Я не видел ее, пока не вошел в собор, но там, когда органист исполнял прелюдию Баха… Я похолодел, потом мне стало жарко.
Апельсиновая Девушка сидела от меня через проход, в этом не было никакого сомнения, один раз во время службы она повернулась и посмотрела на хоры, откуда лились звуки псалмов. Сегодня она была не в оранжевом анораке, и пакета с апельсинами с ней тоже не было. Все-таки Рождество! Она была в черном пальто, а волосы заколоты на затылке массивной пряжкой, на вид серебряной, да-да, настоящей серебряной пряжкой прямо из сказки, может быть, эту пряжку выковал один из семи гномов, которые не раз спасали жизнь Белоснежки.
Но с кем же она пришла в храм? Справа от нее сидел мужчина, но за всю службу они ни разу не склонились друг к другу. Напротив, уже в конце службы этот человек, сидящий справа от Апельсиновой Девушки, наклонился к другой женщине, сидящей справа от него, и что-то прошептал ей на ухо. Эта картина показалась мне невыразимо прекрасной. Разумеется, любой человек может поворачиваться и вправо и влево, это его право, и тот человек не являлся исключением, но он повернулся вправо, ты, возможно, сказал бы – в правильную сторону. У меня появилось чувство, будто это я подсказал ему, в какую сторону повернуться.