[300x375]


"Меня порой удивляет возмущение некоторых - тот или иной актёр повторяется, играет самого себя. Не думаю, что это каждый раз - повторение. Ведь радуемся же мы, когда смотрим на картину художника и узнаём в ней Ван Гога, к примеру. Или, читая Толстого, не ждём же мы, чтобы он не походил на самого себя, а, наоборот, думаем: "Я узнаю - это Толстой!" И, выбрав путь в искусстве, актёр, работая, верен не только этому пути, но и своей индивидуальности, своим жизненным принципам, позиции".



"Ребёнок, скачущий верхом на стуле, - это тоже своего рода образец для актёра. Поведение ребёнка абсолютно естественно, органично, потому что он до конца верит в правду своей игры.
Сидя на стуле, можно попытаться внушить себе, что под тобой настоящая лошадь. Но к мастерству актёра это отношения не имеет. Мне кажется, нужно идти иным путём: не воображать, что стул - это лошадь, а увидеть себя скачущим на лошади. И от этого активного видения неизбежно возникнет правдивая пластика - пластика скачущего человека".



"Иногда я не понимаю, для чего всю жизнь много читаю, ибо всё прочитанное быстро забываю или присваиваю, причём присваиваю как собственное знание. Думаю, причина этого в актёрской профессии, когда присваиваешь текст роли, чужой характер, привычки, судьбу, наконец. Наверное, любое знание, перерабатываясь, присваивается. Гёте в разговоре с Эккерманом заметил (когда англичане обвинили Байрона в плагиате): "Что я написал - то моё", вот что он (Байрон) должен бы им сказать, а откуда я это взял, из жизни или из книги, никого не касается, важно - что я хорошо управился с материалом!"



"Я люблю зеркала. Но отношение к зеркалу у меня мистическое. В японском театре "Но" перед выходом на сцену есть, как говорят, зеркальная комната. Актёр, отражаясь во множестве зеркал, должен внутренне сконцентрировать эти отражения в одно, и только после этого выйти на сцену. Любой актёр перед выходом на сцену смотрится в зеркало, не - "как я выгляжу?", а с чисто подсознательным любопытством - ведь отражается уже фантом. И этот фантом должен стоять перед глазами, когда играешь. Поэтому в названии всех моих книг так или иначе зашифровано зеркало".



"В жизни, когда речь идёт о такой трагедии, как смерть близкого человека, мера утраты заключается даже не в самом сиюминутном факте, а в том, "что будет потом". Трагедия осознаётся по-настоящему лишь со временем."



"Откуда в человеческой психике страсть к мистике, к чуду? Может быть, в нас атавизмом аукается древняя духовная традиция? Но ведь наша культура - это всего лишь совокупный духовный опыт человечества. Всегда в культуре разных эпох сосуществовали разум и чудо, знание и слепая вера, прагматизм и романтика, рассудочность и интуиция, аскетизм и чувственность.
ХХ век дал нам возможность проникнуть в глубинные тайны Природы и Вселенной, но почему, чем дальше идут эти открытия, тем сильнее восстаёт мистика? Поняв что-то, мы опять стоим над бездной непостижимости".



"Я заметила, что почти все люди, которые живут внутренней насыщенной жизнью (люди творчества), замкнуты в себе, на первое время малоинтересные собеседники. Особенно при первом, поверхностном знакомстве. Чтобы не прослыть уж совсем нелюдимыми, у таких людей есть готовый набор рассказов, фраз, шуток. Но всё это мало касается их сущности. Раскрываются такие люди редко, но когда всё же раскрываются, то такие встречи превращаются в праздник".



"Я думаю, человек живёт для того, чтобы встречаться с другим человеком. На года, на день, на минуты...
Но это самое главное".