БАРКАРОЛУ ЧАЙКОВСКОГО УЗНАЮТ С ПЕРВЫХ НОТ

Эту мелодию знают даже те, кто не помнит слова «баркарола». Даже если не сразу вспомните название — первые звуки «Июня» из цикла «Времена года» узнаются мгновенно.

Баркарол в музыке много. У Шопена, Рахманинова, Шумана, Рубинштейна — свои знаменитые образцы этого жанра. Баркарола вообще родилась как лодочная песня: плавное движение, вода, покачивание, напевность.

Но у Чайковского получилось нечто особенное.

Его «Июнь» — не просто красивая пьеса про лодку на воде. И не просто жанровая миниатюра из календарного цикла. Чайковский берёт узнаваемые черты баркаролы — плавность, мягкое движение, ощущение покачивания — и соединяет их с тем, что особенно близко его музыке: широкой русской мелодией, романсовой интонацией и светлой грустью.

Поэтому главная сила этой пьесы — не в изображении воды.

Вода здесь словно становится пространством для внутреннего состояния человека. Музыка будто рисует не лодку, а того, кто в тишине летней природы остаётся наедине с собой: слушает ночь, воздух, мягкое движение вокруг — и собственную задумчивость.

Первая тема звучит почти как песня без слов: тепло, широко, проникновенно. Потом появляется другой, более контрастный материал — с тем самым «баркарольным» ощущением раскачивания. Но и он не остаётся просто красивой жанровой деталью: в музыке возникает внезапный всплеск, после которого возвращение к первой мелодии слышится уже глубже.

Вот почему «Июнь» Чайковского так запоминается.

Это баркарола, но не только баркарола. Пейзаж, но не только пейзаж. Летняя миниатюра, в которой оказалось человеческое чувство.

И, может быть, именно поэтому спустя почти полтора века эта мелодия всё ещё звучит так, будто написана для того самого момента, когда мир становится тише — и человек наконец слышит себя.

Пётр Ильич Чайковский
«Июнь. Баркарола» из цикла «Времена года», Op. 37a, TH 135

исп.М.Плетнев


исп. ГАСО СССР, дир. Е. Светланов