В бытность мою совсем юным аколитом средней школы я исповедовал методологию проецирования своих стремлений на окружающих через самовнушение. Проще говоря, заставлял иных поверить чему-то или принять что-то, предварительно убедив в истинности этих вещей самого себя.


Я знаю молодого человека, чья судьба сложилась очень интересно. До шестого класса он совершенно не выделялся из общей массы учеников. Тогда не было «середнячка». Либо ты был отличником, либо двоичником, поскольку особенно сложных вещей пяти-семиклассникам не преподавали. Паренек принадлежал к числу отличников, получая «пары» только за невыполненные домашние задания и поведение. Первое случалось практически каждый день, последнее – гораздо реже. На моей памяти его родителей ни разу не вызывали в школу, хотя из ситуаций, в которые он попадал, казалось, не вылезти гуманными методами.

Только один раз его искусство убеждения дало осечку и ему невольно пришлось драться, защищая свое достоинство и честь. Надо отдать ему должное: не обладая незаурядными физическими данными, он вышел победителем из схватки, что я склонен приписывать энергии, которая придавала дополнительную решающую силу каждому движению, образовавшейся в виде гнева, что овладел им. Этот же случай послужил хорошим поводом для заключения перемирия с «дворовыми» хулиганами, которые дня не могли прожить, не докопавшись до мальчугана.

Тогда он не был особенно общительным, предпочитая шумным мальчуковым компаниям хорошую книгу или общество двух лучших друзей. Ни с одним из них связей не сохранилось. Слишком многое случилось в жизни каждого.

Наблюдая за окружающим миром, жадно впитывая сюжеты десятков и сотен книг, он, практически не проводя опытных испытаний (кои все же осуществлял впоследствии), создал себе вполне адекватную модель внешнего мира, оставляя нетронутым свой внутренний.

Проходили годы, и все то, что было накоплено, наконец-то стало служить хорошую службу. Прекрасное чувство юмора позволяло ему как быть в центре внимания, так и выходить из неловких и сложных ситуаций. Доброта располагала к нему людей, щедрость – вызывала ответное радушие. Он не был злопамятным. То ли потому, что не мог пойти против своей же доброты, то ли потому что такие воспоминания были более подвержены склерозу.

Девушки находили в нем нечто, что он и сам толком не мог объяснить. И это была не внешность, которую он и сейчас считает не особенно впечатляющей, не расстраиваясь, однако, по этому поводу, поскольку, по его мнению, для мужчины красота должна стоять не на первом месте.

И через все это время он пронес умение не склоняться перед трудностями, убеждая себя в том, что ему удастся сломить любое препятствие на пути к своим целям. Те, кто заглядывал в его глаза, невольно заражались этой устремленностью и искренне говорили: «Да, Раффычъ, у тебя это получится, как ни дико это звучит».