Это цитата сообщения дедушка-разбойник Оригинальное сообщение

4 марта — день памяти народного артиста СССР Евгения Евстигнеева.



Вспоминать Евгения Александровича сложно. Он не очень жаловал журналистов, и, мне кажется, не любил посторонних людей. Евстигнеев был закрытым, весь в себе.
Впервые я увидел его на сцене театра «Сатирикон» в спектакле «Вишневый сад», где он играл старика Фирса. Того самого – хранителя дома Раневской и вишневого сада. Помню, как сжималось сердце, когда его герой произносил в конце спектакля: «Жизнь прошла. Словно и не жил… Забыли меня». Тогда он казался, действительно, 87-летним стариком, как описано у Чехова, хотя артисту на тот момент было слегка за шестьдесят. Вскоре я случайно оказался в одном из павильонов киностудии «Мосфильм» на съемках фильма Светланы Дружининой «Гардемарины III». Там Евгений Александрович снова сыграл канцлера Бестужева.

Гуляя за декорациями, я увидел спящего Евстигнеева. В седом парике, в белом камзоле. Кто-то тогда меня одернул, мол, «потише». Сказали, что Евгений Александрович любит между репетициями или съемками прилечь и подремать. Тогда уже артист чувствовал себя неважно, но все равно работал. Мне рассказывали, что первый инфаркт случился у артиста в пятьдесят с лишним лет. А потом, в конце 1980-х — второй инфаркт, после которого руководитель МХАТа Олег Ефремов, многолетний близкий друг, отправил Евстигнеева на пенсию. Это предательство Евгений Александрович переживал особенно сильно. Хотя без работы не остался — много снимался, играл в антрепризах.

Тогда, шатаясь по павильону «Мосфильма», я все равно пытался украдкой заглянуть за декорации, где спал артист. Любопытно же, САМ Евстигнеев рядом! И вот его выводят на съемочную площадку. Сейчас уже и не помню, какую именно сцену снимали, но перед камерами Евстигнеев появился бодрым, застенчиво улыбается, четко выполняет команды режиссера. После пару дублей удаляется в гримерку. Конечно, я решил заглянуть туда.

Дверь была открыта. Евгений Александрович сидел один перед гримерным зеркалом, уже без парика, но еще в костюме. Он достал маленькую бутылку коньяка чуть-чуть налил себе в пластмассовый стаканчик. Увидев меня, он подмигнул, пригубил, выдохнул и сказал: «Хочешь?» Я отказался, но выпалил: «Евгений Александрович, вы такой великий! Как же вы играли Фирса! Даже ума не приложу, как вы ЭТО делаете?!» Артист грустно вздохнул: «Деточка, трудно уже. Как делаю? Даже не знаю. Само приходит откуда-то». Тут зашли костюмеры и попросили меня удалиться. Вскоре Евстигнеев вышел из гримерки в свитере, в брюках. И показался таким обычным. Он шел задумчивый, смотря в пол, и прощался со всеми, не поднимая глаз: «До свидания! До свидания!»
— Я вас провожу, Евгений Александрович? — навязываюсь я.
— Валяй.
— А, какая ваша любимая роль в кино? Наверное, профессор Преображенский из фильма «Собачье сердце»? — спросил я, ничего лучшего сразу, не придумав.

— Сложно назвать самую любимую. Все, кого играл дороги по-своему. Что-то меньше, что-то больше. Преображенский, пожалуй, мне ближе. Ну, так и материал какой — Булгаков! Там было что прожить. И потом, такие люди, как этот профессор, были гордостью России. А сейчас кто гордость? Преображенских сейчас и не встретишь.

У выхода из павильона Евстигнеева ждала черная «Волга». Он пожал мне руку, попрощался. Помню, что рукопожатие было крепким, несмотря на явную усталость артиста.


Евгений Евстигнеев и Ирина Цывина.
Еще чуть позже мне повезло оказаться на премьере спектакля режиссера Сергея Юрского «Игроки — XXI”, который играли на сцене МХАТа. В ролях настоящие звезды: Александр Калягин, Вячеслав Невинный, Леонид Филатов, Наталья Тенякова… И — Евгений Евстигнеев. Он играл шулера, подставного помещика. По сравнению с другими персонажами, появляется на сцене ненадолго, но, как же он запомнился! Помню, выходил плавной, пижонской походкой, словно пританцовывал. Слегка наклонив набок голову, прищуриваясь и так мастерски выполняя всякие фокусы с колодой карт. Как оказалось, это был последний выход артиста на сцену. Вскоре он уехал в Лондон — должны были делать операцию на сердце.

Вдова артиста Ирина Цывина рассказывала, что Евстигнеев вовсе не готовился к смерти. Думали, очередная, обычная операция. Шутил, называл себя автомобилем, у которого просто надо починить мотор. В лондонской клинике перед операцией один профессор сказал Евгению Александровичу, что надо не исключать и летальный исход. Подробно описал, как будет проходить операция, как будут чистить сосуды сердца, что при этом будет происходить. Евстигнеев, видимо, настолько ярко себе это представил (все-таки актерское воображение), что впал в кому. Умер через пару дней, не приходя в сознание. Похоронили Евстигнеева в Москве на Новодевичьем кладбище. Ему было 65 лет.

— Иметь отношение к актерскому миру, полному козней, интриг, и не нажить себе врагов — вещь совершенно невероятная. Однако Евстигнееву это удалось, — вспоминает в разговоре с нами актриса Ирина Акулова, которая в течение многих лет выходила с Евстигнеевым на одну сцену и дружила с ним. — Он был для нас, его коллег и друзей, чем-то из ряда вон, этаким чудом во плоти. Когда ему было плохо, то и нам всем было плохо. Но уж если Евстигнеев был счастлив, то казалось, все невзгоды куда-то улетучиваются. Ты радуешься жизни вместе с ним, как ребенок. Он не мог даже просто войти в дверь и поздороваться без того, чтобы не схохмить. Его знаменитые оговорки на сцене доводили актеров до такого состояния, что единственной их мечтой было добежать до туалета.


Евгений Евстигнеев в фильме «Зимний вечер в Гаграх». 1985 г.
Например, в пьесе Михаила Шатрова «Большевики», выходя от больного «вождя пролетариата», вместо фразы у «Ленина лоб желтый, восковой…» скорбно произнес: «У Ленина жоп желтый!» После этого, понятно, «железных комиссаров» со сцены, как говорится, корова языком слизнула. А Евстигнееву хоть бы что! Вы знаете, это может вас шокировать, но никогда в жизни я так не смеялась, как на поминках Евстигнеева. Собравшиеся друзья-актеры, стали вспоминать случаи из жизни, связанные с ним, всю ту радость, которую этот замечательный мастер ежеминутно дарил окружающим людям — как же тут было удержаться?! Может быть, этот смех сквозь слезы и есть самая большая награда актеру, ушедшему из жизни, когда печаль расставания не может стереть с лица светлую улыбку памяти о нем.


Олег Перанов