Уважаемая администрация ресурса!

В тексте ниже будет очень много нецензурных выражений.

Приношу извинения вам, а также тем моим читателям, особенно женщинам, которых этот текст наверняка заденет. 

Я не сразу пришёл к мысли писать его именно так, а не иначе. Поверьте, что я отдаю себе отчёт в том, что такое публикация в интернете и какова ответственность пишущего.

Но после изрядных размышлений я понял, что хороший русский мат - единственное средство, которое поможет мне предельно ясно выразить свои мысли по поводу известного скандала, связанного с великим режиссёром Кириллом Семёновичем Серебренниковым. Не высокий литературный русский язык, которым я, как-будто, владею в достаточной мере, как любой пишущий человек, а именно мат!

Ведь сами эти слова, которые мы называем "непечатные", были придуманы как раз благодаря таким людям, как Кирилл Семёнович. А иначе наш великий и могучий мат просто не был бы нужен.

Поэтому ещё раз прошу вас и всех, кто отличается повышенной чувствительностью, прежде всего - милых дам, этот текст не читать! Категорически!

Остальным - добро пожаловать и приятного чтения.

Уверен, что вы поймёте причину, по которой этот материал написан именно так и никак иначе. (...)

 Нашему поколению повезло. Мы ещё успели застать Театр. Именно так, с большой буквы "Т". Мы ходили туда, как на праздник! Мы одевались во всё лучшее, мы благоухали хорошими духами и одеколонами. Мы ели в антракте вкуснейшие бутерброды и запивали их коньяком и шампанским. Но главное - мы смотрели спектакль! Мы ходили на Толстого и Чехова, Алексея Островского и Шекспира, Лопе де Вега и Брехта, Булгакова и Володина и многих-многих других.

Бывало так, что спектакль нам не нравился. Что-то оказывалось неудачным - игра актёров, декорации, музыка или сама постановка. Но чувства испорченного праздника у нас не было. И потому мы с той же лёгкостью и с тем же удовольствием шли в этот же театр ещё раз.

Мы - это на языке режиссёра Кирилла Семёновича Серебренниковa - советские совки. И я - один из них.

В качестве совка могу ответственно заявить - у нас бывало после спектакля чувство неудовлетворённости. Не часто, но бывало. Не часто, потому что спектакли в проклятом совке ставили тоже совки - Товстоногов, Акимов, Эфрос, Любимов, Васильев, Додин, Ефремов, Симонов, Плучек и другие дилетанты. Время гениев сцены, таких, как Кирилл Серебренников или Константин Богомолов ещё не пришло, и выходить из театра с чувством гадливости и омерзения нам ещё только предстояло.

Играли в театрах тоже низкопробные советские актёришки - Михаил Ульянов и Фаина Раневская, Алексей Грибов и Михаил Яншин, Кирилл Лавров и Владислав Стржельчик, Евгений Лебедев и Алиса Фрейндлих и некоторые другие.

Как и любой полуграмотный театральный советский совок, я знаю, что такое "режиссёрское прочтение". Я об этом слышал от других, таких же, как я, совков:

режиссёров и театральных критиков тех лет. И догадываюсь, что можно взять пьесу классика мировой литературы прошлых веков и поставить её максимально близко к современным реалиям, использовать литературный и театральный язык таким образом, чтобы вызвать желательные аллюзии и ассоциации, чтобы разбудить в самой грубой, самой заскорузлой душе мысли и чувства.

Для этого требуется пустяк - великий талант.

Поставить на сцене "Гамлет", "Пугачёв", "Историю лошади" или "До свидания, мальчики" - проще простого! Надо просто быть выдающимся режиссёром.

А вот сделать спектакль "Мёртвые души" так, чтобы от него за 100 верст разило гомосексуализмом, непросто. Для этого надо быть выдающимся пидарасом.

Да, можно в Москве прочитать Шекспира или Есенина так, чтобы их бессмертные тексты зазвучали, как живые, в совершенно иную эпоху, и чтобы зашлись в овациях английские аристократы, американские бизнесмены и японские инженеры.

И можно в той же Москве прочитать Гоголя так, что содрогнутся от восторга стены новозеландского деревенского гей-клуба и судорожно сожмутся руки обычного российского театрального зрителя в поисках не то старого доброго Советского УК со статьёй номер 121 , не то бейсбольной биты потяжелее.

И то, и другое - два разных прочтения классики.

И они похожи друг на друга так же, как слово "голова" на слово "задница".

Можно прочитать старую пьесу так, чтобы вызвать мысли в голове и слёзы на глазах зрителя.

А можно так, чтобы тихо и под шумок спиздить его деньги, пока он, как последний педальный конь, любуется на сцене на голую жопу.

Bерно Кирилл Семёнович?

Вызвать мысли или слёзы у Серебренникова не получается. А вот с деньгами, вроде, всё в порядке.

Есть в театральном профессиональном языке такое понятие "внутренний монолог". Артисты знают, что это такое, а остальные найдут в интернете самостоятельно.

Внутренний монолог, в случае режиссёра Кирилла Серебренникова, как и вся наша жизнь, претерпел некоторые изменения за последние десятилетия.

Дальше читать (с фотками из спектаклей) у автора - https://cont.ws/@douglas/699018