Дротики яркого света будто стремились выколоть мне глаза. Так бывает, когда просыпаешься непонятно где, когда и с кем. Болезненно щурясь, повернул голову, о чем тут же пожалел: мозг превратился в звонящий Царь-колокол и вошедший в резонанс с костью черепа. В общем, это было настолько больно, что картинка, передаваемая мозгу моим зрением, поплыла и завертелась, а из груди вырвался доселе сдерживаемый стон отчаяния.


Когда, наконец, карусель из трех лампочек люстры на потолке прекратилась, я сделал для себя еще одно открытие: в постели я лежал не один. Ну, признаюсь честно, меня сложно назвать эталоном нравственности. Поэтому вполне мог бы принять и переварить тот факт, что я не помню, как девушка могла оказаться в одной кровати со мной. Да, мог бы. Но две девушки разом – это уже чересчур.

Сначала я почему-то развеселился. Возникло непреодолимое желание глупо хихикнуть и, прищурив святящиеся лукавством глаза, покачать головой. Из всех хотений было исполнено только первое – смешок обошелся мне новым приступом головокружения и несколькими ударами профессионального боксера изнутри по вискам. Шкодливость настроения сразу улетучилась. Пришло время собирать камни.

Обычно многозадачный ум выполнял все, даже самые простые расчеты, строго поочередно. Сначала он услужливо сообщил сознанию, что рядом лежат брюнетка и блондинка. Затем, провел сравнительный анализ по базе данных девушек в моей памяти и выдал на каждую краткое резюме: развернутую характеристику я бы не потянул усвоить.

Приподнявшись на локте, оглядел помещение. Это не мой дом. И не Эндрю. И не Рамы. Ладно, я не знаю, чей это дом. Взглянув на блондинку, заметил на ее животике несколько кристаллов соли. Тут же, яркой вспышкой, перед моим мысленным взором прошел видеоряд: ритмичная музыка, какие-то люди (хотя, попадались и знакомые лица), эта девушка на диване с долькой лимона в зубках и соблазнительной горкой соли в районе пупка. В моих руках стопка текилы, и вот одним движением языка я собираю с ее животика соленые кристаллы, опрокидываю в себя кактусовый самогон и впиваюсь в губы девушки, в борьбе языков стараясь вырвать дольку лимона.

Брюнетка. Высокая грудь спокойно поднималась и опускалась под легкой простынкой, которой я заботливо прикрыл её наготу. Вернулось веселое настроение. По крайней мере, я вспомнил, как их зовут, почему они со мной в постели и чем мы занимались. Из моих уст вырвался смешок. Темноволосая приоткрыла глаза, провела кончиком языка по губам и произнесла: «Доброе утро, Кира».