[450x328]
Глупцы и ханжи – прочь глумливые морды!
Для постных улыбок есть анусный крем.

Средь пышных чертогов Блистательной Порты
дворец притаился – султанский гарем.
Средь пальм и фонтанов, в волшебных покоях
цветник небывалой, восточной красы. 
Ах, в кои-то веки увидишь такое –
и будешь до смерти отрадою сыт.
Масла благовонные льются ручьями,
да птички щебечут средь гущи ветвей.
А в мрачном зиндане – в охальничьей яме –
бродяга томится нездешних кровей.

Ай, сладкою негой пьянящий восток –
ты души пленяешь – но как ты жесток!
Осыпался цвет, и плывёт в неизвестность,
в безбрежность, по воле судьбы, лепесток…

Султан нынче занят, загружен делами,
забот государственных – край непочат.
Остыло влечение между полами –
гормоны и тестостероны молчат.
Прибоя морского чарующий рокот,
доносится в окна, открытые в ночь,
и глухо сопит, предаваясь пороку,
страж-евнух, гашиш запивая вином.
Стамбульская ночь дышит дрёмой и тайной,
и дивные сказки поёт ветерок.
Луна, зацепившись за ветку платана,
в зиндан уронила астральный шнурок.

Ай, сладкою негой пьянящий восток –
ты души пленяешь – и, хоть и жесток -
но щедр временами и вот, словно в сказке,
из воли в неволю прокинут мосток.

Бродяга проснулся, свободу почуяв,
скользнул мимо дремлющей стражи во тьму.
Но, сладкой истомой реальность врачуя,
запретное ночь нашептала ему.
Дремали дворцы, в сна объятьях скукожась,
и видели – каждый, конечно, своё.
Вдруг взгляд на спине он почувствовал кожей
и встретились взоры - его и её.
И встали вдруг мыслей бегущие кони -
похоже – одна их судьбина ждала
и - вмиг очутился беглец на балконе,
и в страсти безумной сплелися тела. 

Ай, сладкою негой пьянящий восток –
ты души пленяешь – но как ты жесток!
Осыпался цвет, и плывёт в неизвестность,
в безбрежность, по воле судьбы, лепесток…

Конец был известным, конец был счастливым -
тот самый рассказ со счастливым концом:
в нём – две головы, на шестах, торопливо
повесили стражники перед дворцом. 
Султан был мрачнее обиженной тучи,
придворные прятались, город дрожал.
Роились над челядью, сворой летучей
угрозы, как пчёлы, стотысячью жал.
А после – из юных, но ранних, путана
его соблазнила смиреньем рабы.
Всю ночь напролёт ублажала султана
и, к завтраку – он о потере забыл….

Ай, сладкою негой пьянящий восток –
ты души пленяешь – но как ты жесток!
Когда засыхает цветок в твоей вазе –
спасти тебя может лишь свежий цветок…

Чеширский кот, восток, этнос
"оф.-Илимчанка"
Рамочка от Лорочки К.