создаваемый одиноким фонарем, который освещал только крыльцо входа и пару метров от него. На всем остальном пространстве было темно. В стороне, у задней стены здания приютились мусорные баки, добавляющие к местному колориту своеобразный запах, да еще кто–то припарковал свой автомобиль, одиноко приютившийся в темноте. Чтобы выйти отсюда на центральную улицу, нужно было пройти через темную арку.
Дворик был абсолютно безлюден. Идеальное место для совершения какого–нибудь «черного» дела.
Молодые люди настолько были поглощены собой, что не заметили, как я вышел следом за ними и мне ничто не мешало и видеть, и слышать их всех.
Обнимаясь, они не спеша продвигались туда, куда не доставал свет фонаря. Девицы развязно хихикали, как видно бокал пива был не один.
–Парни, вы действительно знаете швейцара? В смысле, вы действительно можете провести нас в «Lido»? – блондинка нежно прижалась к своему кавалеру, предвкушая дальнейшие события, и тут же ахнула от боли.
Мне хорошо было видно, как парень резко развернувшись, схватил ее за руку и повернул к себе. Улыбка исчезла с лица парня уступив место злости. На месте девицы, я бы дрогнул, и прислушавшись к собственному инстинкту сохранения драпал бы отсюда со всех ног. Но кто слушает инстинкты, когда рассудком овладевают страсть и алкоголь?
А парень, крепче стиснув руку подруги, хрипло сообщил:
–Я больше не хочу идти тусоваться. Я хочу вечеринку прямо здесь.
Ошеломленная столь грубым напором еще недавно ласкового друга, девушка попыталась оттолкнуть парня, все еще не понимая, что происходит, но чувствуя, что что–то изменилось:
–Эй, отвали!
Но силы были неравными. Со своего места я видел, как она поморщилась от боли. Я могу себе представить хватку вампира.
Вашу руку будто стискивает стальной обруч, из которого простому человеку не вырваться.
–Заткнись и сдохни! – рявкнул парень, выпуская вампирскую сущность.
Крик застыл в горле девицы. Она пропустила тот момент, когда симпатичное лицо ее друга превратилось в гротескную маску. И, вместо смазливой мордашки мажора на нее смотрела морда зверя. Мне этот образ был очень хорошо знаком. На первый взгляд все вампирские морды были одинаковы, но здесь, как и с лицами людей – стоит присмотреться и становятся видны различия. Вот только кто будет рассматривать скалящуюся морду зверя в глазах которого горит одно желание – сожрать вас здесь и сейчас.
Света фонаря мне было достаточно, чтобы рассмотреть во что превратился парнишка. Надбровные дуги опустились, глаза глубоко запали и приобрели желтоватый оттенок. В них плескалась животная злоба. Губы приоткрылись, обнажив острые клыки. Кожа стала серо–синюшного цвета. На миг даже мне показалось, что в воздухе запахло сыростью и плесенью. Да, нужно что–то делать с расшалившимся воображением. Так далеко можно зайти.
Та же метаморфоза произошла и с остальными парнями. Я так думаю, для обеих девчонок мир застыл на мгновение, а потом завертелся с бешенной скоростью. Блондинке хотелось закричать, но голос пропал, и я видел, как она только, беспомощно хлопая ресницами, молча смотрела как надвигаются к шее клыки, готовые разорвать, впившись в девичью нежную кожу. Я быстро глянул на вторую девушку, та тоже молча застыла, не в состоянии отвести взгляда от двух чудовищ, окруживших ее.
Пора было вмешаться.
–Извините меня… Простите меня… – Я вышел в яркий круг света, слегка пошатываясь и пьяно улыбаясь. Немного неловко, расталкивая парней друг от друга, освобождая место для драки, а как без нее, втиснулся между парочками, пытаясь одновременно сфокусировать взгляд хоть на ком–то и удержаться на подгибающихся ногах:
–Мне жаль… – Я икнул и покачнулся. – Кто–нибудь видел мою машину? Она такая большая и блестящая,-для правдоподобности я развел руки в стороны, пытаясь изобразить габариты авто, и тут же покачнулся еще сильнее, с трудом удерживая равновесие и делая шаг к одному из парней.
Парень недовольно рыкнул:
–Отвали, приятель!
Я снова качнулся, плавным движением придвигаясь к нему ближе, внимательно всматриваясь в его лицо. И если бы вампиреныш был немного внимательнее, он заметил бы, что я не так уж и пьян. А если быть совсем точным-совсем не пьян. Но парень был поглощен собой и своей добычей. Он был уверен в собственной силе и неуязвимости. Для него не было авторитетов и законов. Сейчас, в этом загаженном дворе он был сам себе и авторитет и закон. Ничего не напоминает? Да, да, я был таким же. Вот только у меня были хорошие учителя и научили многому, в том числе и как остаться в живых в этом гребаном мире.
Парень оскалился, показав клыки во всей красе.
Я скинул маску пьянчужки и пристально взглянул в желтые глаза зверя. Всего на миг. Потом мой взгляд снова затуманился. Я покачнулся и поморщился:
–Фу… мятный освежитель дыхания?
И в этот миг до парня дошло, что я такое же существо, как и он. С одной лишь разницей: я старше на пару сотен лет. Когда я снова взглянул в его глаза, там плескался страх. А еще там было желание жить. Сегодня он не собирался расставаться со своей не–жизнью. Он собирался забрать мою. Ну что ж, пусть попытается.
Быстрым движением, легко, словно пушинку, парень отшвырнул от себя девушку прямо на мусорные баки, чтобы не мешалась под ногами. И это была его ошибка, на миг он повернулся ко мне спиной. Мне хватило этого мига. Резким ударом в голову я отправил его на землю. Время игр прошло.
И тут пришли в себя еще два вампира, поначалу растерявшиеся и пытавшиеся понять, что происходит. Один сделал попытку свалить меня на землю резким ударом. Увернуться от него мне ни стоило ни малейшего труда, а затем развернувшись практически на месте, ударом ноги, я сбил его на землю. Радостно было видеть, как он со всего маху плюхнулся на спину, поднимая вокруг облако пыли. Оставив его лежать неподвижной грудой, я почувствовал, как со спины меня обхватил третий вампир, сжимая руки так, словно собрался раздавить. Оттолкнувшись ногами от земли и подавшись спиной назад, я впечатал нас с ним в стену. Результата это не принесло: вампир так и не разжал объятий. Наоборот, он стиснул руки еще сильнее. Притиснутый к нему я не чувствовал в нем жизни в человеческом понимании. От него веяло холодом. Кровь бежала по его венам, но это была мертвая кровь. Мертвая жизнь. Жизнь взаймы. И я был таким же как он. Оттолкнувшись от стены и развернувшись на месте, я припечатал его к другой стене. На этот раз мне удалось отцепить парнишку от себя. Расцепив захват рук, он рухнул на асфальт, по инерции я полетел следом. Века тренировок–и мне не составило труда, едва коснувшись земли, встать на ноги. Я ждал нового нападения. Как никто другой я знал какими упрямыми могут быть вампиры, напролом идя к своей цели, сам таким был еще совсем недавно. И я оказался прав. Вскочив на ноги лишь на пару секунд позднее меня, вампир одним прыжком достал меня, впечатывая в стену так, что я почувствовал, как своим телом пробил каменную кладку. На меня смотрели глаза зверя, полные ненависти и желания уничтожить. Я понял, если он почует хотя бы секундное замешательство с моей стороны – мне не жить. Крепче вцепившись в него, я подался вперед, отлепившись от стены, развернул и в свою очередь шарахнул в стену его. Сдаваться ни он, ни я не собирались. В конце концов, опыт победил. Собравшись с силами, я отодрал от себя вампира и отшвырнул его прочь. Он шлепнулся прямо под ноги остальным вампиренышам. Я осмотрелся.
Пока мы, сцепившись молотили друг друга о стену, девушка выкарабкалась из-под мусорного бака и оттащила свою подругу на безопасное расстояние, к стене. Обе девицы со смесью страха и любопытства наблюдали за нами, стоя в обнимку на загаженном заднем дворе второсортного бара в городе Ангелов, и мне казалось, что они молились. Молились, хоть не верили ни в черта ни в Бога. Молились за то, что остались живы. Где-то в душе я надеялся, что они молились за спасение души своего спасителя, то есть меня. Сами того не зная, они могли вознести мою душу к свету, даря ей еще один шанс на примирение с Богом. И никто сегодня, будь здесь свидетели, не мог бы усомниться в искренности этой молитвы.
Вампиры быстро пришли в себя и разозлились до чертиков. Я видел, как они надвигались с двух сторон и намерения их не оставляли сомнений. Они были слишком молоды, чтобы допустить, что в мире есть кто–то сильнее и опытнее их. Они были злы, что кто–то посмел прервать их ужин. Они еще до конца не поняли кто перед ними. Поэтому одинокий незнакомец не представлял для них большой угрозы. Особенно, когда численное преимущество было на их стороне.
Я не торопился. Века существования вампиром научили не спешить, не лететь очертя голову. Ибо только так можно было выжить в этом мире. Подпустив их поближе, я резко опустил руки вниз. В ладони послушно скользнули два остро отточенных кола, крепившихся под плащом на руках специальными пружинами в особых колодержателях. Резко разведя руки в стороны, я молниеносно вонзил колья в грудь летящим навстречу вампирам.
Миг… И две горстки пыли осели у моих ног.
Спасибо, любимая, за этот трюк…
Оставался еще один противник. Я осмотрелся по сторонам. Тот стоял возле мусорных баков, растерянным взглядом наблюдая за кончиной своих товарищей. Осознав, что остался в одиночестве, парень озверел. Он хотел жить и собирался бороться за свою жизнь. В мою сторону полетел мусорный контейнер с такой силой, что я пропустил этот момент и не успел среагировать. Контейнер врезался в меня, сбивая с ног. Уже лежа на земле, я почувствовал, как по всему телу растекается боль. Но такую боль я мог терпеть. А парень ухмыльнулся, обнажая клыки и собираясь напасть, чтобы одним ударом покончить со мной раз и навсегда. Он был смел, а это достойно похвалы. Я испытывал уважение к противнику смелому и умному. Этот умом ни отличался. Приподнявшись на одно колено, я бросил на паренька взгляд исподлобья. Парень остановился. Уж не знаю, что он прочел в моем взгляде, но я чувствовал, что он колеблется. Он знал кто я. Он почувствовал мою силу. А вскоре увидел и мое истинное обличье.
Я улыбнулся, продемонстрировав клыки и заметил, как в его желтых глазах мелькнул страх. Я рыкнул:
–Не стоило этого делать.
Помедлив еще пару секунд, словно взвешивая для себя все за и против, вампир прыгнул ко мне. Едва я успел вскочить на ноги, он ударил. Удар для меня не был неожиданностью, я легко его блокировал, а потом так же легко швырнул вампира на капот машины. Удар был такой силы, что пробив собственным телом лобовое стекло, парень затих без движения.
–О боже! Это были…
Я обернулся. Девушки в испуге жались к стене, не отрывая глаз от неподвижного вампира на капоте машины. Потом одна из них посмотрела в мою сторону. Я быстро отвернулся. В минуты, когда не хватало сил сдержать вампирскую сущность, и та выходила наружу, а душа ускользала во тьму, я ненавидел себя. В такие минуты я становился зверем. Без чувств, без жалости, с одной лишь злобой и желанием крушить все живое. В такие минуты я снова становился богом. И в такие минуты приходилось тратить все силы, чтобы загнать зверя обратно.
Выдохнув, я попытался взять контроль над самим собой. Я отчетливо чуял, что одна из девушек ранена. Я чуял кровь... Возбуждение... Жизнь… Зверь еле сдерживался, чтобы не наброситься на девушку. Чтобы не впиться клыками в ее шею. Не почувствовать в себе ее жизнь... ее кровь…
Тряхнув головой, я прохрипел, слова давались с трудом:
–Идите домой.
Блондинка оказалась смелее подруги. Она сделала шаг ко мне, протянула руку, пытаясь коснуться меня. Зверь рвался наружу и я чувствовал, что еще немного и я не смогу его сдержать, и тогда, вместо того, чтобы спасти – убью.
Я резко развернулся, стараясь сохранить дистанцию и не смотреть на девушку:
–Держись от меня подальше.
У меня получилось совладать, наконец–то, со своим голосом и слова прозвучали раздельно. Но когда я поднял глаза на девчонку, я увидел, что она в ужасе замерла. Боль полоснула по сердцу: я знал, что она видела перед собой–зверя с пылающей злобой в зеленых глазах.
Я не хотел видеть страх в глазах спасенных. Развернувшись и распылив по пути лежавшего на капоте машины вампира, я растворился во тьме, надеясь, что девушки не успели заметить, как в злобном зеленом пламени промелькнули тоска и боль.
 
***
Я шел по ночным улицам города Ангелов и меня раздирали противоречивые чувства. Я спас людей, но убил себе подобных. Это была плата, назначенная мной самому себе. За века жестокости и насилия. Плата за привилегию жить с душой. Иного для меня не было. Я должен был оплатить каждую загубленную мной душу. Ценой своей.
В Лос–Анджелесе я обосновался в заброшенном здании. Раньше в нем размещалось множество разных офисов, была подземная парковка и что самое главное – здание было связано с городом разветвленными подземными тоннелями. Я понятия не имел, почему здание пустовало, но скорее всего власти закрыли его на ремонт, да так и оставили, то ли из-за нехватки средств, то ли Высшие силы, таким образом, решили вопрос жилья для меня, когда я решил уехать из Саннидейла. Мне было все равно. Главное была крыша над головой и что важнее, здесь я был совершенно один. Чего еще желать, чтобы оплатить давно прожитое, чтобы забыть недавнее прошлое?...
Пройдя через захламленную бумагами комнату, я добрался до лифта. Спустился на цокольный этаж, где собственно и обустроил себе квартиру состоявшую из пары комнат и небольшой кухни. Здесь всегда царил сумрак. Здесь не было ни окон, ни зеркал. Они ни к чему тому, кто не выносит солнечного света, и кто забыл, как выглядит его отражение. Зато в избытке было разнообразного оружия. Оно висело по стенам, лежало на шкафах, стеллажах, под диваном, и даже на кухне можно было что–нибудь отыскать из колюще–режущего и даже стреляющего. Здесь было все, начиная с деревянных кольев до автоматических арбалетов, от древних мечей до метательных звездочек – сюрикэнов.
Об оружии я знал многое. И любил его. Особенно ценил то, которым можно было убить себе подобных. Убить человека легко. Руками. Зубами. Абсолютно любым оружием, даже самым примитивным. Убить монстра значительно труднее. Для каждого вида –свое оружие. И я знал кого и чем убивать.
Сняв на ходу плащ и отстегнув от рук пустые крепления для колов я замер. Вампирское чутье подсказало, что в комнате кроме меня есть кто–то еще. Кто–то был настолько смел, что добровольно пришел в мое логово. Я медленно повел головой, пытаясь определить, что за гость посетил меня. Развернувшись, я уставился на молодого человека, небрежно опершегося на косяк. Паренек был небольшого роста, темноволос, худощав. У него были поразительно голубые глаза и открытая мальчишеская улыбка. Руки парня ловко тасовали колоду карт, и, кажется, жили отдельной от хозяина жизнью. Я точно знал, что вижу парня первый раз в жизни.
Рассматривая незваного гостя, я прислушался к своим ощущениям. Что–то в нем было не так. Слишком раскован. Слишком беззаботен. Я не чувствовал в нем ни страха, ни нервозности, хотя был уверен, что парень знал кто перед ним. Он знал, к кому шел.
Дав мне рассмотреть себя, незнакомец улыбнулся еще шире:
–Мне нравится это место. Я имею ввиду, не очень хороший вид, но в своем роде, это неплохая просторная пещера «а ля летучая мышь».
А парню палец в рот не клади. Мне стало любопытно, но я постарался никак не выказать своих чувств:
–Ты кто?
–Дойл.
–Ты пахнешь не как человек.
Парень изобразил обиду:
–Это несколько невежливо. Так случилось, что я очень даже человек, – Дойл чихнул, и все его лицо покрылось сине–зелеными шипами, придав парню небольшое сходство с ежиком. Сине–зеленым
ежиком. – С материнской стороны.
Тряхнув головой, Дойл убрал шипы и чуть склонив голову с интересом посмотрел на меня. На меня ни появление шипов, ни их исчезновение не произвели должного впечатления. За свою жизнь я повстречал немало полудемонов разных мастей. Люди и не–люди любили экспериментировать друг с другом. А может, здесь была и любовь. Кто знает… тем не менее, это не объясняло, что полукровка делал в моем доме. Сложив руки на груди я вопросительно уставился на Дойла, ожидая объяснения его вторжению.
Дойл кивнул, прочтя невысказанный вопрос:
–Хорошо, я вошел неприглашенным, так что ты знаешь, что я –не вампир, в отличие от тебя.
–Что ты хочешь?
Я слегка приподнял бровь:
–Силами Которые Пребывают чем?
Дойл хмыкнул:
–Позволь мне рассказать тебе небольшую сказочку на ночь.
Я вздохнул, не любил я длинных предисловий. Обычно после таких вступлений на меня сваливались чертовски запутанные дела:
–Но я не хочу спать.
Судя по виду Дойла, разрешение он спросил всего лишь из вежливости и «сказочки на ночь» мне избежать не удастся. Колода карт исчезла в кармане куртки. Сложив руки на груди, Дойл начал:
–Когда–то давным-давно жил вампир. И он был самым злым вампиром на земле.
Я вздрогнул, не ожидая услышать историю собственной не-жизни из уст полукровки. С чего я так решил? Ну, считайте интуиция, а она меня подводила крайне редко. Но прав я или не прав –
скоро узнаю, а память уже уносила в прошлое:
…убийства, насилие, жестокость, кровь… реки крови и неописуемая радость от происходящего… Ощущение силы… власти…
За несколько секунд я увидел лица всех, кого убил за свою долгую не–жизнь. Они промелькнули и исчезли, оставив после себя новую волну боли и раскаяния.
А Дойл продолжал как ни в чем не бывало, словно и не заметил того, что творилось со мной:
–Все другие вампиры боялись его, он был таким ублюдком. Но однажды он был проклят цыганами.
…изнасилованная и убитая молодая цыганка. Она не молила о пощаде, а с гордостью и презрением смотрела в ненавистные звериные глаза, а я смеялся в ответ, упиваясь ненавистью смертной девчонки;
…цыганский обряд и… боль от внезапно нахлынувшей вины… боль, раздиравшая на куски… боль, оставшаяся навеки… боль,
перешедшая в вечное покаяние…
–Они вернули ему его человеческую душу. И неожиданно он просто обезумел от чувства вины. Ну, ты знаешь: "Что я наделал?" Он сходил с ума. – Полудемон, оторвавшись от косяка, теперь с интересом рассматривал оружие, развешенное по стенам комнаты и, казалось совсем не замечал меня. А я стоял посреди комнаты и пытался совладать со внезапно нахлынувшими воспоминаниями.
Мне это удалось. Усилием воли я загнал воспоминания в самый дальний угол собственной сущности и ухмыльнувшись, уселся на диван:
–Ладно. Теперь я хочу спать. – Я демонстративно прикрыл глаза.
Оторвавшись от рассматривания оружия, Дойл чуть склонил голову, переведя, наконец, взгляд с оружия на меня:
–Ну да, в общем, это довольно грустный рассказ. На мой вкус, здесь не помешает немного секса. Итак, будьте уверены: появляется девушка. Симпатичная маленькая блондинка...
Я распахнул глаза, надеясь, что ехидный полудемон не сможет рассмотреть там боль и тоску. Полудемон удивил меня. Не скрою. Оказывается, он знает обо мне буквально все. Интересно – откуда? Это я сам себе пообещал выяснить в ближайшее время.
–…Истребительница вампиров по роду занятий.
Баффи-сильная, гордая, независимая. Оназаставиламеняпознатьистиннуюлюбовь. И снова спрятанные с таким трудом воспоминания вырвались на свободу:
…первая встреча на темной аллее в Саннидейле… признание… встречи…первая ночь истинного счастья…
–И наш вампир безумно влюбляется в нее. Со временем они оба... ну, они получают плотское удовольствие друг с другом. Итак, я думаю, что технический термин – совершенное счастье. Но когда наш парень получает "это", он становится плохим опять. Он снова убивает. Это отвратительно. – Дойл скорчил недовольную мордашку.
…Душа отступила перед Любовью… и Ангелус вырвался на волю, сметая все на своем пути, наверстывая упущенное за годы заточения…
Я невольно содрогнулся, а Дойл, как ни в чем не бывало, продолжал:
–Но когда он во второй раз получает назад свою душу, то думает: эй, он не может быть рядом с Мисс щенячьи глаза без того, чтобы не подвергать опасности их обоих. Итак, что он делает?
…слабость… я предпочел уйти… сбежать… боясь…за кого?... за себя… во второй раз меня не смогут остановить, Ангелус не позволит… уже нет…
–Он смывается. Он отправляется в Лос–Анджелес. Чтобы бороться со злом и искупить свои преступления. Он –тень, безликий защитник несчастного рода человеческого…
Я застыл. Я старался забыть прошлое на протяжении долгого времени, и вот какой–то полукровка одним махом окунул меня в то, от чего я так долго бежал. А Дойл, закончив осмотр комнаты, отправился на кухню и бесцеремонно залез в холодильник. Вскоре его голова появилась над дверцей:
–Скажи, у тебя ведь нет пива или чего–то в этом роде, да?
Я заговорил и надеялся, что мой голос источал напряженное спокойствие, а не дрожал, как заячий хвост. Я оказался не готов к встрече с собственным прошлым:
–Нет.
–Перестань, ты должен иметь что–нибудь кроме свиной крови!
Полукровка оказался достаточно наглым и бесцеремонным. И почему меня это не раздражало так сильно, как должно было быть?
–Так, ты рассказал мне историю моей жизни, но так как я там был, я это уже знаю. Так почему бы мне не вышвырнуть тебя вон.
Проигнорировав мой вопрос, Дойл снова скрылся в недрах холодильника. Увиденные два сиротливых пакета с кровью на пустых полках вызвали у полудемона вздох сожаления.
Какое-то время он молча смотрел на меня, как будто пытался рассмотреть что–то, о чем еще не знал, а потом снизошел до ответа:
–Потому что теперь я собираюсь рассказать тебе, что произойдет дальше. Вы видите этого вампира, он думает, что он помогает. Борется с демонами. Держится подальше от людей, чтобы не возникало соблазна.
Дойл захлопнул дверцу холодильника и у меня возникло ощущение, что дальше будет еще хуже. Казалось, что полукровка поставил перед собой задачу вытащить мое темное прошлое на свет божий все полностью, до единого мгновения, а потом еще и предсказать мое будущее. Вот только зачем? И почему я все это выслушиваю? Почему бы просто не вышвырнуть наглеца прочь?
–Каясь в грехах в его маленькой... – Дойл быстро окинул комнату взглядом, подумывая как бы ее охарактеризовать. Наконец он подобрал правильное, как ему показалось, слово, – келье. Но он отрезан.
От всего. От людей, которым он пытается помогать.
–Я все еще спасаю их. Кого заботит то, что я не останавливаюсь поболтать?
–Когда ты в последний раз пил кровь? – взгляд голубых глаз в ожидании ответа впился в меня.
И снова воспоминания…
…податливое тело… тонкие руки нежно обнимают за шею… легкий поцелуй, а в следующий миг… острые клыки разрывают мягкую кожу… ощущение горячей крови на губах… чужая жизнь вливается обжигающим огнем…
Как я их ненавидел… эти воспоминания…
Я мог только прошептать:
–Баффи…
Дойл кивнул:
–Оставила тебя с несколько не утоленной жаждой, да?
Позволь мне сказать тебе кое–что, приятель, эта жажда будет расти, и скоро, в один из дней, одна из тех беспомощных жертв, которые тебя в действительности не заботят, станет слишком аппетитной, чтобы от нее отказаться. И ты решишь, эй! Что значит один против всех спасенных? Я мог съесть их всех. Счет все еще в мою пользу.
Неожиданно Дойл сменил тему:
–Ты знаешь, у меня в горле пересохло от всей этой трепотни. Пошли, угостишь меня у Billy Dee. – И не дожидаясь ответа, быстро направился к выходу.
Я до сих пор не могу ответить самому себе на один единственный вопрос: почему я отправился следом за ним, а попросту не захлопнул дверь за его спиной, избавив себя разом и от надоедливого полудемона и от непрошенных, болезненных воспоминаний?
 
***
Жизнь в ночном городе кипела, вытаскивая в ночь Божью всю неприглядность, что скрывалась и таилась при дневном свете: бордели приветливо распахнули свои двери, предлагая все удовольствия мира, казино соблазняли сокровищами, до которых рукой подать, улицы заполнились красотками всех мастей, угрожающего вида парнями, и нищими с протянутой рукой. До утра оставалось еще несколько долгих часов.
Не умолкая Дойл шел на шаг впереди меня и разглагольствовал о любви к ближнему:
–Речь идет не о борьбе и способах, и прочих вещах. Это все об открытости к людям, о том, чтобы показать им, что любовь и надежда, все еще существуют в этом мире.
Уныло бредя за Дойлом, я пытался осознать, по чьей все же милости на мою голову свалился этот не в меру говорливый полудемон? Он утомлял меня своими разговорами, я никак не мог привыкнуть к тому, как он перепрыгивает с одной темы разговора на совершенно другую (а может я просто вымотался за эту нескончаемую ночь?). Но одно я вынужден был признать – Дойл прав. Я прячусь от людей в этой заброшенной… как он там сказал–келье? Стараюсь избегать любого общества, после того, как трусливо сбежал от любимой, вместо того, чтобы, как это ни банально звучит, сражаться за свою любовь. Последние столетия я только и делал, что копался в собственном прошлом, не принимая его, отрекаясь от собственной сущности, от того, кем являюсь на самом деле. Нет, я не снимаю с себя ответственности за смерти и пролитую кровь, но так не может продолжаться вечно. Мне нужно простить и принять прежде всего самого себя, найти взаимопонимание с миром и теми, кого я пытаюсь спасти. М–да, в одиночку мне не по силам будет это сделать.
Неожиданно дорогу нам преградила старая, сгорбленная нищенка, вылезшая из–за мусорного контейнера. Волосы немытыми лохмами выбивались из–под платка, грязная одежда свисала с худых плеч. Она катила перед собой скрипучую тележку, набитую самым разным хламом. Ночной улов. Увидев прямо перед собой двух молодых парней, нищенка на автомате протянула руку:
–Подайте мелочь!
Дойл, не переставая разглагольствовать о любви к ближнему своему, едва удостоил ее рыком:
–Найди работу, ты, ленивая свинья!
Нищенка шарахнулась прочь, таща за собой свою тележку и  что–то бормоча себе под нос. Дойл тут же забыл о ее существовании:
–Ангел, речь о том, чтобы пустить их в твое сердце. Не только о том, как спасать их жизни, но и о том, как спасать их души. Эй, возможно и твою в процессе.
Я остановился и задумчиво смотрел вслед нищенке, пока она не скрылась за поворотом. Ее я уже не смогу спасти. Ей не нужно мое спасение. Таким, как она, нужна крыша над головой и миска с едой. Все просто: немного милосердия и – все.
Я перевел взгляд на Дойла:
–Я хочу знать, кто послал тебя.
Дойл замедлил шаг:
–Честно говоря, я не уверен. Они не говорят со мной напрямую. Я получаю видения. Это, надо сказать, невероятно раскалывающая голову мигрень, которая приходит с картинками. Имя, лицо... Я не знаю, кто посылает их. Я только знаю, кто бы их ни посылал, они более могущественны, чем я или ты, и они пытаются делать правильные вещи.
–Почему я?
–Потому что у тебя есть потенциал. И строчки баланса не совсем в твою пользу.
–А почему ты?
–Нам всем есть что искупать. У меня было видение утром.
Когда слепящая боль прошла, я его записал. – Порывшись в кармане куртки, Дойл протянул мне клочок бумаги. Всего несколько слов: «Тина. Кофейный пятачок. Официантка».
На мой вопросительный взгляд Дойл пояснил:
–Симпатичная девочка, нуждается в помощи.
–В какой помощи? – уточнил я.
Дойл пожал плечами:
–Это твое дело. Я только приношу имена.
–Я не понял. Как я должен узнать?
–Ты пытаешься войти в ее жизнь, помнишь? Прояви заинтересованность. Знаешь, школа закончилась, парень. Пришло время стать взрослым.
–Почему женщина, с которой я даже никогда не встречался, заговорит со мной? – не отставал я.
Дойл одарил меня взглядом, говорящим, «ну почему ты такой тупой?»:
–Ты в зеркало давно смотрелся?
В свою очередь я одарил его еще более красноречивым взглядом, чуть смутившим полудемона.
–Нет, я думаю, ты, и, правда, не смотрелся...
–Я не слишком лажу с людьми.
–Ну, это главная цель данного небольшого упражнения, не так ли? Ты в игре?
Я вздохнул: а у меня был выбор?
 
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (2):
Angel767 16-07-2014-10:45 удалить
Город Ангелов (продолжение) *** Весь день у меня не выходила встреча с полудемоном из головы. Я пытался представить себе незнакомку по имени Тина, нашу с ней встречу. И не мог. Сейчас я жалел только об одном – вместе с Ангелусом ушла та легкость, с которой я сближался с людьми. В то время я не мучился сомнениями, я просто шел и брал то, что хотел. Сейчас все изменилось. Я с волнением ждал наступления вечера. Едва солнце село за горизонт, я отправился по адресу, который мне дал Дойл. К этому времени у меня уже снова не было ответа на вопрос, почему я пошел на поводу у полукровки. Принять себя и свою сущность… Ерунда. Я принял себя много лет назад, иначе уже мой пепел давно бы развеял ветер. Все воспоминания моей жизни и не–жизни не были решающим фактором, да и вопрос сближения с людьми не так сильно мучил меня. Я должен был защитить слабых, и я защищал их. И не важно, как они относились ко мне, когда им случайно удавалось увидеть мое истинное лицо. Но видно так уж устроен этот мир: каждому нужно общение и немного любви. Будь ты хоть человек, хоть демон, хоть ангел. И даже вампир может рассыпаться прахом от тоски и одиночества, несмотря на свою жестокость и беспринципность. Дойл давал мне шанс – не быть одному. И я ухватился за иллюзорное спасение. Именно поэтому сейчас я входил в двери самого обычного лос–анджелесского кафе. Войдя, я осмотрелся по сторонам. Ничего примечательного. Стойка бара, столики, стеклянная витрина, драпировка на стенах. Обстановка с претензиями на уют. Я занял свободный столик, чувствуя себя не в своей тарелке. Встречаясь лицом к лицу с себе подобными, я знал, что нужно делать. А здесь… С тех пор как я сбежал из Саннидейла, я старался, как можно меньше бывать на людях. И вот, на мою голову свалился Дойл с какими-то там Силами… Посетителей в кафе было немного: парень за столиком у окна задумчиво гипнотизировал кружку кофе. За столиком напротив расположилась мило беседующая пожилая супружеская пара. Я невольно засмотрелся на них. Всю свою жизнь вместе, рука об руку. Наверняка у них были и радостные моменты и горестные. Они любили друг друга, ссорились друг с другом, мирились. Вместе они прошли всю свою жизнь, но и сейчас в их глазах я видел любовь и уважение друг к другу. Где-то в груди у меня начал пробиваться росточек зависти. А хотел бы я любить одну женщину всю свою жизнь? Я не знал ответа. И копаться сейчас в этом мне не хотелось. У противоположной стены сидела молодая мамочка с дочкой. Ребенок за обе щеки уплетал пирожное и был счастлив. Вот, пожалуй и все посетители. Впрочем, я ошибся. В шаге от того места, где я сидел, на полу развалилась маленькая беленькая собачка, уставившись своими умными бусинками–глазами на меня. Я постарался игнорировать собачку: животные не любили таких как я, чувствуя истинную сущность зверя и видя в нас врага. Собачка вела себя хоть и настороженно, но тихо. Я прислушался, ловя обрывки разговоров и пытаясь найти девушку по имени Тина. Не думаю, что в одном маленьком кафе могло оказаться несколько девушек с одним именем. И мне повезло. У стойки бара молодая, светловолосая девушка в униформе официантки, с собранными в хвостик волосами нервно теребя край кружевного передника, улыбалась бармену. Девушка нервничала, заискивающе глядя на парня, а потому, какое напряжение витало вокруг них, разговор был не из легких. *** Тина проклинала тот день, когда ей пришла в голову мысль приехать в город Ангелов, чтобы осуществить мечту детства–стать актрисой. Она мечтала о сцене, овациях и признании, а попала совершенно на другие подмостки, где царили ложь, грязь и слезы. Судьба–злодейка свела ее с Расселом, продюсером, меценатом, одним словом влиятельным человеком, и с мечтой детства пришлось расстаться раз и навсегда. На деле Рассел Винтер оказался самым мерзким типом, с которыми Тине приходилось сталкиваться. Под его крылом находились проститутки, притоны, наркоторговцы, наемные убийцы. Одним словом, все, что было мерзкого в городе Ангелов–все было сосредоточено вокруг Рассела Винтера. Тина поняла это, когда было уже совсем поздно что–либо менять. Ее затянуло в омут безнадеги и девушка не знала, как из него выбраться. Она прозябала в городе Ангелов, вынуждена была работать в этом захудалом кафе только чтобы заработать денег и уехать домой, где широкие долины, бескрайние леса, синие реки и нет Рассела, бесконечных тусовок, ненавистных прикосновений чужих рук. –Тина, я должен делать это по старшинству. Все хотят работать сверхурочно. Девушка робко кивнула: –Я знаю. Только... только мне нужно... Ну, мне подойдет вечером в субботу. Если кто–то передумает, я отработаю две смены или еще что–нибудь. –Хорошо, ты в списке, договорились? –Спасибо. Тина отошла от барной стойки. Она надеялась, что очень скоро забудет об этом городе слез и пороков. *** Итак, Тину я нашел. Осталось выяснить несколько моментов. Во–первых, от чего спасать, а во–вторых, захочет ли она, чтобы ее спасали. Девушка не производила впечатление человека, у которого случилась трагедия, но я то знал, что только по внешнему виду ничего точно сказать нельзя. Закончив разговор, Тина повернулась в мою сторону и я, двухсотлетний вампир, неожиданно для самого себя смутился как подросток. Растерявшись, я не нашел ничего лучшего, и заговорил с собачкой, лежавшей под соседним столом: –Уверен это милая маленькая... Девушка прошла мимо, даже не взглянув на меня: –…собачка? Животное не мигая и с долей удивления, уставилось на меня. Я почувствовал себя полным идиотом. Да, уж, оказывается, я окончательно разучился знакомиться с симпатичными девушками. Выпрямившись, я посмотрел на Тину. Она улыбалась пожилой паре, подавая счет. Все не так просто, как я планировал. Получив расчет, Тина пошла обратно. Когда она поравнялась со мной, я набрался смелости: –Итак, ты... – я запнулся, на ходу придумывая чтобы такое спросить, и закончил, чертыхнувшись от собственной неловкости: –до скольки вы открыты? –Ты говоришь со... –неловко повернувшись, она задела рукой чашку, стоявшую на краю столика, смахнув ее на пол. Я на автомате подхватил чашку и протянул Тине. Девушка улыбнулась: –Ого. Хорошие рефлексы. Спасибо, а то бы это вычли из моей зарплаты. Я смутился. Но надо было продолжать разговор, а я, как назло, так и не знал с чего начать. И начал с первого, что пришло в голову: –Так, ты... ты – счастлива? Тина удивленно распахнула глаза: –Что? –Ну, ты выглядишь немного подавленной. Удивление сменилось настороженностью: –Ты следил за мной? Я быстро покачал головой, чувствуя, как напряглась девушка: –Нет, я просто… Я смотрел туда... – Я махнул в неопределенном направлении: – …и ты вроде как прошла...там. –Смешался окончательно. Видя мои мучения, Тина улыбнулась: –Ты не часто знакомишься с девушками, да? –Нет, уже давно этого не делал. Я вроде как недавно в городе. –Окажи себе услугу. Не оставайся. –Ты так и не ответила на мой вопрос. –Счастлива ли я? У тебя есть три часа? На вопрос я ответил вопросом: –Я выгляжу занятым? Тина присмотрелась к неожиданному собеседнику внимательнее: открытый взгляд карих глаз, немного растерянный, но чертовски привлекательный, полуулыбка и какое–то потустороннее обаяние. Что–то было в этом незнакомце такого, что ему хотелось верить. Он не раздевал взглядом, не угрожал, намекая, что «ты никто», а «мы–твои хозяева» как любил это делать Стейси. Тина вздрогнула при воспоминании о шестерке Рассела, и тут же отогнала неприятные воспоминания, сосредоточившись на незнакомце. Этот парень был искренним, по крайней мере, ей так казалось. А это было необычно для этого города. Для этого времени. И немного настораживало. А может она ошибается и его прислал Рассел? За ней? Но взглянув в карие глаза незнакомца, Тина отмела самые страшные предположения. В нем не было угрозы. И Тина решила принять предложение незнакомца. –Я заканчиваю в десять. Только сейчас я осознал, что с напряжением ждал ответа девушки. Оказывается, общаться с людьми не так уж и сложно, нужно только начать. *** Подъезжая позже вечером к кафе я проиграл в уме несколько моделей поведения. И все казалось не тем и не так. В конце концов, я решил действовать по ситуации. Припарковавшись возле кафе, я заглушил мотор. На улицах уже не было тех, кто живет днем, и еще не было тех, кто предпочитает ночь. Уже кое–где горели неоновым огнем рекламные вывески. Тут и там зажигались фонари, постепенно сменяя дневной свет. Я вышел из машины, решив подождать Тину здесь. Облокотился на капот. Мне нравился этот город, разбросанный на огромной территории. Его границы ласкали воды Тихого океана, обнимали равнины и предгорья. Он был прекрасен, город Ангелов, особенно по ночам, в свете многочисленных огней. Может именно это и стало причиной, что сбежав из Саннидейла я снова вернулся именно сюда. В этот город, где когда-то впервые я увидел Баффи… …Она спускалась с крыльца школы, и солнечные лучи играли зайчиками в ее золотистых волосах. Она беззаботно улыбалась о чем-то болтая с подружками, юная и невинная, не знающая еще о мире вампиров, оборотней. Тогда мне хотелось любоваться ею, оберегать ее… Воспоминания вылетели у меня из головы, когда я увидел выходящую из кафе Тину. Эта Тина разительно отличалась от Тины, с которой я разговаривал пару часов назад. Вместо форменной одежды на ней было надето черное облегающее платье, на ногах вместо легких кроссовок–туфли на высоком, тонком каблуке. Волосы уложены в простую, но стильную прическу. Дополнял образ яркий макияж. Я замер. Если в кафе Тина была просто симпатичной девушкой, то сейчас она превратилась в красотку. Отлепившись от машины, я сделал шаг навстречу: –Ого. Я внезапно почувствовал себя одетым не по случаю. Ты хочешь выпить или еще что-нибудь? Вместо ответа Тина выхватила из сумочки небольшой баллончик и наставила на меня. Я в растерянности остановился: с чего вдруг такие перемены? Что могло произойти за два часа, что мы не виделись? –Я знаю, кто ты и что здесь делаешь! Держись, черт подери, от меня подальше. И скажи Расселу, пусть оставит меня в покое! Голос Тины дрожал от гнева, она очень старалась быть сильной, но в глубине глаз мелькнули слезы. А ведь она ему поверила. А он все–таки оказался прихвостнем Рассела. Тина и сама не могла бы сказать, что натолкнуло ее на эту мысль: расспросы парня или его машина. Но если расспросы она списала на желание познакомиться, то черный кабриолет стал последней каплей, переполнившей чашу ее подозрительности. Тина хоть и слабо разбиралась в автомобилях, но понимала, что такая машина, на которой приехал этот парень, стоила недешево. А парень, который может позволить себе такую машину, не станет просто так знакомиться с простой официанткой маленького кафе. Тина заметила, как парень остановился на полпути к ней, нерешительно замерев, и явно не зная, что делать. В карих глазах незнакомца мелькнула растерянность. Он так не походил на всех громил Рассела. Он был другим. А, что, если она ошибается? Решительность начала ее покидать. Я не ожидал такого оборота: –Я не знаю никого по имени Рассел. –Ты лжешь. –Нет. –Тогда, почему ты следил за мной? –Потому что ты выглядела одинокой. И мне показалось, что у нас есть что–то общее. Голос и взгляд незнакомца излучали спокойствие и искренность и Тине стало не по себе: накинулась на человека ни с того ни с сего. Наивная девочка так и не научилась разбираться в людях. Если бы она только знала, кто перед ней – бежала бы без оглядки. Но нет. Тина всего лишь смутилась. Весь запал пропал, в один миг из гордой неприступной красавицы она превратилась в растерянную маленькую девочку: –О, прости. Я действительно…–она замолчала, не зная, что можно сказать и чувствуя себя дурой. Как я понимал ее сейчас. Еще пару часов назад сам был в такой же ситуации. Я примирительно взмахнул руками: –Все нормально. –Нет, не нормально. У меня что–то вроде проблем с общением. –Она спрятала баллончик в сумочку. –Кто такой Рассел?–спросил я, и встретив вопросительно–настороженный взгляд девушки пояснил: – Я бы хотел помочь. Тина горько вздохнула: –Единственная помощь, в которой я нуждаюсь – билет домой. И это не значит, что я прошу деньги. –Где твой дом? –Миссулa, Монтана. Ты был в Миссуле? Я кивнул. Америка 30-х. Жуткое было время, мрачное и кровавое. В стране царили хаос и джаз, а в моей душе – боль и стенания загубленных душ: –Во время Депрессии . Я заметил, как глаза Тины расширились от удивления, и поспешил исправить оплошность: –А, моей депрессии. Я... я... – я лихорадочно пытался придумать правдивую отговорку: –…был там в депрессии. Тем не менее, это симпатичное местечко. Тина уже начала привыкать к странно–застенчивой манере общения нового знакомого. Она улыбнулась: –Много открытых долин, и много отсутствующих возможностей. Я приехала сюда, чтобы стать кинозвездой. Но их не искали, чтобы предложить работу.–Тина вздохнула, прикрыла глаза, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний. Качнула головой: –Ладно, я собираюсь на невероятную голливудскую вечеринку. Я немного растерялся. Еще и вечеринка! Про себя я тут же пообещал устроить Дойлу разборку по полной программе, за то, что втянул меня в такую авантюру, а заодно обругал и себя, за то, что поддался на авантюру черт знает откуда взявшегося полукровки. Тина, улыбнулась, заметив смятение в моем взгляде: –Ладно, если без глянца, то девушка, устраивающая ее, задолжала мне, у нее моя "страховка". Было приятно угрожать тебе. Тина развернулась, чтобы уйти и я понял, что это мой шанс. Другого может и не быть. Я распахнул дверцу автомобиля и быстро, пока не передумал, спросил: –Тебя подвезти? Тина улыбнулась и приняла приглашение. *** Тина назвала адрес. Я хорошо знал этот район и он мне не нравился. Может быть раньше я и обосновался бы здесь, но сейчас это было для меня слишком шумно и людно. Здесь всегда кипела жизнь и царило веселье. Район молодых, богатых, известных, беспечных. Район, где сбывались любые мечты. Если, конечно, у тебя были деньги. И желательно не малые. Но здесь же мечты могли разбиться вдребезги от одного неверного движения. Мы подъехали к дому, сверкающему огнями. И если издалека он казался большим, то вблизи был просто огромным. Вокруг царила суета: не проходило ни минуты, чтобы машины не подъезжали к нему и не отъезжали от него. Швейцар едва успевал открывать и закрывать двери, пропуская внутрь все новых и новых гостей. Отовсюду раздавался смех, обрывки слов, рев двигателей, цоканье каблучков и глухой топот ботинок по мостовой. В воздухе витал запах дорогих сигар смешанных с ароматом эксклюзивного парфюма. Гвалт, царивший вокруг, в первые секунды оглушил меня. И идея поехать с Тиной на вечеринку уже не казалась удачной. Да, отвык я от светских тусовок. Не глуша мотор, я бросил ключи от машины подбежавшему парню, и вместе с Тиной вошел внутрь, и тут же мы оказались в толпе расфуфыренных дам и надменных мужчин. Нас окатило новой волной гула. К уже знакомым звукам добавились оглушительные ритмы музыки, гремевшей, казалось, сразу отовсюду. И это все вместе пыталось сбить с ног, оглушить. –Тина! Улыбнись в камеру. И кто этот высокий, красивый брюнет? Из толпы выпорхнула молодая женщина с видеокамерой в одной руке, второй она весело махала нам с Тиной. Ее звали Марго. Она любила красивую жизнь, беспечное и легкое существование. Она не любила вникать ни в чьи проблемы. Она вообще не любила проблемы как таковые. И сегодня она была хозяйкой этого шумного бала. А еще Марго была предана мистеру Расселу, очень хорошо усвоив, что с такими людьми, как он нужно жить в мире. Тина вымученно улыбнулась: –Всего лишь друг. – И тут Тина внезапно поняла, что она абсолютно ничего не знает про своего кавалера, даже его имени. Решив позже исправить сей недочет, Тина сказала: – Марго, мне действительно надо поговорить с тобой. Марго чуть нахмурилась. Говорить о делах у нее сегодня не входило в планы, особенно с Тиной: –Ух, налей себе выпить. Я сейчас. – И кокетливо послав мне улыбку, Марго растворилась в толпе. Проводив взглядом это воздушное создание Тина направилась к столу. Она и не надеялась, что все будет просто. С Марго никогда не бывало просто, с учетом того, что Марго действовала только с разрешения Рассела. И сейчас, как подозревала Тина, она отправилась получать его «благословение», а это могло вызвать проблемы. Но у Тины не было другого выхода, она хотела вырваться из этого ада, а для этого нужно было рискнуть. И Тина рискнула, поставив на карту все. Игра началась и в ее интересах было выйти живой из этой игры. Стол ломился от всевозможных яств: закусок на любой вкус, красиво нарезанных тонкими ломтиками фруктов, на блюдах возвышались аппетитные пирожные с воздушным кремом и сахарные печеньки в виде звездочек. Окинув обилие блюд, девушка хмыкнула: –Прелестно. Везде звезды, – она подхватила с тарелки печеньку в форме звезды. Я подошел к Тине. Напор Марго ошеломил меня не меньше стоявшего вокруг гвалта. И если бы не Тина, я уже исчез бы отсюда в свой тихий и темный уголок. –Кто такой Рассел? – я уже не первый раз задавал этот вопрос и на этот раз намерен был получить ответ. –Он тот, кому я по ошибке доверилась, – Тина рассеянно откусила кусочек печенья, явно не желая продолжать разговор. И я понимал ее. Она хотела только одного, получить свои деньги и свалить отсюда как можно дальше. Она боялась, и я чувствовал ее страх даже на расстоянии, но если она будет говорить загадками, я не смогу ей помочь. Марго вернулась очень быстро, не позволив мне продолжить расспросы. На этот раз она была без камеры, но все так, же непринужденна и весела. Ее глаза были прикованы ко мне, на Тину она бросила всего лишь мимолетный взгляд, но от этого взгляда Тина напряглась. Лучезарно улыбаясь, Марго прощебетала: –Вот и я. Тина вымученно улыбнулась и взяв Марго под руку, кивнула мне: –Это ненадолго. –Тина, я не оставляла бы его без присмотра, – Марго кокетливо подмигнула мне и разразилась веселым смехом. Девушки, удалились, оставив меня в одиночестве. Черт, никогда не понимал женщин: сначала они просят о помощи, потом сами без оглядки лезут тигру в пасть. Ну и как мне ее защищать? Проводив их задумчивым взглядом, я вклинился в самую гущу гостей, решив осмотреться и надеясь, что в такой толпе Тина будет в безопасности. Ее желание казаться беспечной и спокойной мне очень не нравилось, но ее скрытность мне нравилась еще меньше. Нужна была информация, а Тина упорно молчала. Ну, что же, придется выяснять все самому. Развернувшись, я сразу же наткнулся на мужчину средних лет в ну очень дорогом прикиде. Ростом он был примерно, как и я, короткая стильная стрижка чуть подернутая сединой. Серые холодные глаза пристально рассматривали меня с головы до ног. Взгляд был цепким и я понял, что просто так от этого человека отделаться не удастся. Люди с таким взглядом всегда добиваются того, чего хотят. –Ты – красивый, красивый мужчина. Я удивился, но спорить не стал: –Спасибо. –Ты – актер. – Мужчина не спрашивал. Он утверждал. Я качнул головой: –Нет. Игнорировав ответ, мужчина сунул мне в руку визитную карточку: –Это был не вопрос. Я – Оливер. Спроси кого угодно об Оливере. Я – жестокое животное. Я – твой агент, как только ты позвонишь мне. Я попытался вернуть визитку назад: –Я – не актер. Мужчина ухмыльнулся, продолжая сверлить меня пристальным взглядом: –Забавный. Мне нравится. Все в тебе нравится. Позвони мне. Это не заигрывание. Я в очень серьезных отношениях с ландшафтным дизайнером. И оставив меня с визиткой в руке, Оливер растворился в толпе. Ну и кто после этого боится вампиров? Я вздохнул, чувствуя себя здесь неуютно и одиноко. Одиночество в таких местах ощущается очень сильно вместе с пониманием что, по-сути, здесь никто никому не нужен. На такие тусовки приходят либо от скуки, либо, чтобы напомнить о себе обществу. Здесь все наигранно: улыбки, рукопожатия. Здесь дают лживые обещания и мимолетную надежду. Все исчезнет, как только гости разойдутся, смолкнет музыка и погаснет свет. Блуждая в толпе гостей, я в общем гуле голосов услышал один, показавшийся мне смутно знакомым. Я прислушался и окончательно убедился, что очень хорошо знаю обладательницу этого голоса, но никак не ожидал ее здесь встретить. А собственно, почему не ожидал? Именно она и должна вращаться в таком обществе, именно к этому она всегда и стремилась. Я начал пробираться сквозь толпу на знакомый голос. Зачем? Может быть, чтобы не чувствовать себя таким одиноким? А может мне стало просто любопытно, изменилась ли эта девочка? Стала ли она кем–то большим, чем просто заносчивой, самовлюбленной пустышкой, какой я ее знал еще совсем недавно? Преодолев несколько десятков человек, наткнувшись на несколько локтей и чуть не сбив с ног официанта, я увидел ее. Она стояла в окружении парней и глаза ее искрились весельем. Я невольно улыбнулся и на душе, как это ни странно, немного потеплело. –Вы знаете, они попросили, чтобы я вернулась и читала в третий раз! Я – актриса. Я не сталкивалась ни с чем подобным! Я улыбнулся еще шире. На первый взгляд она ничуть не изменилась с момента нашей последней встречи. Была такой же взбалмошной, своенравной, себялюбивой. Ей все так же нравилось быть в центре внимания, окруженной теми, кто ею восхищается, боготворит ее. Одним словом, она осталась все той же Корделией Чейз. –Корделия? Она обернулась и замерла. Я видел удивление в ее темных глазах, неверие, но уже через пару секунд она сделала шаг в мою сторону: –О, мой Бог. Ангел? –Приятно увидеть знакомое лицо. –Я не знала, что ты в LA. Ты живешь здесь? –Да. А ты? –Малибу. Маленькая квартирка на пляже. Это не частный пляж, но я молода, так что я терплю. Это было что–то новое: Корделия терпит… Да, она изменилась. Не внешне, оставаясь все такой же яркой и раскованной, Корделия… повзрослела. –Ты актриса? –Ты можешь в это поверить? Я хочу сказать, что я стала этим заниматься, чтобы заработать немного быстрых наличных, и потом бум, это словно моя жизнь! Так ты все еще… – Корделия изобразила страшное лицо: –…грррррр? Я улыбнулся: –Да, вообще-то от этого нет лекарства. –Действительно. Но ты не злой, я имею в виду ты здесь не для того, чтобы кусать людей? –Нет, я здесь с другом. –О, хорошо. Ладно, было приятно увидеть тебя, но я должна идти пообщаться. Я действительно должна поговорить с людьми, которые являются Кем–то. Но было весело. Корделия улыбнулась на прощание и упорхнула в сторону гостей. С легкой улыбкой я проводил ее взглядом, мне было тоже приятно увидеть ее здесь, как напоминание о прошлой жизни, как понимание того, что есть в этом огромном городе кто–то, знакомый тебе. И пусть ты не знаешь, встретитесь вы снова или нет, но здесь и сейчас на душе стало не так одиноко. Я снова улыбнулся: –Хорошо, что она выросла как личность. *** Вечеринка шла своим чередом. Гости приходили и уходили, музыка то затихала, то оглушала с новой силой. Звон бокалов, смех, разговоры – я чувствовал, что начинаю сходить с ума от всего этого гама. От блеска женских нарядов уже рябило в глазах. Мне хотелось только одного: найти Тину и уйти отсюда. Я переходил из залы в залу и повсюду было одно и тоже: фальшивый смех, фальшивые улыбки, и мне казалось, что это ни кончится никогда. А ведь было время, я сам устраивал подобные вечеринки, длящиеся до самого утра и наполнены они были не только смехом. Я тряхнул головой. Прошло слишком много времени. Я знал, что воспоминания не уйдут и всегда будут со мной, напоминанием того, кем я был. Побродив еще немного по комнатам шикарного особняка, лавируя между веселившимися людьми, я нашел Тину. *** Оставив нового знакомого одного в толпе гостей, Тина отправилась следом за Марго, и только она одна знала, сколько усилий ей стоило не запаниковать и не сбежать отсюда. Ей нужны были эти деньги. Идя немного впереди, Марго раздавала улыбки и комплименты направо и налево, совершенно не обращая внимания на Тину, трясущуюся от страха. Открыв очередные двери, Марго вошла в большую комнату с камином и остановилась. Тина застыла рядом. Здесь было относительно спокойно. Как видно, комната была закрыта для гостей вечеринки. По убранству, богатой обстановке она не уступала другим залам, а может, даже, в чем-то и превосходила их. Возле камина стояли мягкие кресла и небольшой столик, на полу лежал пушистый ковер. Огромное окно было закрыто темными портьерами, приглушающими яркий солнечный свет и сохраняющими прохладу. В углу стоял черный рояль. Тут и там были расставлены мягкие банкетки. С потолка свисала большая люстра, но освещали комнату бра на стенах. Пара картин, как подозревала Тина– подлинники, завершали оформление залы. Несколько парней, находившихся у камина, обернулись навстречу девушкам. Темноволосый, высокий парень в белом костюме с улыбкой шагнул к Тине и девушке захотелось быть отсюда как можно дальше. *** Сквозь открытые двери я видел, что Тина стояла напротив молодого парня, одетого в белый костюм. Он улыбался, а Тина уставилась на него, как кролик на удава. Кроме них в комнате было еще несколько парней и Марго. Напряжение висело в воздухе такое, что можно было резать ножом. Я замер на пороге, пытаясь услышать о чем они говорят, но тут парень перешел к действиям. Бесцеремонно схватив Тину за руку, он притянул ее к себе. В его глазах горела неприкрытая ненависть. Я не разобрал, что он сказал Тине, но та, вырвавшись из его стального захвата, резко обернулась назад и увидела меня. В ее глазах читались страх и облегчение одновременно. Парень, не ожидавший свидетеля встречи, выпустил Тину и та чуть ли не бегом подошла ко мне, схватила за руку, пытаясь увести прочь: –Конечно, у нее уже нет этих денег. Я не двинулся с места, пропустив мимо ушей ложь о деньгах и не сводя взгляда с незнакомца. –Кто это? Тина вздохнула, ее плечи как-то сразу поникли, словно она очень сильно устала: –Стейси? Он просто дерьмо. Пожалуйста, мы можем идти? – в глазах девушки стояла мольба. Не отрывая взгляда от Стейси, запоминая, я кивнул: –Да. – Взяв Тину под руку, подтолкнул ее к выходу. Вся эта вылазка на вечеринку мне не нравилась все больше и больше. От парня «пахло» неприятностями. Снова пробиваться через толпу гостей через весь дом к выходу мне не хотелось, поэтому мы спустились на лифте в подземный гараж. Всю дорогу Тина нервничала, но хранила молчание. Я не лез в душу. Сейчас я должен был вывести ее отсюда живой и невредимой. Внутреннее чутье подсказало, что просто так нас никто не отпустит. Чутье оказалось право. Едва двери лифта открылись, Тина вышла первой, тут же оказавшись в лапах широкоплечего молодчика, отдернувшего ее в сторону. Еще двое крепких парней затолкали меня обратно в лифт. А быстро они добрались до нас. Двери лифта плавно закрылись, но я успел заметить парня по имени Стейси. Тот, широко улыбаясь, подошел к Тине. Тина старалась вырваться из рук молодчика, но весовые категории были не равны. Все что она могла, это беспомощно дергаться и с тоской наблюдать, как двери лифта закрылись, отрезая от нее ее защитника. А парень развернул ее и девушка оказалась нос к носу с ехидно улыбающимся Стейси. Тина ощутила себя мышью в пасти кота. Она дернулась снова пытаясь вырваться, но все так же бесполезно. Стейси улыбнулся шире: –Эй, эй. Все в порядке, он только хочет увидеть тебя, и все. –Ладно, никаких проблем. – Тина перестала вырываться. Парень, державший ее, чуть ослабил хватку. Почувствовав это, Тина дернулась, одновременно с этим ударив своего обидчика каблуком по ноге. От неожиданности и боли парень выпустил девушку из рук. Тина бросилась бежать прочь. Далеко убежать не получилось. Ее перехватил Стейси. Не говоря больше ни слова, он затолкал Тину в автомобиль и забрался следом. *** Как только двери лифта сомкнулись, я не стал тратить время на пустые разговоры. Ударил молча. Обеими руками одновременно, резко, без замаха. Оба молодчика мгновенно обмякли и сползли на пол, приняв позу эмбрионов. Я нажал на кнопку, отправляя лифт обратно. Мне казалось, что он движется чертовски медленно и я могу не успеть. Не успеть спасти человека, доверившегося мне. Когда, наконец, двери открылись, я увидел, как Стейси затолкал Тину в машину и взвизгнув тормозами машина рванула к выходу. Меня обуяла злость и прежде всего на себя самого. Меня, вампира двухсот летнего, уделали простые человеческие боевики. Да, теряю хватку. Перепрыгнув через неподвижные тела, я вылетел на парковку и одним прыжком оказался за рулем машины на ходу вытаскивая ключ из кармана куртки. И тут меня ждала полная неожиданность. Ключ, почему–то не подходил к замку зажигания. Попробовав еще раз завести машину, я чертыхнулся, поднял голову и понял свою ошибку, в нескольких метрах от меня стояла точно такая же машина. –Проклятье! Мне потребовалось мгновение, чтобы пересесть в свою. «Мерседес», увозивший Тину, мчался по парковке на максимально возможной скорости. Шофер нервничал. В зеркало он видел, как открылись двери лифта и из нее выскочил высокий, темноволосый парень, тот самый с которым Тина пришла на вечеринку. Все шло не по плану. Вместо того, чтобы по–тихому усадить девчонку в машину и доставить шефу, у них тут, по всей видимости, намечалось небольшое сражение с погоней. Шофер бросил еще один взгляд в зеркало. Черный Кабриолет мчался параллельным курсом. Нужно было любым способом не дать ему вырваться вперед. Шофер вжал педаль газа в пол. Мерс уже почти добрался до выезда с парковки, когда мне удалось обогнать его и умудриться не зацепить ни одного автомобиля по пути. Чуть притормозив, я развернул машину так, что взвизгнули шины. Перехватив покрепче руль, я нажал на газ, отправляя Кабриолет лоб в лоб Мерседесу. Мне было видно, как напрягся водитель Мерседеса, вцепившись в руль мертвой хваткой, и мне стало интересно, свернет он или не свернет, я то сворачивать не собирался. Нервы водителя Мерса сдали. Вывернув руль до предела, он протаранил один из припаркованных автомобилей, уходя от столкновения со мной. Мотор Мерседеса заглох. Я нажал на тормоза и с визгом мой Кабриолет встал как вкопанный. И снова не утруждая себя открыванием дверцы, я перелетел через бортик. Водитель Мерса начал вылезать из искореженного автомобиля, на ходу доставая пистолет. Для меня его движения были как в замедленной съемке: неторопливыми и неуклюжими, однако, когда я оказался перед ним, на меня смотрело дуло пистолета. Парень знал свое дело. Думать было некогда, одним быстрым ударом я вырубил шофера, перехватив оружие и наставил его на выбравшегося из машины Стейси. Тот покорно поднял руки: –Кто бы ты ни был, не ввязывайся в это, поверь мне. Я не внял предупреждению: –Тина, садись в машину. Девушку не нужно было просить дважды. Оттолкнув Стейси, Тина быстро забралась в Кабриолет. Стейси занервничал, Ну, ничего удивительного, добыча ускользала от него. Босс, кем бы он не был, будет недоволен. –Знаешь, что? Я не думаю, что ты нажмешь на курок. Я задумался: а ведь этот сукин сын прав. Но всегда есть альтернатива. Через миг мой кулак врезался в челюсть Стейси: –Правильное предположение. Стейси тяжело рухнул на пол. Отбросив пистолет, я сел за руль своей машины. Тина улыбнулась: –Приятная вечеринка, а? Сдав назад, вжав педаль газа в пол, я пожал плечами: –Несколько слишком "потрясающая" для меня. Вырулив со стоянки, я возвращался в свою уютную «нору», оставив Стейси подсчитывать убытки и готовить оправдательную речь перед боссом. *** Корделия устало привалилась к стене, закрыв за собой дверь и скинув надоевшие за вечер туфли. Жизнь ее была не так безоблачна, как она обрисовала ее Ангелу. Правдой из всего сказанного было лишь то, что она жила в Малибу, прямо на побережье Тихого океана. Но денег хватило лишь на съемную комнату, да и то самую дешевую и маленькую, какую можно было только отыскать. Обстановка могла бы поспорить своей нищетой с приютом какого–нибудь бомжа: обшарпанные обои грязно–желтого цвета местами свисали лохмотьями со стен не видевших ремонта уже много лет. Мебель под стать стенам: раздолбанный диван, столик, пара стульев, старенький телевизор да пустой шкаф для одежды. И только вид из окна напоминал, что съемная, зачуханная комнатка находится именно в Малибу. За окном был океан. Он был разный. Большой, волнующий, умиротворяющий, дающий надежду, утешающий в минуты полного отчаяния. Корделия сбежала из Саннидейла, когда ее семья полностью разорилась. Она мечтала о карьере актрисы и пыталась, как могла, реализовать свои мечты. Но как же трудно это было сделать без гроша в кармане и без связей. Девушка не пропускала ни одной светской вечеринки, пытаясь «засветиться» где только можно. На кастинги ходила как на работу, но удача постоянно отворачивалась от нее. И было до чертиков обидно пытаться наладить отношения с богатыми, заносчивыми и беспечными которые смотрели на нее со снисходительной надменностью в глазах. Но еще тяжелее было осознавать, что она и сама еще совсем недавно была такой же богатой, самовлюбленной, заносчивой, считающей себя выше остальных только потому, что у ее родителей были деньги. Были… вот именно что были. Отлепившись от стены, Корделия устало прошла в комнату, бросила на диван сумочку и следом рухнула сама. Вечеринки утомляли, особенно такие бесполезные, как эта, ноги ныли, голова гудела. Переодеваясь, Корделия улыбнулась, но были сегодня и приятные сюрпризы. Она никак не ожидала встретить здесь Ангела. И несмотря на то, что он вампир и они были с ним не в лучших отношениях там, в Саннидейле, но здесь она была рада видеть его. Хоть одно знакомое лицо в этом хаосе лиц. Она и сама представить не могла, что так обрадуется клыкастому. Переодевшись, Корделия отправила платье в шкаф. Включила автоответчик. Тот с радостью сообщил: –Корди, это Джо из Агентства. Неудача, снова. У нас неприятности со списком для прослушиваний. Телесети говорят, что они уже видели тебя достаточно. Так вот, знаешь, не стоит больше звонить. Мы сообщим, если ситуация изменится. Пока. Корделия вздохнув, села на диван и достала из сумочки звездообразные бутерброды, унесенные с вечеринки. Автоответчик повел итог: –Сообщений больше нет. Откусив кусочек, Корделия с тоской посмотрела в окно. Поодаль тихо вздыхал океан. *** Выбравшись с подземной автостоянки, я вдавил педаль газа в пол, но не настолько, чтобы нас остановили копы. Внимательно следя за дорогой, я поглядывал в зеркало заднего вида. За нами никто не гнался. Тина сидела нервно вытянувшись почти в струнку и молча смотрела на дорогу. Адреналин спал и ее начинало потряхивать. –Ты как? –Нормально. Как тебя зовут? Я удивленно уставился на нее: –Что? –Как тебя зовут? – повторила она свой вопрос. – Сначала я напала на тебя, потом притащила на вечеринку, где ты спас меня. А я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Я рассмеялся: –Ангел. – И тут же стал серьезным: – Тебе есть где остановиться. Ну, пока все не утрясется? Тина только молча качнула головой. Ей некуда было идти. Я свернул в переулок. Заглушил мотор, молча взял вещи Тины и открыл перед ней дверцу. Тине не нужно было долго объяснять. Она благодарно кивнула, не задав ни одного вопроса. Полагаю, что она еще не забыла улыбающегося лица Стейси, а на запястьях у нее наливались синяки от его железной хватки. Она боялась. Я чувствовал ее страх, страх, что ее найдут. Предоставив в распоряжение Тины комнату, я отправился инспектировать кухню. Не часто, а если честно, то никогда, я не принимал здесь гостей. Дойл не в счет. Хозяйничая на кухне я видел, как Тина со вздохом опустилась на кровать и начала разбирать сумку. На кровать полетели: зеркальце, косметичка, что–то из одежды, небольшая записная книжечка. Найдя нужное, Тина в обратном порядке поскидала все вещи назад. Я поймал ее взгляд. Тина смущенно улыбнулась: –Бойскаутская подготовка. Я могу жить с тем, что есть в сумке несколько дней, если понадобится. – Голос звучал слабо и испуганно. Ее била дрожь, но она пыталась взять себя в руки. Я хорошо понимал в каком она сейчас состоянии, но пока мог только дать ей приют в своей берлоге и свою защиту. –Я сделал чай. –Спасибо. –Ты пьешь с молоком и сахаром? –Да. –Тогда...– Я запнулся, но продолжил: – у меня их нет, у меня бывает не много посетителей. Тина только неопределенно пожала плечами. Закончив возиться с сумкой она осмотрелась уже более внимательно. Взгляд ее остановился на коллекции оружия. Она невольно улыбнулась: –По крайней мере, видно они не из тех, к кому ты испытываешь симпатию. Я подал чашку чая Тине: –У меня тоже проблемы с общением. Тина обхватила чашку двумя руками, согревая озябшие руки. Дрожь начинала проходить. В ее глазах я уловил благодарность: –Я думаю, теперь момент когда ты утешаешь меня? Не то, чтобы ты этого не заслужил. –Нет, теперь момент, когда у тебя есть безопасное место, чтобы остановиться пока мы со всем этим не разберемся. В глазах Тины застыло изумление: –Ты имеешь в виду, что ты не хочешь... –У тебя и так сейчас достаточно людей, которые от тебя чего–то хотят. –Господи, ну разве я не в "неправильном городе", –она поставила чашку на тумбочку, закрыла лицо руками и опустилась на кровать. Ее плечи сотрясались от рыданий. Я растерялся. У меня был не слишком большой опыт в утешении плачущих девиц. Но я знал самый верный способ заставить девушку не плакать – резко сменить тему разговора. Так я и сделал. –У Рассела есть фамилия? Уловка удалась. Тина всхлипнула и подняла голову. Глаза у нее покраснели, но в них уже не было страха. Осталась одна усталость. –Да, но тебе ее лучше не знать. Ты и так уже сделал достаточно. Он из тех парней, которые могут избежать ответственности за убийство. –Кого он убил? Тина всхлипнула еще раз: –Я не знаю. Может быть никого. Ему нравится... – она замолчала, стараясь подобрать слова, – ему нравится боль. Я хочу сказать, по–настоящему. Он говорит о ней, словно это его друг. И ты не можешь оставить его, он сам решает, когда с него достаточно. Я знала одну девушку, Дениз, она попыталась уйти. Она исчезла с лица земли... Тина замолчала и молчала так долго, что я уже подумал, что рассказ закончен, когда она обреченно добавила: –Он найдет меня. Я чуть склонил голову, стараясь поймать ее взгляд. Когда мне это удалось, я, придав своему голосу уверенность, заверил ее: –Уже нет. И может быть она мне поверила, но я на собственном опыте знал, что значит любить боль и быть ее рабом. От такого невозможно отказаться добровольно. Боль становится частью тебя. Поглощает… Изменяет… И не отпускает… Ты постоянно ищешь ее, а найдя, упиваешься ею на всю катушку. И с каждым разом тебе нужно все больше и больше. Из рассказов Тины я сделал вывод, что Рассел был садистом. А может быть… А может быть он был таким же, каким был я сам сотню лет тому назад. Я тоже любил боль. Чужую боль. Как мог, я успокоил Тину и когда она, устав от слез и переживаний, уснула, я осторожно укрыл ее спящую одеялом, вынул из ее сумочки записную книжку. На одной страничке было выделено имя –Дениз Перкинс. Это имя мне ни о чем не говорило. *** Мне нужна была информация. Недалеко от того места, где я жил была библиотека, оборудованная компьютерным залом. То, что нужно. Я уже не раз бывал там и знал, как туда попасть, минуя охрану. Ночью в библиотеке было тихо и пусто. Меня это не смущало, как не смущало и то, что проникал я туда время от времени незаконно. Но какая это мелочь по сравнению со спасением человеческой жизни. Я работал на нескольких компьютерах, запустив одновременный поиск. Пока компы обрабатывали информацию, мне выпало время подумать. Вся эта ситуация была не так проста, как обрисовывал Дойл: спасаешь девушку от злодея и весь мир аплодирует тебе стоя. На деле все оказалось не так. Тина нуждалась в помощи, но боялась ее попросить, боялась рассказать. То, что мне удалось увидеть–не внушало оптимизма. Стейси–отморозок, каких мало. Его хозяин, скорее всего – тоже. Но все же я очень бы хотел познакомиться с мистером Расселом лично. Мои раздумья прервал писк. Я взглянул на монитор. Там была фотография темноволосой девушки с приложением полного досье. В графе имя значилось –Дениз Перкинс. Не думаю, что в Лос–Анджелес могло быть несколько пропавших девушек по имени Дениз Перкинс. Совпадений не бывает. Это я усвоил на личном опыте. Я внимательно рассмотрел фотографию, запоминая малейшие черты в облике девушки. Было в ней что–то восточное. Большие темные глаза в окружении огромных, пушистых ресниц, полные, но не портящие ее губы, прямой нос, смуглая кожа. Волосы темной, чуть волнистой, волной спадали на плечи. Дениз была молодой и красивой. На фото девушка сидела в пол оборота. На левом плече красавицы была примечательная татуировка в виде красной розы. Пискнул второй компьютер, выдавший газетные статьи о всех пропажах и убийствах молодых девушек за последний год. Их было несколько. Я быстро пробежал глазами информацию. Убийства никак не были связаны между собой и совершены разными способами. Одна погибла от руки бомжа, пытавшегося ее ограбить, вторая попала под машину, третья погибла, выпав из окна многоэтажки. Еще одна исчезла по дороге домой и до сих пор ни она, ни ее тело найдены не были. Единственное, что объединяло все эти дела – все девушки были одинокими. У них не было в Лос–Анджелесе родственников и друзей, кто стал бы их искать. Пока у меня в голове никакой ясности не было. И, наконец, третий компьютер выдал всего одно сообщение: в одном из районов города был найден неопознанный труп молодой девушки. К сообщению прилагалась фотография крупным планом–татуировка красной розы–отличительная особенность трупа. Татуировка Дениз Перкинс была копией татуировки на руке найденного трупа. Я понял, что нашел подругу Тины. Пазлы неожиданно свалившегося на меня дела начали складываться в определенную картинку. Осталось добавить всего несколько кусочков мозаики и Дойл может мной гордиться. *** Домой я возвращался уже под утро, уставший и задумчивый. Кто–то в городе устанавливал свои порядки. И пахли они кровью. Нужно было как можно скорее выяснить кто такой Рассел. Я пытался сделать запрос, но кроме того, что Рассел Винтер – спонсор, меценат, деловой и уважаемый в городе человек – информации не было. Официально он не был замечен ни в чем криминальном. Хотя на этот счет у меня уже были кое–какие догадки, которые я собирался в ближайшее время подтвердить или опровергнуть. Я уже почти добрался до квартиры, когда уловил слабый стон. В три прыжка я преодолел лестницу, ведущую в комнату, толкнул крышку люка, ворвавшись вовнутрь. Мне хватило одного мгновения, чтобы понять, что кроме Тины в комнате никого не было. Я подошел к кровати. Тина металась, охваченная кошмаром. Присев на краешек кровать, я осторожно взял ее за плечи и попытался разбудить: –Тина… Та забилась еще сильнее, молотя руками по моим плечам и рукам. Я сгреб ее в охапку, прижал к себе: –Тс-с-с… Все в порядке, все хорошо… Так, когда–то давно, я укачивал совершенно другую девушку… Постепенно Тина затихла в кругу моих рук и только тихонько всхлипывала, уткнувшись мне в плечо, а я продолжал ее укачивать, твердя как мантру: –Все хорошо… все хорошо… Тогда это было правдой. Я надеялся, что и сейчас не обману надежд доверившейся мне души. –Он был здесь. – Голос Тины дрожал. –Тс-с-с-с, все хорошо. Тина перестала вздрагивать, окончательно проснувшись и успокоившись в моих объятиях. Я осторожно оторвал ее от своего плеча: –Тина, у твоей подруги, Дениз, была татуировка на левом плече? Девушка кивнула: –У нее была роза. –Я думаю, она убита. В глазах Тины мелькнули растерянность и страх. А я продолжил: –И есть еще другие. Он выбирает девушек без семьи, тех, о ком никто не будет беспокоиться. Страх в глазах Тины поглотил растерянность. Она напряглась в руках Ангела. У нее в этом городе не было никого, никто не станет ее искать, а это значит, что и она, как Дениз, может бесследно исчезнуть. И что ей теперь делать? Уехать? Но где взять денег? И если уехать удастся, где гарантия, что Рассел не пустит по ее следу своих ищеек? Мысли лихорадочно проносились в голове девушки. Ее испуганный взгляд остановился на прикроватной тумбочке, где лежала записка с ее именем. Тина застыла, не веря собственным глазам. Значит, он знал ее имя еще до того, как они встретились в кафе? Значит и это все ложь. Все сочувствие Ангела, все его слова о помощи оказались очередной ложью…И значит он… Вот откуда он знает и о смерти Дениз и о пропаже других девушек… Я почувствовал, как Тина напряглась и задрожала в моих руках. Проследив за ее взглядом, я все понял и сделал неумелую попытку успокоить ее, ругая самого себя на чем свет стоит: –Послушай, ты не должна бояться. Ты здесь в безопасности. Когда Тина подняла на меня глаза, в них было обвинение: –Откуда это у тебя? – Она кивнула на тумбочку, где лежала злополучная записка. – Ты знал, кто я, когда пришел вчера вечером? – Тина оттолкнула меня, вскочила на ноги и начала в спешке собирать свои вещи. Я сделал еще одну попытку все объяснить и успокоить ее: –Нет, не знал. Я только... –Вот черт, как объяснить наличие Дойла с его Высшими силами? – У меня было только твое имя, это все. – Я запутался окончательно, отчаявшись найти правильные слова: –Послушай, это все запутанно. Тина подняла на меня взгляд. Слезы бежали по ее лицу: –Да, я уверена. Большая запутанная игра, в которую Рассел играет с моей головой. Сколько он заплатил тебе? Она вцепилась в сумку дрожащими руками и пыталась не сорваться на истерику. Я окончательно растерялся. Срочно нужно было что–то придумать, пока Тина не ушла, но единственное, что я мог пролепетать, это: –Он не платил. Но Тина уже ничего не слушала и я не мог винить ее в этом. Она перестала верить. Кругом одна ложь: –Ты точно такой же, как он. Держись подальше от меня. Схватив сумку, Тина выбежала из комнаты, я рванул следом. Ее нужно было остановить, вот только я не знал, как. День уже вступил в свои права, и солнечный свет заливал помещение. Девушка быстро пересекла офис и уже взялась за ручку двери, когда я перехватил ее: –Пожалуйста, послушай… Тина дернулась, пытаясь освободиться от моей хватки, с такой силой, что я, не ожидая сопротивления, по инерции сделал шаг вперед и попал в луч солнечного света. Рука мгновенно задымилась. От сильной боли, ночной усталости я на мгновение потерял контроль над собой. Тина бежала от Ангела, крепко сжимая в руках свою сумку, словно она была единственной ее защитой. Слезы непрошенными ручьями бежали по щекам, застилали глаза. На ходу она смахивала их свободной рукой, стараясь ни за что не споткнуться. Ну почему она такая доверчивая? Почему поверила первому попавшемуся? А ведь он защитил ее от головорезов Стейси, не дал увезти. Зачем? Что ему нужно от нее? Кто он такой? Мысли вихрем крутились в голове девушки. Ей было обидно, больно и страшно. Выход был уже близко. Она видела, как через стеклянную дверь солнечные лучи ярко заливали холл помещения, когда позади послышались быстрые шаги. Тина обернулась. Ангел был рядом. Девушка прибавила шагу и уже взялась за ручку двери, когда на ее собственной руке сомкнулись пальцы Ангела. В ужасе Тина дернулась в сторону двери и услышала сдавленное шипение, почувствовав, что рука Ангела слетела с ее руки. Обернувшись, Тина наткнулась на зеленые глаза зверя. Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось с бешенной скоростью. В голове была только одна мысль: бежать! Бежать как можно дальше, пусть даже в руки Стейси, пусть он везет ее к Расселу, но только бы не видеть этого ужаса. Я отпустил Тину и шарахнулся в тень комнаты. Вжался в темный угол, успев заметить ужас и отвращение в глазах Тины. Я видел, как окончательно обезумев, она выскочила за дверь, растворившись в солнечном свете, куда мне ход был закрыт. По крайней мере, до наступления ночи. И я очень боялся, что с наступлением тьмы будет слишком поздно что–либо делать. В эти минуты, беспомощно сидя в темном углу собственного жилища, я ненавидел своего зверя, ненавидел собственную сущность, ненавидел свое бессилие, свою невозможность что–либо сделать. *** Тина не помнила, как добралась до своей квартиры. Перед глазами стояла звериная личина с зелеными глазами, а на запястье руки наливался синяк. Ее привычный мир рухнул в одночасье, когда тот, кто спас ее, кому она доверилась на ее глазах превратился в монстра. Все смешалось в голове: монстры, Рассел, Марго, ненавистный город. Ей хотелось одного: поскорее уехать отсюда. Закрыв за собой дверь, Тина прислонилась к стене, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Голова болела и не хотела мыслить логически. Немного успокоившись, Тина отлепилась от стены, прошла в комнату. Здесь царили тишина и покой. Задернутые портьеры приглушали солнечный свет, сохраняя успокаивающую прохладу. Тина осмотрелась, пытаясь сообразить, с чего ей начать. Головная боль усиливалась. Тина решила начать сначала. Распахнув дверцы шкафа, она в спешке начала скидывать вещи в сумку. Посторонний шорох заставил девушку насторожиться. Отложив сумку, она на цыпочках прокралась к столу. Там, в самом нижнем ящике лежал пистолет. Так, на всякий случай. И вот случай настал. Быстро выхватив оружие, Тина обернулась. Дуло пистолета уставилось на мужчину средних лет в идеально сидящем костюме: –Рассел... Мужчина улыбнулся. У него была приятная внешность. Седые волосы аккуратно зачесаны назад. Прямой нос, правильные, чуть полноватые губы. Вот только глаза… в них был холод. –Я везде искал тебя. А ты здесь, прямо у меня под носом. Ох, я владелец здания, вернее большей части квартала. Ты собираешься целиться в меня из пистолета весь день? Руки Тины дрожали, но она не опустила пистолет: –Что ты сделал с Дениз? –Ничего. –Мне нужна правда, Рассел. –Она хотела уехать домой, и я купил ей билет до Пенсаколы. –Она умерла. Рассел нахмурился: –Что ты имеешь в виду? Она звонила мне вчера. Она сказала, что собирается вернуться в школу, она хотела, чтобы я понажимал на мои тайные пружинки. Слушай, мы оба знаем, что я живу не по правилам, но не убиваю моих друзей! Если дело в Лос–Анджелесе... Если тебе нужна аренда... Ты знаешь, все чего я хочу, это помочь тебе. Тихий голос Рассела действовал гипнотически: успокаивал, расслаблял, и вскоре Тина сдалась. Ей стало все равно. Она так устала от лжи, устала бояться, устала убегать. Она безропотно отдала Расселу пистолет, не в силах оторвать взгляд от его холодных, притягивающих глаз. А он, перехватив оружие, мило улыбнулся: –Только скажи мне, что ты хочешь. –Я хочу домой! Слезы бежали по щекам Тины, и девушка ничего не могла с этим поделать. Она знала, что Расселу это нравится. Ему нравится слабость других, нравится страх, который он внушал людям. Нравится слепая покорность. Нравится власть. Он купался во всем этом, словно подзаряжаясь, получая энергию. Рассел улыбнулся еще шире: –Договорились. Бедняжка. Кто тебя так запутал? Тина всхлипнула: –Я не знаю. Я думала, что ты нанял его. Он превратился в нечто. Это была самая ужасная вещь, которую я когда-либо видела. Но Тина ошибалась. То, что она видела сегодня утром было не самым страшным в ее жизни. Когда она подняла взгляд на Рассела, ее глаза расширились от ужаса. Она не уловила того момента, когда лицо мужчины превратилось в такую же гротескную маску, какой было лицо Ангела, так напугавшее ее утром. Рассел усмехнулся: –Ну, ты молода... А следом за ужасом пришло безразличие и ушла надежда. Зачем что-то пытаться делать, если обстоятельства сильнее тебя? Зачем пытаться убежать, если бежишь все время по кругу? И Тина сдалась, расслабившись в руках Рассела Винтера. Последнее, что она помнила, желтый огонь нечеловеческих глаз и клыки, нежно, словно поцелуй, коснувшиеся ее кожи. А потом наступила тьма. *** Я едва мог дождаться когда солнце сядет, меря шагами комнату. Наверное, впервые за всю свою не–жизнь я чувствовал полную беспомощность от невозможности что–то сделать. Не успело солнце скрылось за горизонтом, а я уже выскочил из дома. Первым делом я отправился в кафе, где работала Тина. Там сказали, что Тина сегодня на работу не вышла и «любезно» предоставили ее домашний адрес. Еще какое–то время у меня ушло на то, чтобы отыскать квартиру девушки. Я спешил, как мог, но, едва войдя в квартиру, понял, что опоздал. В прихожей было темно, тихо и безжизненно. Мне очень хотелось надеяться, что Тины нет дома, но в глубине души я уже знал, что это не так. Дверь в комнату была слегка приоткрыта. Толкнув ее я замер. Тина лежала на полу, неловко подвернув одну ногу. Волосы разметались по ковру. Крови вокруг тела видно не было, но мне не нужно было дотрагиваться до Тины, чтобы понять, что она мертва. Я осторожно приблизился к ней и повернул голову. На шее виднелась пара отметин, так хорошо мне знакомых. Отняв руку от шеи девушки, я почувствовал что-то липкое. Даже в полутьме комнаты было видно, что на кончиках пальцев поблескивала кровь. И это была моя вина. Я обещал спасение и защиту, а вместо этого напугал и дал погибнуть. Я не успел… Не смог… Мне стало трудно дышать. Еще одна смерть была на моем счету, в один миг перечеркивая десятки спасенных жизней. Спасая жизнь, мы делаем шаг к свету. Забрав жизнь, мы делаем десять шагов во тьму. *** Я стоял на крыше соседнего здания и наблюдал, как тело Тины упаковывали в черный мешок вызванные мной медики. Душа моя тонула в омуте боли. И не было той боли конца… А где–то в глубине омута безысходности зажглась крохотная искорка ненависти, которая, я знал, вспыхнет огнем жажды мести… Здесь, на крыше одного из домов в городе Ангелов, я поклялся найти того, кто оборвал жизнь Тины, и не только ее. Кто похитил и убил уже много молодых и красивых девчонок. И эту клятву я намерен был сдержать, чего бы это ни стоило. Домой я вернулся в полном спокойствии, четко зная, что мне нужно делать дальше. На пороге комнаты я наткнулся на Дойла. Надо отдать должное полудемону после моего краткого рассказа о минувших событиях, он не стал задавать лишних вопросов, а просто дал мне выговориться. –Парня, пытавшегося забрать ее с вечеринки, зовут Стейси, –я метался по комнате, просто не мог сидеть спокойно. Мне нужно было что–то начать делать, и чем быстрее, тем лучше. Дойл хранил хладнокровие, уютно устроившись на диване: –Это имя или фамилия? –Я не знаю. Профессиональный вышибала, вероятно, когда–то был в чем–нибудь замешан. Полудемон кивнул: –Я поспрашиваю. Пробегая мимо полки с книгами, я на ходу сдернул оттуда телефонную книгу и шлепнул ее на столик перед Дойлом: –Отлично. Начнем с автомобиля. Черный Мерседес 300E, 1987 года, нуждается в серьезном ремонте бампера. Позвони в магазины запчастей. –Я знаю парочку, которых нет в книге. –Парень в автомобиле приведет меня к Стейси. Стейси приведет меня к Расселу. Дойл задумчиво поднял на меня взгляд синих глаз. Не знаю, что он там увидел, но на его лице не было обычной улыбочки, он не стал читать лекции на тему как правильно общаться с людьми, он просто чуть склонил голову на бок и серьезно сказал: –Ты не мог знать, что она убежит от тебя. Я рад, что он не стал обвинять меня во всех грехах, достаточно того, что я сам себя обвиняю, но в данный момент я меньше всего нуждался в утешении, мне нужна была помощь. И если Дойл хочет, чтобы я общался, то пусть помогает: –Забудь это. Давай возьмемся за работу. –Ты не можешь отключать себя от... – Дойл все–таки решил «оседлать» своего любимого «конька». Но у нас нет времени. Дорога каждая минута, пока еще кто–нибудь не пострадал, поэтому я бесцеремонно оборвал его на полуслове: –Дойл, я не хочу делиться своими чувствами, я не хочу откровенничать. Я хочу найти Рассела, и я хочу посмотреть ему в глаза. –А потом что? – логично поинтересовался полудемон. –Потом я собираюсь поделиться моими чувствами. В глазах Дойла что–то мелькнуло и тут же пропало. Он замолчал, сосредоточив все свое внимание на телефонном справочнике. Я подозревал, что он не желал знать, какими чувствами я буду делиться с Расселом. И правильно. Не понравится это ни Дойлу, ни его Высшим Силам, а уж тем более не понравится Расселу, когда я до него доберусь. *** Рассел Винтер владел огромным трехэтажным особняком, расположенном в самом престижном районе города – Бел Эйр. Снаружи особняк окружала ажурная, но массивная железная ограда, снабженная по периметру сигнализацией. Попасть в особняк можно было только минуя ворота с круглосуточной охраной. Сам дом стоял посреди великолепного сада с экзотическими растениями, собранными со всех уголков мира. Под ветвистыми деревьями тут и там стояли изящные скамейки с резными спинками и беседки, где можно было отдохнуть от дневного зноя. Между деревьев, по песчаным дорожкам ленивой походкой прогуливались павлины. На небольших полянках были разбиты цветочные лабиринты с фонтанчиками внутри. Перед самим домом находился восхитительный фонтан таких размеров, что струи его уходили высоко вверх, исчезая в синеве неба. По обе стороны от фонтана расходились подъездные дорожки, способные вместить одновременно пару автомобилей. Внутреннее убранство соответствовало внешнему. Те, кто входил внутрь попадал в огромный холл с мраморным камином из белого мрамора. Второе, что бросалось в глаза после камина – огромная хрустальная люстра под высоким потолком, сверкающая всеми цветами радуги в свете собственных ламп. Все комнаты в доме были отделаны с роскошью и вкусом, свойственным богатым людям, знающим цену деньгам. Мебель только из натурального дерева, полы устилали пушистые ковры, скрадывающие шаги. На стенах, задрапированных тончайшим шелком, висели картины известных мастеров живописи. Огромная лестница из того же ослепительно белого мрамора, что и камин, вела на второй этаж. Он полностью был в распоряжении хозяина дома. Здесь был его рабочий кабинет, оснащенный последними техническими разработками и обширная библиотека, набитая книгами, стоявшими тесными рядами на высоких, от пола до потолка, стеллажах. Лестница на третий этаж была немного меньше по размеру, но такая же ослепительно белая. Здесь располагались спальни и гостевые комнаты. Но была в роскошном доме пара необычностей. В любое время суток тут всегда царил полумрак из–за постоянно закрытых тяжелыми, темными портьерами окон, что придавало дому таинственный вид. А еще во всем доме никто не смог бы найти ни одного зеркала. Ну и что тут особенного? Богатые люди имеют право на свои причуды. Конечно, если бы только эти люди не жили в городе Ангелов. Рассел Винтер сидел в библиотеке, на втором этаже и внимательно просматривал кассету с записью вечера у Марго. Адвокат почтительно стоял позади хозяина кабинета. –Мистер Винтер, слияние компаний Eltron идет. Они уступили во всем, после Ваших переговоров с их главным финансовым администратором. Мы принесем бумаги в ваш офис завтра. Рассел задумчиво посмотрел на монитор: –В ней что–то было, не так ли? Адвокат послушно взглянул на монитор. С монитора улыбалась Тина, безуспешно пытаясь закрыться рукой от камеры. –Мне было жаль убить ее так быстро. Адвокат вынул из кейса лист бумаги: –Вообще–то, Вы не видели ее несколько недель. Вчера Вы были на конференции с вашими адвокатами по поводу контракта, когда произошел несчастный случай. И мы располагаем свидетелем, который скажет полиции, что видел одетого в темное человека с кровью на руках убегающего с места преступления. Рассел хмыкнул: –Впечатляюще. –"Вольфрам и Харт" юридическая фирма с полным сервисом, мистер Винтер. Это наша работа – следить, чтобы жизни наших клиентов протекали более спокойно. Рассел нажал на паузу. На мониторе застыло улыбающееся лицо Корделии. Пару секунд Рассел внимательно рассматривал лицо девушки. –Кто это? Свежее лицо. Я думаю, что мы должны встретиться. –Я должен предупредить фирму, что эта молодая леди может стать следующей долгосрочной инвестицией? Рассел немного подумал: –Я так не думаю. Я только хочу что–нибудь съесть. – Он хищно улыбнулся, не отрывая взгляда от монитора. *** Поспрашивав по своим каналам, Дойл очень быстро выяснил, что Стейси содержит тренажерный зал в одном из престижных районов Лос–Анджелеса. Я с нетерпением дождался захода солнца, чтобы посетить его заведение. Надо сказать, что я не обладаю таким достоинством, как дипломатия, особенно, когда кто–то убивал моих знакомых, доводя меня самого до бешенства, поэтому, не тратя времени на вход через центральную дверь, я просто вышиб одно из окон тренажерного зала и вскочил на подоконник. Мне хватило всего несколько секунд, чтобы оценить обстановку: пригнувшись у дальней стены сидели Стейси и его клиент и пытались отряхнуть с себя стеклянное крошево. Я спрыгнул внутрь. Не обращая внимания на парня, одним прыжком я добрался до Стейси, и не давая подняться на ноги, приложил его к скамье и только после этого начал задавать вопросы: –Где он живет, сколько у него охранников? Стейси дернулся под моей рукой. Вырваться не удалось, а добровольно я готов был его отпустить, но только после получения нужной мне информации. После пары попыток Стейси перестал дергаться и замер. Я уже думал, что не дождусь ответа, когда он заговорил: –Слушай, "Горячий стрелок". Кем бы она ни была для тебя, тебе лучше забыть о ней. Ты понятия не имеешь, с кем ты имеешь дело. –Рассел? Дай мне угадать. Не в восторге от дневного света и зеркал? Пьет много V-8? Я шел ва–банк. Точной информации о том, что Рассел Винтер вампир у меня не было, но я мог сопоставляться факты и доверять своему жизненному опыту. Реакция Стейси показала, что я попал в самую точку. –Если ты встанешь на его пути, он убьет тебя. Он убьет всех, кто тебе дорог. –Нет никого, кто был бы мне дорог. Я старался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, но я кривил душой. Был один человек, за которого я мог отправить весь мир в тартарары, из–за которого я вернулся из Ада. Но Стейси этого знать было необязательно. И я достиг цели. В глазах качка появился страх. *** Корделия не теряла оптимизма, он помогал ей зацепиться за Лос–Анджелес, город лжи, притворства, город больших возможностей. Город, где слабым не было места. И понимая это, Корделия пыталась всеми доступными ей способами изменить свою жизнь, хватаясь за любую возможность. Но пока удача отворачивалась от нее. Однако девушка искренне верила, что долго так продолжаться не может. В один прекрасный миг она станет знаменитой и богатой. Нужно только приложить чуть–чуть усилий: показаться там и тут, завести нужные и полезные знакомства и удача улыбнется ей. Утро Корделия встретила сидя на стареньком диване в своей маленькой комнатке в позе лотоса. Солнечные лучи весело «скакали» по стенам с обшарпанными обоями, играли в волосах девушки. Им вторил океан: с тихим шорохом накатывал, сверкающие в лучах солнца, волны на прибрежную гальку, отбрасывая ослепительные блики в окно обшарпанной комнаты. Корделия прикрыла глаза и расслабилась, отгоняя от себя весь негатив, сосредотачиваясь на шорохе океана за окном: –Я– Кто–то. Я имею значение. Люди будут притягиваться моей положительной энергией, и помогать мне достигать моих целей. Я там, где я хочу быть… – она в отчаянии рухнула на диван и прошептала: – и не умираю от голода! Корделия была на грани отчаяния. Работы не было, денег тоже. А на одном оптимизме держаться оказалось все труднее и труднее. Телефонный звонок оглушил. Взяв себя в руки, она подняла трубку: –Привет, Корделия Чейз. –Кор, это – Марго. Ты вчера была просто хитом на моей вечеринке. Корделия улыбнулась: –О, спасибо! –Угадай, кто видел мою видеозапись с вечеринки, и угадай, кто хочет с тобой встретиться. Корделия чуть наморщила лоб, теряясь в догадках: –Режиссер? Менеджер? Ассистент ассистента, который хочет договориться об обеде? Марго прижала трубку к уху, плеснула себе виски и кинула туда же пару таблеток. И что только Рассел нашел в этой безмозглой курице? Марго получила четкий приказ: доставить девчонку в особняк босса. С доставкой проблем не будет, девчонка давно уже хотела выбиться в «люди». Марго частенько встречала ее на разных вечеринках. Кажется, Корделия хотела стать актрисой, вот и «светилась» везде, где только можно. Но пока безуспешно. И вот девчонке несказанно повезло. Ее заметил сам Рассел Винтер. Вот только Марго знала, чем заканчивалось внимание мистера Винтера. Марго улыбнулась, легонько поболтала стаканом в воздухе, растворяя таблетки в алкоголе: –Рассел Винтер. –Инвестор? – Корделия не верила своим ушам. –Ох, ох, Корделия. – Марго сделала глоток и прикрыла глаза, чувствуя, как алкоголь теплой волной разливается по телу, а очень скоро таблетки подарят незабываемую легкость и жизнь снова расцветет всеми своими красками. – Он намного значительнее. Он помогает людям начать карьеру. И он хочет видеть тебя сегодня вечером. –Сегодня вечером? Марго прикрыла глаза, она так и представила, как Корделия закатила глаза, не веря собственному счастью. Дурочка. Ну да, ладно, это ее проблемы. –Он пришлет за тобой лимузин в восемь. – Сделав еще один глоток, Марго положила трубку, таблетки начинали свое действие. Корделия застыла на своем диване с телефонной трубкой в руке и не верила счастью, свалившемуся на нее так внезапно, хоть и желанно. Удача улыбнулась ей с той стороны с которой она и не мечтала. И она собиралась схватить ее за хвост и уже никогда не отпускать. За окном шуршал океан, но уже слышались в шуршании рычащие нотки. Океан начинал волноваться, словно о чем–то хотел предупредить беспечную искательницу счастья.
Обратиться - Ответить - К полной версии
Angel767 02-05-2019-10:43 удалить
*** Я методично скидывал в сумку оружие: колья, отмычки, пару гранат. Стейси сдал не только адрес босса, но расположение и количество охранников и прислуги, а заодно и план особняка. Боль и переживания, что опоздал, не смог помочь, отошли на второй план. Я знал, что нужно делать. Дойл стоял уже привычно облокотившись на косяк, и внимательно наблюдал за моими передвижениями по комнате: –Ничего себе, ты действительно собираешься на войну. Я думаю, ты... а... ты их видел несколько на своем веку, да? –14, не включая Вьетнам. Они никогда не объявляли ее. –- Положив в сумку «кошку», я застегнул молнию и посмотрел на Дойла. Если у полудемона и остались какие–то вопросы, он не стал их задавать, благоразумно промолчав. Сейчас у меня не было никакого желания погружаться в собственное прошлое. Подхватив сумку, я направился к выходу. Дойл оторвался от косяка и улыбнулся: –Хорошо, слушай, Удачи тебе. Я сделал несколько довольно больших ставок на Викингов сегодня вечером, но в душе я буду вместе с тобой, да? Обернувшись, я кинул ему ключи от машины: –Ты поведешь. Вот это в его планы, кажется, не входило. Дойл перестал улыбаться: –Подожди минутку. Не–а, я не готов к бою. Я – только посланник! Следом за ключами я швырнул ему и сумку с оружием, еще меньше, чем погружаться в свое прошлое, мне хотелось объяснять Дойлу, что мы теперь с ним в одной лодке: –И я– послание.–Больше ни говоря ни слова, я вышел за дверь, не оставив ему никакого выбора, кроме как следовать за мной. *** Корделия еще несколько минут сидела с телефонной трубкой в руке, не веря, что судьба наконец–то улыбнулась ей. Сам Винтер Рассел хочет ее видеть! Аллилуйя! Теперь она ни за что не упустит предоставленный шанс. Бросив трубку на место, Корделия вскочила с дивана и радостно закружила по комнате, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Ее переполняли эмоции, она чувствовала, что может свернуть горы. Корделия распахнула дверцу шкафа и сняла с плечиков свое единственное вечернее платье. У нее оставалась пара часов, чтобы выглядеть как королева. Ровно в восемь за ней, как и обещали, заехал лимузин. Подхватив сумочку и поправив прическу привычным движением руки, Корделия улыбнулась своему отражению в зеркале: –Люди будут привлечены моей положительной энергией и помогут мне достичь моих целей. О, да! – она захлопнула дверь квартиры с надеждой, что скоро у нее будет другое жилье, более комфортное и достойное такой девушки, как она. Шофер с почтением открыл перед ней заднюю дверцу и Корделия шагнула к своей новой жизни. Сидя на заднем сидении лимузина и время от времени поглядывая в зеркальце на хранившего молчание шофера, Корделия радостно твердила про себя мантру на удачу. За окнами автомобиля проносился пейзаж одного из самых престижных районов Лос–Анджелеса –Бел Эйр. Корделия много слышала об этом районе. Но ей еще не доводилось бывать здесь. Это был район знаменитых и богатых, район роскоши и тишины. В отличие от большей части Лос–Анджелеса, любимого туристами, в Бел Эйр они заглядывали крайне редко. Район утопал в огромном количестве зелени и парков. Из окон домов открывались живописные пейзажи и великолепный вид на океан. Здесь все было ухоженным и дышало такой уверенностью, которую могут дарить деньги и власть. Большие деньги и практически безграничная власть. Корделия прикрыла глаза. Очень скоро и у нее появятся деньги, а вместе сними будет и власть. И она сможет поселиться в этом районе и забыть о маленькой, убогой комнатке, пусть даже и на берегу океана. Нужно только правильно подать себя. Машина въехала в массивные ворота и объехав фонтан, остановилась у огромного трехэтажного особняка. Ворота с легким шорохом закрылись, отрезая Корделию от внешнего мира. Тот же молчаливый шофер открыл дверцу. Вот она, новая жизнь. При виде особняка сердце Корделии замерло. Ради того, чтобы попасть сюда стоило поселиться в захудалой комнате на берегу океана и «скитаться» по бесчисленным пробам, прослушиваниям и вечеринкам. У входа ее встретил дворецкий и пригласил следовать за ним. Внутреннее убранство особняка поразило девушку не меньше, чем внешнее. Корделия шла за молчаливым дворецким, оглядываясь по сторонам. Ее глаза восторженно блестели при виде роскоши, а с лица не сходила улыбка восхищения. Именно об этом она и мечтала всю свою жизнь: роскошь, богатство, свобода. Да, ей все же удалось вытянуть свой счастливый билет. Но рассматривая драпировку и убранство каминного зала, Корделия заметила, что все окна закрыты тяжелыми, темными портьерами, не пропускавшими ни единого лучика света. За окнами ярко светило солнце и стояла влажная жара, а здесь все утопало в прохладном полумраке. Впрочем, у каждого богатого человека свои причуды, и Корделия тут же выбросила это из головы. Дворецкий остановился у дверей одной из комнат на втором этаже и почтительно постучал в дверь. Выждав пару секунд, дворецкий распахнул дверь перед Корделией, с легким полупоклоном приглашая ее войти. Огромная комната была освещена множеством настенных светильников и свечей в золотых канделябрах, создающих романтическую атмосферу. Пол был устлан таким пушистым ковром, что он скрадывал звуки шагов. Вдоль стен, от пола до потолка, возвышались шкафы, набитые книгами. Пара огромных окон на противоположной стене, как и в каминном зале, была закрыта темными портьерами в тон мебели. Навстречу Корделии, из кресла, обитого темно–красным шелком, опираясь кончиками пальцев о лаковую поверхность большого письменного стола, поднялся импозантный мужчина средних лет с короткой, посеребренной сединой на висках, прической. Взгляд карих глаз, несмотря на улыбку, игравшую на тонких губах, был твердым, холодным, изучающим. Корделии захотелось спрятаться от этого взгляда. Мужчина улыбнулся: –Я – Рассел. Большое спасибо за визит. – Он повернулся к дворецкому: –Это все, Франклин. Мы хотели бы побыть одни. Поклонившись, дворецкий, все так же молча, вышел. Дождавшись, когда за дворецким закроется дверь, Корделия с улыбкой чуть склонила голову: –Ого, какое приятное место. Мне нравятся Ваши портьеры. Не бойтесь подчеркивать портьеры. Рассел едва заметно кивнул: –У меня старомодные вкусы. –Я выросла в хорошем доме. – Корделия бросила взгляд по сторонам: –Он не был похож на этот, но у нас была комната или две, предназначения которых мы даже не знали. Пока налоговое ведомство не обиделось на моих родителей за то, что они не платили налоги в течение… ну, в общем, всегда. Они забрали все. –Корделия не могла остановиться. Она все говорила и говорила. Своей болтовней она уже начала доставать Рассела, но другого варианта на сегодня у него не было: –Марго сказала мне, что вы – актриса. Получается хорошо? –О..., – от неожиданной смены темы разговора Корделия на миг сбилась с мысли, но тут же нашлась: – Да, великолепно! Я… у меня было много возможностей. Роль рук в рекламе с жидким гелем была почти моя, после одной или двух других девушек. И хорошо... Это...– она не знала, что сказать еще. Сколько бы Корделия не рассказывала друзьям и знакомым о своей работе в Лос–Анджелесе, но на самом деле все обстояло очень плохо. Она еще не получила ни одного, даже самого захудалого, предложения. Но рассказать об этом, значило признать, что ты неудачница, а неудачников никто не любит. –…не все... Я... – под пристальным взглядом Рассела Корделия замолчала. Внезапно она ощутила ничем не объяснимый страх. Холодный взгляд хозяина особняка так не сочетался с его приветливой улыбкой. *** Все же я погорячился, отдав Дойлу ключи от машины. Доверять свою тачку первому встречному – верх безрассудства. Полудемон и не думал сопротивляться, когда я забрал ключи обратно. Он забросил сумку на заднее сиденье, а сам устроился на пассажирском и всю дорогу сидел нахохлившись, молча глядя на пробегающий мимо пейзаж. Я чувствовал его напряженность и мне стало интересно: а он вообще когда–нибудь делал набег на дома богатых и влиятельных людей или это я сподвиг его на такой шаг? На вид Дойл был ушлым м шустрым малым, но что–то мне подсказывало, что в рукопашной он был ни силен, это я к тому, что мы можем нарваться на охрану. Повернув на очередном перекрестке, я принял решение, что не возьму Дойла на встречу с Расселом Винтером. Пусть ждет в машине. Мне так будет спокойнее. Солнце уже село и Лос–Анджелес оделся в яркую мантию огней. Ночь вступила в свои права. Я сосредоточился на дороге и невольно вспомнил, как еще совсем недавно на месте Дойла сидела Тина и мы ехали на вечеринку. Теперь Тины нет, а я не смог ее защитить. Но я позабочусь, чтобы Рассел заплатил за ее смерть. И не только ее. Не доезжая до особняка, я заглушил двигатель и достал с заднего сиденья сумку. Помимо оружия в ней лежали: рубашка–гавайка яркой расцветки и не менее яркий пиджак, чуть помятый и потрепанный. Под удивленный взгляд Дойла я надел все это поверх своей черной рубашки, широко улыбнулся окончательно ошалевшему полудемону, зашвырнул сумку обратно, на заднее сиденье и завел двигатель. Через минуту мы были на месте. Заглушив двигатель я уставился на трехэтажную громаду перед нами, окруженную высоким забором. В метре от ворот был пост охраны. Прикинув, я решил, что сейчас там один, ну максимум два охранника. Ладно, посмотрим. Я вышел из машины и изобразил на лице пьяную улыбочку, чуть качнулся, хватаясь за дверцу машины, поймал равновесие и нетвердой походкой направился к охранникам, чувствуя спиной удивленный взгляд, все еще хранившего молчание, Дойла. Добравшись до поста охраны, я чуть не рухнул к окошку, зацепился за него, удерживаясь на ногах и просунул голову внутрь, продолжая идиотски улыбаться: –Как дела? – язык слегка заплетался. Играя на публику, я быстро оценил обстановку. Охранник. Один. Уже хорошо. На мониторе компьютера просматривалась вся территория. Ну кто бы сомневался, что самый богатый и влиятельный человек города не обеспечит себе хорошее видеонаблюдение. Лучше бы нанял более профессиональных охранников, а не дилетантов, как этот. Увидев меня, охранник поднял голову. В глазах читалось удивление. –Мне кажется, мы заблудились. Мы ищем Роскомер. – И не дав охраннику сказать ни слова, я быстро продолжил: – Что Вы смотрите? Это игра? – Я просунулся дальше и чуть ли не уткнулся носом в монитор: – Это Викинги? Этот вопрос я сопроводил сильным ударом, вырубая охранника, потом отключил камеру наблюдения. Цирк закончился. Я вернулся к машине, быстро стянул с себя пиджак и рубашку, зашвырнув их на сиденье, взял сумку с оружием и кинул ключи Дойлу: –Свяжи его. Я выйду через 10 минут или я не выйду вообще. Дойл благоразумно промолчал. Высокий забор не был для меня преградой. Одним прыжком я оказался наверху. Замер, пережидая пока охранник скроется за углом, и спрыгнул в сад, стараясь двигаться ну совсем уж бесшумно. *** Корделия быстро справилась со смущением, в конце концов, богатым позволено все, даже наводить страх на весь окружающий мир, и весело прощебетала: –Я так старалась, знаете. Обычно, когда я хочу достигнуть чего–нибудь, я преуспеваю в этом, сразу же... Но я... я не знаю никого, и у меня здесь нет друзей.–Она наивно захлопала ресницами, преданно глядя на Рассела. Рассела поморщился, желая только одного – заткнуть не в меру говорливую девицу: –Теперь ты знаешь меня. Не стоит больше волноваться. Корделия стала серьезной: –Что Вы хотите, чтобы я сделала? Рассел сделал шаг к девушке. Что–то в нем неуловимо изменилось, в глазах появился хищный блеск: –Только скажи мне, чего ТЫ хочешь. Корделия почувствовала себя маленькой капризной девочкой: –О, мой Бог. Простите меня! Я совсем раскисла перед Вами. Я, наверное, выгляжу такой страшной. Я, наконец, приглашена в хорошее место… – Она окинула комнату более внимательным взглядом. Теперь интерьер ни казался ей романтичным. Было в нем нечто пугающее и до боли знакомое: –…без зеркал... и все увешанное портьерами... – Корделия уставилась на Рассела. В голове у нее сложилась мозаика: –Эй, Вы – вампир! – выдала она, не слишком задумываясь о последствиях от своих слов. Рассел немного растерялся. Откуда эта девчонка знает? Никто прежде и не догадывался о его сущности, пока он сам не демонстрировал ее. Где он просчитался? Куда смотрели эти, из «Вольфрам и Харт»? Рассел изобразил на лице полнейшее недоумение: –Что? Нет! –Да! –Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Недоумение в глазах инвестора сменилось чуть ли не обидой. Корделия только фыркнула: –Эй, я из Саннидейла. У нас там собственная Адская Пасть! Я думаю, что я узнаю вампира, когда я... наедине с ним ... в его доме, похожем на крепость. И Вы знаете, я чувствую, что… – и тут Корделия вспомнила на что способны вампиры. Ей стало страшно. Она сглотнула и нацепила широкую улыбку, стараясь не выказать страха и лихорадочно придумать, как выбраться из этого представительного логова. Желательно – живой. Ей бы только выбраться в коридор, а там главное быстро бежать. Хотя в последнем она не была уверена на собственном опыте зная, какую скорость могут развивать вампиры, поэтому и попыталась все перевести в шутку: –…от голода у меня немного голова закружилась. Я просто дурачусь. И пошутила! Ха, ха. – Она картинно закатила глаза, используя все свое актерское мастерство. Рассел Винтер в актерскую игру Корделии не поверил. Тянуть время и притворяться дальше, смысла не было. Рассел ухмыльнулся: –По правде говоря, я рад, что ты знаешь. Это означает, что мы можем пропустить формальности. Лицо мужчины изменилось, приобретя гротескный вид. Вместо холодных карих глаз на Корделию смотрели желтые глаза зверя. Надбровные дуги резко выступили вперед, глаза провалились внутрь и горели исподлобья. Кожа натянулась, облегая кости черепа, скулы заострились и выступили вперед, губы стали еще более тонкими, раскрылись в ухмылке, обнажая желтые заострившиеся зубы. Показались клыки. Вот теперь Корделия испугалась по–настоящему. Развернувшись, она выскочила за дверь и побежала наверх. Добравшись до площадки третьего этажа, Корделия остановилась. Здесь было темно и тихо. Единственным источником света был отблеск светильников на лестнице. Корделия вздрогнула, когда из темноты навстречу ей вышел ухмыляющийся Рассел. Он стоял так близко, что Корделия видела обнаженные в ухмылке, клыки. Рыкнув, Рассел схватил ее за руку, притянул к себе. И тут тишину особняка нарушил грохот. Пол под ногами содрогнулся, внизу, в холле, люстра жалобно звякнула хрустальными подвесками. Свет мигнул и погас, погрузив особняк в колеблющуюся от пламени свечей, тьму. От неожиданности Рассел выпустил Корделию, и та едва устояла на ногах, успев схватиться рукой за перилла лестницы. Рассел осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что происходит. –Рассел Винтер, – раздался из темноты негромкий голос. *** Пробраться в особняк для меня не составило особого труда. Еще не придумали такую охрану, которую я не смог бы обойти. Бесшумно спрыгнув с ограды, я мягко приземлился на песочную дорожку парка. Осмотрелся. В ночи раздавались шорохи, скрипы, вздохи. Справа от меня топали удаляющиеся охранники. И даже не будучи вампиром, мне кажется, я смог бы их расслышать – молодцы не таились и даже не старались производить меньше шума, уверенные, что никто не посмеет проникнуть на охраняемую ими территорию. Самонадеянность… В темноте я видел так же хорошо, как и днем, поэтому мог оценить общий размер парка, в глубине которого высился особняк. Все это впечатляло. Но только не меня. В своей жизни я видел и более монументальные сооружения, не говоря уже о королевских дворцах. Не издав ни единого звука, я добрался до трансформаторного распределительного блока. На установку взрывчатки и запуск таймера обратного отсчета, у меня ушло пару минут. Порывшись в сумке, я нашел «кошку». Одним отточенным движением зацепил ее за перила балкона и уже через несколько секунд был наверху. Стейси очень подробно рассказал мне о планировке особняка. Я точно знал, где искать Рассела. Осторожно открыв стеклянную дверь, я заглянул внутрь. Вокруг царила темнота. Я сделал шаг вперед. *** Дойл так и не услышал ни единого шороха, когда Ангел спрыгнул вниз. Ничто не нарушало ночной тишины. Дойл посмотрел на часы. Прошло всего несколько минут, а ему казалось, что он торчит в этой машине уже несколько часов, каждую минуту оглядываясь по сторонам в ожидании появления полиции. Ему самому еще не приходилось вламываться в особняки богачей и он сейчас был не в своей тарелке. Дойл клял на чем свет стоит и Высшие Силы с их указаниями и Ангела. Он только должен был передать Ангелу имя, а уж никак не изображать из себя благородного мстителя. Мысли Дойла летели вихрем, он нервничал, но не торопился уезжать. Почему? Сейчас Дойл не смог бы дать точный ответ на такой простой вопрос. Может быть потом у него будет время подумать. Может быть… Время, отведенное Ангелом, истекало, а за воротами по–прежнему царила тишина. Это было самое тяжелое–неизвестность. *** Шагнув внутрь, я тут же остановился: снизу слышались быстрые шаги. Сюда бегом поднимался человек, судя по топоту каблуков – женщина. А на у лестницы ее ожидал на невысокий человек, одетый в элегантный костюм. Я не видел его лица, но чувствовал силу, исходящую от него. И он не был человеком, в определенном смысле этого слова. Когда на лестничной площадке появилась девушка, мужчина схватил ее, вставая ко мне вполоборота. Он точно не был человеком. Но удивило меня не это. Удивила девушка, которую он удерживал. Это была никто иная, как Корделия Чейз собственной персоной. Прогремевший внизу взрыв, обесточивший особняк, дал мне понять, что пора выходить на сцену. –Рассел Винтер. – Я сделал пару шагов вперед. Первой опомнилась Корделия: –Ангел? Ее глаза засветились неподдельной радостью. Она была рада меня видеть. А вот я был не очень рад. Корделию Чейз я меньше всего ожидал увидеть здесь. Впрочем, почему не ожидал? Рассел был богатым, влиятельным, а Корделия именно такого и искала. Поход по вечеринкам для нее, наконец–то, увенчался успехом. Я пристально всмотрелся в личину Рассела. От него исходили угроза и удивление. Он не ожидал меня здесь увидеть. Ну с такой–то охраной чего еще было ожидать? –У меня для тебя сообщение. От Тины. Рассел угрожающе рыкнул, разворачиваясь ко мне: –Ты сделал очень большую ошибку, придя сюда. Я молча смотрел ему в глаза, пытаясь оценить степень угрозы. Один на один я без разговоров кинулся бы в драку, но рядом с Расселом была Корделия, а подвергнуть ее еще большей опасности, чем есть, я не мог. Корделия же спокойно стояла между нами и поочередно переводила взгляд то на одного, то на другого. Я прислушался и уловил ее недоумение. Интересно, чему она так удивляется? Очень скоро я получил ответ на этот вопрос. Взгляд девушки остановился на Расселе и она, со свойственной только ей одной непосредственностью, поинтересовалась у мецената, влиятельной личности и просто вампира мистера Винтера: –Ты не знаешь, кто он, да? Рассел в свою очередь удивленно уставился на девушку. В его звериных глазах застыл невысказанный вопрос. И тогда Корделия рассмеялась, громко и заразительно: –О, да! Сейчас тебе надерут задницу! Я чувствовал, как ее страх исчезает, растворяясь в этом смехе. Я понял, она доверяет мне, она надеется, что я вытащу нас отсюда. Мне бы ее веру, черт возьми… Не тратя больше времени на разговоры, я вытащил кол и прыгнул на Рассела. Тот поставил блок и сам нанес удар. Рассел умел драться. Он умело блокировал удары, нанося ответные. Во время схватки я попытался сделать так, чтобы Корделия оказалась подальше от нас, уводя Рассела в сторону балкона. Боковым зрением я видел, как Корделия завороженно наблюдает за нами. Я знал, как все выглядит со стороны. Наша схватка для девушки была сродни экзотического танца, настолько быстры и отточены были движения, практически незаметные человеческому глазу. Движения завораживали, очаровывали. Корделия могла видеть в них дикую, неземную грацию. Для меня же это была работа, требующая усилий. Несмотря на тщедушное сложение, Рассел был силен. По моим ощущениям он не был древним, не был Мастером вампиров, но сила у него была. Судя по силе наносимых ударов, по тому как ловко и быстро он уходил от моих атак, в полноценной пище он себе не отказывал, в отличие от меня. Следующий удар Рассела я пропустил и оказался на полу. –Ангел? – голос Корделии разорвал повисшую было тишину, когда Рассел занес руку для последнего удара. Внизу, на лестнице послышался топот ног бегущих охранников. Рассел отвлекся всего лишь на миг, но мне этого хватило, чтобы воспользоваться внезапно возникшим преимуществом. Я быстро вскочил на ноги и резко дернул ковер под ногами Рассела. На лестнице уже появились первые охранники. Винтер рухнул на пол, на лету отдав приказ своим громилам: –Убейте его! Услышав приказ босса, охранники не раздумывая открыли пальбу. Меня бросило на колени. Несколько пуль достигли своей цели. И хоть были не серебряными, боль причиняли немалую. Сквозь муть обжигающей боли я попытался оценить собственное положение. Стрельба явно не входила в мои планы. Вернее будет сказать, стрельба в МЕНЯ не входила в мои планы. Чувства обострились. Я видел малейшее движение, слышал самый тихий шорох. Вампирская сущность рвалась наружу, обещая залечить раны, унять боль. Отомстить… И она же подсказала, что Корделия находилась на линии огня. Собрав остатки сил, я загнал вампирскую сущность обратно. Я чувствовал, как она выла и сопротивлялась, обещая помощь. Но я знал, что не смогу контролировать ее полностью и Корделия может пострадать. Попытавшись забыть о боли, я вскочил на ноги и метнулся к девушке, прикрывая ее собой. Несколько пуль впились в спину. Боль новой волной обожгла все тело. Я понимал, что даже моя выносливость не безгранична. Остаться здесь, означало погибнуть самому и погубить Корделию. Решение пришло само. Схватив Корделию в охапку, я прыгнул вниз, на первый этаж и тут же был оглушен пронзительным воплем прямо в ухо: –Ангел! Ах! Сверху в нас продолжали стрелять. Уже в полете, я попытался развернуться так, чтобы прикрыть Корделию собой и схлопотал еще несколько пуль. Страх Корделии ворвался в мое сознание с новой силой, когда я почувствовал, как мои руки медленно, но верно разжимаются. В какой-то момент девушка выскользнула из моих объятий, но я успел подхватить ее, крепче прижав к себе. Весь полет длился секунды, но мне казалось, что прошли нескончаемо длинные часы до того момента, как мы оба рухнули на пол, причем Корделия рухнула на меня сверху, смачно придавив к паркету. Все раны, какие были на моем истерзанном теле дружно отозвались нестерпимой болью. Дыхание перехватило, хотя, на кой черт мне дыхание? Я лежал, придавленный Корделией и мне совершенно не хотелось двигаться. В чувство меня привел топот ног – охранники спускались вниз и цель у них была одна – добить нас. Разлеживаться было некогда, пора было уносить ноги. Осторожно сдвинув с себя Корделию, я вскочил на ноги, превозмогая новую волну боли, схватил Корделию за руку, одним рывком поставил на ноги и уже вдвоем мы бросились к выходу. Вслед нам летели пули, впиваясь в белые мраморные колоны и в уже закрывшуюся за нами дверь. *** Дойл изнывал от неизвестности. Время, назначенное Ангелом, давно истекло, но полудемон продолжал ждать, всматриваясь в темноту, царившую за решеткой ограды. Иногда Дойл бросал быстрые взгляды в сторону связанного охранника. Тот все еще был в отключке. Внезапно в доме что–то взорвалось, а через пару минут раздались первые выстрелы. Дойл невольно вздрогнул, так резко и неожиданно громко разорвалась тишина. Ему стало страшно. Он был всего лишь посланником, а не воином господним. И тут нервы полудемона не выдержали. Быстро сев в машину, он завел двигатель и положил руки на руль и прошептал больше для себя: –Ну, все. Я исчезаю! Резко развернув машину, он тут же надавил на педаль тормоза и замер, вцепившись в руль. Мысли в его голове летели галопом. Именно сейчас он должен был решить останется ли он с Ангелом и выполнит волю Высших Сил или бросит все и уедет. Руки сжали руль так, что побелели костяшки пальцев: –Давай! Проклятье! К кому он сейчас обращался? К Ангелу, поторапливая его? А может к себе самому, подталкивая к принятию единственно правильного решения? Вот только не могло здесь быть единственно правильного решения. Дойл прикрыл глаза, пытаясь привести мысли, несущиеся галопом, в порядок. Нет. Так не должно быть. Он не мог уехать вот так просто. Он сам подсунул вампиру информацию о Тине, а теперь, когда дошло до дела – собирался бежать. И кто он после этого? Да просто шулер, мелкий мошенник, балагур. Он не воин. Он не умеет спасать мир. Но за то короткое время, что он знал вампира, он успел привязаться к нему, обрести в его лице если не друга, то хотя бы знакомого, с кем можно перекинуться словом и не бояться повернуться у нему спиной. Откуда такая уверенность после «минутного» знакомства? Наверное, интуиция, ну и чуть–чуть Высшие Силы подсказали. Но он верил Ангелу. Верил в Ангела. Выстрелы становились громче и ближе. Дойл снова резко развернул машину, надавил на газ и на полном ходу врезался в ворота особняка. Машина взревела и заглохла. Ворота остались непоколебимы. От удара Дойла кинуло на руль и он сильно ударился грудью так, что потемнело в глазах. Придя немного в себя, он с трудом отлепился от руля. Голова гудела, боль разливалась по всему телу. –Это... хорошие ворота. – Дойл потер виски. Боковым зрением Дойл заметил какое–то движение. Он повернулся в ту сторону и вынужден был прикрыть глаза от новой волны боли. Переждав приступ, Дойл открыл глаза. От особняка, держась друг за друга, бежали двое. Одним из бегущих был Ангел. Второй была незнакомая девушка и девушка, поддерживала вампира, не давая тому свалиться. *** Выбежав наружу и захлопнув дверь, я споткнулся и чуть не свалился. Корделия успела придержать меня под руку. Держась друг за друга мы бежали к выходу, а сзади слышались выстрелы. Шатаясь и стараясь не упасть, я молился, чтобы Дойл не воспринял мои слова насчет «я вернусь через 10 минут» слишком уж точно, я надеялся, что он все еще ждет меня у входа. Добравшись до ворот, я выдохнул: раненым, да еще с Корделией, мне ни за что не перемахнуть через эту чертову решетку. К счастью перемахивать было не нужно. Рядом с воротами была незаметная дверь, ее мне и показала Корделия. Выбравшись за ворота, я позволил себе выдохнуть еще раз, теперь от облегчения: машина стояла здесь и Дойл уже выбирался нам на встречу. Он пытался что–то сказать, но увидев меня – замолчал и только помог Корделии дотащить меня до машины, которая почему–то стояла, уткнувшись капотом в ворота этого чертового особняка. Лицо полудемона было серьезным и сосредоточенным. Я только мог представить, что он во мне увидел. Сам в себе я чувствовал с десяток пуль, застрявших в теле, и боль, волнами охватывающая всего меня. Дойл поспешно распахнул заднюю дверцу машины и Корделия из последних сил, все–таки моя тушка весила нехило, помогла мне сесть на заднее сидение, а сама рухнула рядом с Дойлом, который, буркнув что–то себе под нос, завел двигатель. Мне даже показалось, что это было что–то насчет какой–то аварии и обещании поговорить позже. Причем тут авария? Я откинулся на спинку сиденья и замер, стараясь не шевелиться. Боль понемногу начала отступать, но я прекрасно понимал, что это только начало, нужно было еще извлечь все пули, что сидели во мне. И в больницу я уж точно обращаться не буду. В зеркало заднего вида я видел сосредоточенное лицо Дойла. Он гнал на пределе разрешенной скорости иногда бросая молчаливые взгляды на меня. В его глазах отчетливо читался вопрос «что произошло?». Но он благоразумно молчал. Притихла на своем месте и Корделия. Хотя для нее это и было непривычно, но у меня уже не осталось сил, чтобы чему–то удивляться. Я прикрыл глаза, казалось всего на минутку, но минутка растянулась на долгие минуты. Открыл я их, когда почувствовал прикосновение к своей руке. Это была Корделия. –Ангел? Мы приехали. У меня хватило сил только на то, чтобы кивнуть и при помощи Корделии выбраться наружу. Боль захлестнула с новой силой и если бы не Дойл, я рухнул бы, увлекая за собой и девушку. Полудемон подхватил меня под другую руку и вдвоем они втащили меня, несчастного в комнату. Это была самая долгая дорога в моей жизни. Сгрузив меня на диван и немного передохнув, Корделия развила бурную деятельность. При помощи Дойла она стянула с меня рубашку, отшвырнув ее остатки подальше в угол, осторожно перевернула на живот и невольно охнула: –Боже!... Не знаю точно, что она там увидела, но могу представить: примерно с десяток дырок от пуль. А что еще можно увидеть на человеке, в которого всадили обойму железа? –Это надо срочно достать. Да, Дойлу нельзя было отказать в благоразумии. Уткнувшись лицом в подушку, я ничего не мог видеть, но мог хорошо слышать. Эти двое начали шептать друг другу, кто будет вытаскивать всю эту красоту из моей спины, забыв, что слух у меня сверхъестественный. На мое счастье пререкания вскоре закончились. Роль хирурга на себя взял Дойл, чему я был несказанно рад. Зная взбалмошность Корделии можно было предположить, что она попытается, в виде эксперимента, удалить у меня еще чего–нибудь, кроме пуль. Последующие минуты показались мне пыткой. Каждая пуля, которую находил Дойл вылезала из моей спины с противным чвяком, доставляя сильную боль. Дойл, надо отдать ему должное, довольно мастерски владел зажимом, выдергивая пули и складывая их в ванночку, которую держала Корделия. –Есть! – Дойл кинул в ванночку последнюю пулю, выколупанную из меня. –Наконец–то! Я думала, что в обморок упаду от тошноты! Хорошо. – Корделия промокнула раны салфеткой, надавив слишком сильно. Я невольно охнул и Корделия тут же отдернула руку: –Прости. Боль стала стихать. Избавившись от железа, тело начало процесс регенерации. Раны затягивались и я знал, что очень скоро от них не останется и следа. Вместе с этим пришел голод. Уж слишком много крови я потерял сегодня. –Так, все закончено, правильно? С нами все будет в порядке. Вы внушите страх божий этому парню Расселу. – Она осторожно прикрепила пластырь к местам ранения: –Он ведь не собирается искать меня, да? Я повернул голову и увидел такой доверчивый взгляд, что захотелось выть. Вот еще одно существо доверявшее мне свою жизнь, но в отличие от Тины, Корделия знала мою истинную сущность. И все же верила. А значит, я должен был защитить ее любой ценой и постараться не облажаться как с Тиной. Я перевел взгляд на Дойла. Тот стоял чуть в стороне и тоже выжидающе смотрел на меня. Из груди у меня вырвался тяжелый вздох. Похоже это карма – заводить знакомства, а потом брать всю ответственность за их жизни на себя. Игра в гляделки длилась несколько секунд, но этого хватило, чтобы каждый из нас понял, что мы в «одной лодке» и ответственны друг за друга. Корделия собрала «операционные» инструменты, скинула их в ванночку с пулями и отправилась все это выбрасывать. Дойл вытащил из холодильника пакет с кровью, разогрел и молча подал мне. Вот это мне определенно нравилось, когда ничего не нужно говорить и тебя понимают с полувзгляда. Я с благодарностью принял кружку и сделал первый глоток, чувствуя, как кровь расходится по моему израненному телу, принося столь необходимое облегчение. Я откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. У нас еще будет время узнать получше друг друга: наши возможности, наши способности, а пока всем нам нужен был отдых. *** В Лос–Анджелесе царил день. Потоки солнечного света заливали улицы. Жара плавила асфальт. Люди спешили побыстрее укрыться от беспощадного солнца в спасительной тени. Казалось, в этом городе не должно остаться зла. Но это была лишь иллюзия. Зло за многие тысячелетия научилось хорошо маскироваться. В многоэтажном небоскребе «Винтерз Интерпрайзиз», оборудованном специальными стеклами, не пропускающими ультрафиолет, было прохладно благодаря кондиционерам. Кабинет президента компании мистера Винтера находился практически на последнем этаже небоскреба. В просторном кабинете, где из обстановки были только огромный стол для соучредителей да кожаные кресла вокруг, собрались те самые соучредители компании, адвокаты, акционеры. Ночное происшествие никак не отразилось на внешнем виде Рассела, но внесло некий сумбур в его мысли. До вчерашней ночи он считал себя единственным, хотя и негласным, хозяином города, на службе которого были самые лучшие адвокаты, исполнители любых его капризов. Дело Винтера было налажено и до вчерашней ночи не имело сбоев. И вот вчера, прямо у себя дома, он столкнулся с существом таким же, как он сам. Существом, которое посмело внести коррективы в такую отлаженную жизнь. Нет, конечно, Рассел Винтер не был идеалистом и конечно же, прекрасно знал, что помимо его самого существовали и другие вампиры и не только вампиры, и было их не мало, но никто из них никогда не претендовал на «территорию» Рассела. Никто никогда не пытался убить его. Этот парень был чужаком и мистер Винтер хотел знать о нем все: кто, откуда и чего хочет. Единственное, что было известно – имя – Ангел. Но этого имени Рассел раньше никогда не слышал. Он признал, что в парне была сила. Он был ровней ему, Расселу, а может и сильнее. И эта мысль неприятной занозой засела в мозгу мецената и предпринимателя И теперь, сидя в своем кабинете, в окружении тех, кто работал на него, Рассел Винтер мог думать только о вчерашнем незнакомце. Он хотел знать о нем абсолютно все. Адвокат положил перед Расселом бумаги: –Обоюдное трастовое слияние Eltron ждет вашей подписи. Относительно человека, вторгшегося в Ваш дом вчера вечером, у местных властей нет на него никакой информации. Однако у нас есть несколько высококлассных частных детективов... Адвокат не успел договорить, как дверь кабинета распахнулась и на пороге возник тот, кто занимал мысли Рассела Винтера все утро. *** Половину дня я вынужден был провести в постели. И хоть раны затянулись, тело исцелилось и основной голод был утолен, Корделия заставила меня лежать и носилась вокруг как наседка над цыпленком. Мне показалось, что она забыла кто я на самом деле. А я и не сопротивлялся. Уже очень долго я не получал такой трепки, что мне задал Винтер со своими охранниками. Но уже через несколько часов, я понял, что ждать до вечера – выше моих сил. Не знаю, что думал Рассел, но я точно знал, что в этом городе останется только один из нас. Хотя бы в память о Тине. Я встал, молча отодвинул Корделию в сторону и накинув плащ спустился в подземный тоннель. За то время, что я провел в этом городе я хорошо успел изучить его подземную жизнь. Я знал, что по подземным тоннелям можно было запросто попасть в любую точку города. И офис Винтера Рассела не был исключением. Здание «Винтерз Интерпрайзиз» поразило меня своими размерами и основательностью. Задумка со стеклами, не пропускающими ультрафиолет впечатляла. Найти кабинет Рассела для меня не составило труда, Стейси был очень красноречив. Секретарша попыталась преградить дорогу, но сегодня у меня не было настроения быть вежливым и учтивым. Я бросил на нее взгляд из под лобья и девушка просто отошла в сторону. Я шагнул в кабинет. Во главе стола переговоров сидел Винтер Рассел. В нем не было страха. Одно любопытство. Но думаю это скоро изменится. Высокий мужчина в костюме, сидящем на нем словно вторая кожа, до этого что–то говоривший Винтеру, замолчал на полуслове и посмотрел на меня как на непредвиденную помеху, а затем невозмутимо продолжил: –…которые ищут его местонахождение... Рассел чуть склонил голову, впившись в меня немигающим, изучающим взглядом: –Я полагаю, что мы уже нашли его. Я закрыл за собой дверь. Не успел я сделать и пары шагов, как на моем пути возник парень в идеально сидящем костюме. В нос мне тут же «ударил» запах дорого парфюма. –Я из "Вольфрам и Харт".–Он всунул мне в руку визитную карточку: –Мистер Винтер никогда не был обвинен и никогда не будет осужден ни за какое преступление. Никогда. Если Вы будете продолжать беспокоить нашего клиента, мы будем вынуждены вывести Вас на дневной свет. Парень был сама вежливость. Ничего личного, простая констатация факта. Мне он был неинтересен. Сжав в руке визитку, я шагнул мимо него к Расселу Винтеру впиваясь взглядом в его глаза. Адвокат тут же проинформировал: –И я думаю, что это плохо скажется на Вашем здоровье. Но эти его слова уже летели мне в спину. Чем ближе я подходил к Расселу, тем явственнее чувствовал его страх. И для него это было ново. Он привык сам внушать страх другим, но забыл, что такое – бояться самому. Я видел, как он силился и не мог разорвать контакта наших глаз. И я понимал, что в моих силах удержать его одним лишь взглядом, подчинить себе и сделать с ним все, что только мне заблагорассудится. И я понимал, что Рассел Винтер, вампир, богач и беспредельщик в одном лице уже знал, что договориться со мной ему не удастся, но тем не менее он сделал попытку: –Ангел, мы здесь, в ЛА, делаем дела определенным образом. Я остановился рядом с креслом мистера Винтера и чуть склонил голову, так и не разорвав с ним зрительного контакта: –Ну, я здесь новенький. –Но ты цивилизованный человек. Мы не должны кидаться друг на друга. Посмотри на меня: я плачу налоги. У меня есть визитки, и я не гоню волну. И взамен, я могу делать все, что я захочу. Я взглянул в окно, «отпустив» мистера Винтера. Мы были так высоко над городом, что в окно было видно голубое небо и соседние небоскребы. Солнце весело билось в окно, но было не в состоянии проникнуть сквозь специальные стекла. Я так давно не видел солнца и голубого неба, что немного стало грустно. И сейчас я был самую малость благодарен этому беспредельщику за вид из окна. Может быть, когда–нибудь я и увижу солнце не будучи отгороженным от него стеклом. Но мне хотелось бы, чтобы это время наступило как можно позже. Боже мой, какое же противоречивое существо – человек! Никогда не знает точно, чего хочет. Любуясь солнцем, я пропустил речь банкира мимо ушей. Поняв, что в офисе повисла тишина, я перевел взгляд на Винтера. Тот молча ждал моего ответа. –Правда? Хммм... – А потом задал самый идиотский вопрос, которые, наверное, никто и никогда не задавал Расселу: –Ты умеешь летать? От изумления, отразившегося в его глазах, я улыбнулся одними уголками губ, а потом как бы невзначай поставил ногу на краешек кресла, в котором тот сидел. Изумление сменилось откровенным ужасом. Он понял. Едва заметное движение ногой и кресло вместе с банкиром вылетело в окно. Последнее, что увидел в своей жизни Рассел Винтер, был мой взгляд. И взгляд этот обещал проблемы даже в небытии, куда отправился меценат, банкир, благодетель и уже бывший «хозяин» МОЕГО города. Вылетая, кресло разбило окно и мне пришлось отпрянуть вглубь кабинета, чтобы не попасть под смертоносные лучи. А жаль. Я не видел, как Винтер Рассел вышел в свет, но мог представить, что его полет длился недолго. А учитывая, на каком этаже мы находились, то до асфальта долетело только кресло. Уже в полете тело Винтера Рассела вспыхнуло ярким факелом, превращаясь в пепел, который тут же осел на асфальте, деревьях и строениях невидимой пылью. Я только услышал, как кресло грохнулось об асфальт. Все было кончено. Я развернулся к адвокату, вернул ему визитку: –Хммм... Кажется, нет. И не торопясь вышел из офиса, оставив почтенное собрание обдумывать сложившееся положение. В душе у меня царила пустота. Я не смог спасти жизнь одного человека, но я смог спасти десятки других жизней, уничтожив себе подобного. *** Солнечные лучи хлынули в офис, играя зайчиками на стенах, пробегая по лицам застывших людей, сидевших вокруг стола для заседаний и забывших, как дышать от всего увиденного. Минуту назад их мир, надежный, обеспеченный, рухнул словно карточный домик. Единственный, кто не удивился был Адвокат. Проводив Ангела задумчивым взглядом, он вытащил телефон: –Соберите встречу в интерофисе в 16.00. Кажется, у нас новый игрок в городе... Нет, нет, не стоит тревожить старших партнеров этим... Пока нет. Телефон отправился в карман дорогого костюма, а в голове Адвоката уже выстраивались долгосрочные планы на будущее. И главным в этих планах был Ангел. *** Уничтожив Винтера, особой радости я не испытывал. Винтер Рассел был одним из многих, и мне предстояло еще много работы по улучшению мира, избавлению его от чудовищ и, конечно же, очищению собственной души. Я делал благородное дело, тогда почему на душе «скребли кошки»? Может, потому что я такое же чудовище, как и те, кого я уничтожал ради добра? Домой я возвращался своим обычным путем, через подземные тоннели, надеясь побыть в одиночестве. Надежды рухнули, когда на пороге меня встретили Корделия с Дойлом. Я молча прошел мимо них, ничего не объясняя. На ходу снял плащ, бросив его на диван, зашел в свою комнату и закрыл дверь прямо перед носом, сунувшегося было следом, Дойла. Сейчас у меня не было никакого желания ни разговаривать, ни что–либо объяснять. Рухнув на кровать, я с тоской уставился на телефон на прикроватной тумбочке. Телефон ожидаемо молчал. Вздохнув, я снял трубку. Мне захотелось услышать хотя бы ее голос. В минуты, когда нам хреново, мы ищем помощи у тех, кто был нам дорог… Кто оставался дорог… Кого мы любим... И будем любить вечно… Палец привычно набрал знакомый номер… после минутного ожидания до боли любимый голос вернул в прошлое, на миг, затопив мое мертвое сердце теплом: –Алло? Алло? Пальцы с силой сжали трубку. Еще немного и пластик лопнет под неестественным напором. На душе стало еще тяжелее. Так и не сказав ни слова, я положил трубку на место. Зачем возвращать прошлое, если уже однажды я сбежал от него? Зачем тревожить то, что стараешься забыть изо всех сил? Боль утраты я должен пережить сам и только сам. Я прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. –Что случилось с Расселом? Открыв глаза, я увидел стоявшего в дверном проеме Дойла. Но указывать Дойлу на его наглость у меня уже не было сил. Почему–то я знал, что Дойл не отстанет, пока не получит ответы на все свои вопросы. –Он "вышел в свет". –И, кажется, ты все еще не в праздничном настроении. –Я убил вампира. Я никому не помог. –Ты уверен в этом? – Дойл удивленно приподнял бровь: –Потому что наверху сейчас девушка, которая счастлива настолько, насколько это вообще возможно. И словно подтверждая слова полудемона, сверху раздался неистовый вопль, означавший отнюдь не счастье. Дойл замолчал на полуслове, а я вздрогнул, вырванный из задумчивости. Переглянувшись, мы оба рванули на крик. Тщательно избегая света, уходившего на покой светила, пробивающегося через окна, я вместе с Дойлом ворвался в офис. Посреди кухни, с тряпкой в руках стояла Корделия. Весь ее вид выражал отвращение и недовольство: –Ах! Посмотрите туда! Таракан! В углу. Я думаю, что он весом с бойцового петуха! Хорошо, первое, мы должны вызвать дезинфектора, и повесить вывеску. У нас на двери должно быть название! За время общения с Корделией в Саннидейле я так и не смог привыкнуть к ее манере стремительно переходить от одной темы разговора к совершенно противоположной. Вот и сейчас от энергичного напора девушки я растерялся, совершенно не понимая, о чем она говорит: –Ладно. Я смущен. Немного угомонившись, Корделия милостиво объяснила: –Дойл посвятил меня в подробности твоей небольшой миссии. Я одарил Дойла, как надеялся, убийственным взглядом типа «кто тебя просил»? На что полудемон лишь небрежно пожал плечами «а ты пробовал отказать Корделии»? На это я только тяжко вздохнул, понимая, что Дойл прав. Корделия, оставив все переглядки между парнями без внимания, продолжала: –И как я только что говорила, если мы собираемся помогать людям, то возможно за скромное вознаграждение. Вы знаете, надо платить арендную плату, и мне зарплату. Вы нуждаетесь в ком–то, чтобы все организовать, и ты точно не годишься для этого – мистер Я–жил–200–лет–и–никогда–не–делал–инвестиции–в–ценные–бумаги. Я не верил своим ушам: –Ты хочешь брать деньги с людей? Корделия немного сбавила обороты: –Хорошо, не со всех. Но рано или поздно мы окажемся перед необходимостью помочь нескольким богатым людям, правильно? – Она взглянула на Дойла, ища поддержки: –Правильно? Дойл осторожно согласился, не глядя на меня: –Возможно, да. –Дай мне эту коробку. – Корделия указала на коробку, стоявшую на полочке: –Так что я думаю, что мы должны установить цену, основываясь на анализе каждого дела, но со мной работающей на твердой ставке... я подразумеваю, ммм... то есть… – Она на миг замолчала, посмотрев по очереди сначала на Дойла, а потом на меня: –... если вы думаете, что я буду вам полезна? Корделия замолчала, ожидая ответа. Я слышал в последних ее словах неуверенность. И это было необычно. В своей жизни она привыкла на всех смотреть свысока и не терпела отказа. Но сейчас я чувствовал ее страх. Она боялась, что я выставлю ее за дверь, и она снова останется одна в этом чужом для нее городе. И все начнется сначала: поиски работы, попытки навязать себя рекламным агентам, жизнь без гроша в кармане. Она не хотела снова оставаться одна. И я понимал ее очень хорошо. В этом мегаполисе ни она одна была одинока. И еще несколько дней назад я бы выставил ее за дверь даже не задумываясь. Но за последние пару дней случилось слишком много всего, изменившего мои взгляды на жизнь. Дойл был прав, мне нужно начинать общаться с людьми. Почему бы ни начать с Корделии? Она осталась такой же взбалмошной девицей, какую я знал в Саннидейле, но в то же время она изменилась. Ушли гордыня и презрение к тем, кто ниже ее по рождению. Она стала взрослее. Не намного, но… Я улыбнулся самой искренней своей улыбкой, и на душе было легко. Я был не один. Рядом были те, кто, как я надеялся, станут теми, кого я назову друзьями. Жизнь продолжалась. И хоть я не спас Тину, но обрел тех, кому нужен. Кто стал нужен мне. А значит, жизнь не только продолжалась, но и обретала смысл. Это осознание пришло внезапно. Я, продолжая улыбаться, подал Корделии коробку. Она улыбнулась в ответ: –Конечно, это только временно. Пока я не стану звездой. И вместе с коробкой вышла из комнаты. Проводив ее взглядом, Дойл посмотрел на меня, стоя в своей любимой позе – небрежно опираясь на косяк и скрестив на груди руки: –Ангел, ты сделал хороший выбор. Она обеспечит связь с миром. Она станет очень...–Дойл запнулся, подбирая нужное слово: – человеческим фактором. Я хмыкнул: –Ты думаешь, что она – очаровательна. Дойл пожал плечами: –Да, она не подарок, я не могу отрицать. Но, ты знаешь, она могла бы помочь. В этом я был полностью согласен с Дойлом: –Правда. –Знаешь, в этом городе много людей нуждающихся в помощи. –Хмм. Я обратил внимание. Игривое настроение Дойла исчезло. Он стал серьезным: –Ты в игре? Подойдя к окну, я посмотрел на раскинувшийся передо мной город. Солнце полностью скрылось за горизонтом, погружая город во тьму. Ненадолго. Он уже начинал одеваться в неоновый свет. В таких одеждах он великолепен. Город светился. Город выглядел сказочно. И это был МОЙ город. Глядя сквозь стекло на Лос–Анджелес мне показалось, что боль отступила. За многие годы на душе стало спокойно и легко. Я знал, что боль вернется, но не сегодня. Не отрывая взгляда от огней города ангелов я ответил: –Я в игре.
Обратиться - Ответить - К полной версии


Комментарии (2): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник 1.Город Ангелов | Angel767 - Angel | Лента друзей Angel767 / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»